фриссон

Мы вдыхали дым, пряча за ним то, что боялись сказать вслух. Он — свою ненависть. Я — свою любовь.

Город засыпает — просыпается Джисон. Этой ночью он предпочёл обыденному залипанию в социальных сетях поход на вечеринку, которую устраивал его знакомый выпускник в доме без взрослых. Как отклонить такое заманчивое предложение? К тому же, узнав о бесплатной выпивке и закусках, парень засобирался быстрее. Он натянул на себя любимые широкие джинсы с потертым принтом, толстовку на замке, под которой скрывалась майка-безрукавка, и нацепил на уши побольше серёжек, закрывая каждый прокол. Отец не был в курсе его поздней жизни, хотя всегда подозревал об этом. Он уже посапывал в своей спальне, когда сын осторожно крался в прихожей, чтобы не разбудить его. Школьник стянул с крючка куртку и юркнул за порог, накидывая верхнюю одежду уже перед калиткой. Он быстро добрался до нужного места и уже звонил в ярко-красный домофон, постукивая ногой по крыльцу в ожидании. Хозяин двора впустил его внутрь с широченной улыбкой и схватил его под руку, ведя парня в дом. Там играла весёлая музыка с включёнными на максимум басами, что и своего голоса слышно не было, а по стенам танцевали разноцветные огоньки, которые воспроизводит специальный прибор, что-то вроде напольного диско-шара. Приглашённые подростки отрывались по полной: танцевали, без зазрения совести задевая друг друга и предметы интерьера, подпевали популярным песням и, конечно же, разливали алкоголь по стаканам, оставляя свой организм без пощады. Джисон не успел опомниться, как хрустальная чашка, наполненная пивом до самого края, оказалась в его руке. Он поднёс её ко рту и отпил ровно половину, наслаждаясь послевкусием, оставшимся на стенках горла. В голову молниеносно ударил разряд, который кричал в оба его уха неисполненные грешки. Парень вскочил с дивана, на который его усадил организатор тусовки, и снял с плеч толстовку. Толпа забурлила и начала подначивать на что-то. Всем в этом доме не было дела до адекватности и приличия, желалось только развлечений. Хан, воодушевлённый многочисленным вниманием, прошёл в центр гостиной и, размяв верхнюю часть тела, с расстояния попробовал встать на руки. И у него это получилось. Люди засвистели, засмеялись, послышались абсурдные аплодисменты. Парень переставил ладони взад-вперёд и вернулся в прежнее положение. Но почувствовав головокружение, он свалился на пол, и вызвал этим ещё большую лихорадку счастья у остальных. Джи икнул и попробовал встать на ноги, но кто-то ему благородно подсобил, перекидывая его руку через своё плечо. Юноша шире раскрыл глаза и смог разглядеть размывшуюся тень Чана. Тот сам был не трезв, но на помог другу прибежал первым и увёл того в место поспокойнее. Австралиец кинул Хана на кровать, вмятины на которой говорили о том, что здесь уже кто-то побывал. Сам он сел на краешек и шлепнул ладонью по коленке развалившегося товарища. — Опять ты там цирк развёл? — Ну а что... Надо же развлекать народ. — Точно не тебе. — Бан ухмыльнулся и достал пачку сигарет. — Дай мне. — Не ты ли заливал, что окончательно бросаешь? — Блять, мало ли что я вякал. Хочу покурить, давай скорее. Блондин вставил между губ табачную трубочку, а вторую засунул в рот Сона. Он поджёг их зажигалкой, которую подобрал на прикроватной тумбочке, и помещение стало заполняться густым дымом. Хан сделал короткую затяжку и сдержал подступивший кашель, схватив себя за горло. Рука самостоятельно потянулась всё ниже, ниже... Она достигла ширинки на джинсах, порываясь бесстыдно расстегнуть её, но школьник остановился. Он оторвал спину от постели и согнулся, придвигаясь к краю, и ещё раз протолкнул сигаретный дым в свои лёгкие, на этот раз без порыва одышки. — Хочешь трахнуть кого-то? — внезапный вопрос Бана отразился на сморщенной носике другого парня. — Вот так напрямую... — Да ты, пиздец, уже трясешься. Давно секса не было? — Не было. — Джи откровенно признался и как-то слёзно вздохнул. — Тогда рвани на кухню, там много девчонок. Дай одной по заду и она побежит в спальню, раздеваясь на ходу. — Не хочу. — В смысле "не хочу"? Хан прикусил губу. Он же не может сказать ему, что девушки его совершенно не заводят. Он же не может сказать, что этой ночью его мысли заняты их одноклассником бейсболистом. — Я лучше дома подрочу, чем буду сувать свой хуй в общедоступных шлюшек. — Окей ты прав. В этом месте все уже переспанные с кем только можно. — Чан красноречиво подмигнул и затушил сигарету о старый подсвечник. Его товарищ сглотнул вязкую слюну, перемешавшуюся с чувством волнения, и сделал последнюю затяжку. Он снова ощутил дискомфорт, когда речь зашла о близости, в общем смысле, об отношениях. У всех постоянно всплывали вопросы о его личной жизни, на что оправдания исчерпывались быстрее и быстрее. Надоело. Джи чертовски достало подстраиваться под общество, но, если бы он поступал по другому — мир бы потерял весь вкус малины. Или выкручивайся, или страдай. Таков был закон, которому жестокие подростки придавали много значения. Друзья покинули комнату, проходя в игровую, где в центре располагался бильярдный стол, на котором непристойно целовались молодые люди, будто бы напрочь игнорируя постороннее присутствие. Хан насупился и толкнул своим локтем в предплечье австралийца. — Черт возьми, валите в комнату, вы двое! — крикнул Джисон, качая головой с отвращением. Хотя его и оттолкнуло вульгарное зрелище, парень не мог не позволить своему разуму блуждать в запретных мыслях о своем однокласснике Сынмине. Мысль о том, чтобы сомкнуть губы с красивым спортсменом, вызвала дрожь в его позвоночнике и всколыхнула чувства, которые он никогда не мог выразить вслух. — Блять, я бы хотел... — пробормотал он себе под нос, быстро отгоняя от себя похотливые фантазии. Ему нужно было сосредоточиться на текущей задаче и перестать баловаться этими нечистыми помыслами. Чан взял его за плечи и отвёл назад, вручая ему целую бутылку с алкогольным напитком. Джи жадно прижался своими губами к горлышку и позволил спиртному наполнить весь желудок. Он передал склянку Чану. Они оба активно опустошали её, не чувствуя мер. Лица их становились все более красными и распухшими, речь — несвязной и заплетающейся. Австралиец не мог больше стоять на ногах и опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Его взгляд был мутным, бормотание почти непонятным. Он пытался что-то сказать Джисону, но из его рта выходили только бессвязные звуки и слова. Хан тоже наблюдал проблемы с координацией движений и ясностью мышления. Он то и дело терял терпение и держался за мебель, чтобы не упасть. Глаза у него были сильно вытянуты и выглядели так, как будто он находился в какой-то трансе. Оба молодых человека находятся в сильном опьянении, обычно граничащем с полной отключением сознания. Они не контролировали свои действия и слова, их лбы покрылись испариной, дыхание напоминало одышку, учащенную и поверхностную. В помещении стоял сильный запах алкоголя, пустые бутылки были разбросаны по всему полу. Молодые люди чуть ли не лежали на полу, не в состоянии пошевелиться или что-то сделать, полностью отключившись от происходящего. Их сознание было затуманено, а органы чувств — притуплены. Им было все равно, что творилось вокруг, и они внедрялись в мир иллюзий, созданных своим пьяным сознанием. Джисон и Чан были совершенно пьяны, но для полного конца не хватало ещё галлюциногенов, которые им предложил один из старших парней. Хан без соображений протянул ладонь, в которой сжал крошечную жёлтую таблетку со смайликом на одной из сторон, а позже положил её на размягченный язык. Он почувствовал невероятную лёгкость, от которой хотелось порхать, летать по комнате. Но от бессилия он мог только дрыгать ногами и руками, как умственноотсталый и улыбаться по-больному. По коже пробежались мурашки, до смеха щекочущие его и воплотившие в его животе приятное ощущение. Джисон полностью забылся и неизвестным образом очнулся в своей родной спальне. Он с недопонимание вынырнул из-под одеяла, которым его кто-то любезно накрыл, и судорожно осмотрелся. На часах было раннее утро — в школу он, к счастью или к сожалению, успевал. Парень в спешке набросил на голый торс смятую рубашку, подошёл к покосившемуся зеркалу и пальцами "расчесал" кудрявое облако на голове. Он даже ужаснулся, увидев опухшие глаза, нос и губы в отражении, от которого сильно хотелось отвернуться. Голова трещала, словно вот-вот рассечется на две равные части, а в горле щипало от адской сухости с кислым привкусом, оставшимся после перебранного пива. Джисон опустил большой палец вниз, показывая его самому себе, мол, чувак, да ты заплывший урод! Ему не хотелось, чтобы отец увидел его таким, поэтому он рысью пробежал мимо комнаты и кухни, вставляя ступни в кроссовки, измазанные темной грязью — видимо дорога до дома имела свои нераскрытые истории... Школьник захватил рюкзак, в котором хранилась одна единственная тетрадка на все предметы сразу и ручка без колпачка, на которой были налеплены стикеры с английскими нецензурными выражениями. Он прошёл мимо велосипеда, не бросив на него и взгляда, потому что понимал: лучше не стоит. Покачиваясь в траектории зигзага по асфальту, юноша неторопливо держал путь до учебного заведения. В классе его встретили распростёртые объятия Бана, который почему-то выглядел совершенно нормально, возможно, даже лучше обычного. Сон возмущённо упер руки в бока и прошипел: — Схуяли ты как свежий огурчик, а я как понос старого деда! — Брат сделал суп от похмелья. А ещё я успел потренить и принять контрастный душ. — бодро сказал австралиец и сдавленно улыбнулся. — А я вот едва продрал глаза, какой уж тут душ... Ощущаю себя уличной псиной. — Джисон принюхался к своей одежде но, вроде бы, ничего не пахло. — Да я с трудом смог дотолкать тебя до твоего дома. Ты вообще не ходил, поэтому пришлось нести тебя то на спине, то на руках. — Блять, стыдно. — парень опустил лицо на парту, приложив липкий лоб к тетради. — Это ты ещё не знаешь, что лез целоваться ко мне. Хан заорал, хватаясь руками за пылающие щеки, вышел из-за стола и подпрыгнул на месте. Его грудь прерывисто вздымалась, а посреди гортани встал тошнотворный ком. В его жилах застыл холодный ужас, который судорогами отдавал в обе лодыжки. Он прикоснулся к уху, нервно оттягивая мочку и три сережки вместе с ней, и широко распахнул глаза, словно только что вживую увидел монстра из хоррора. — Я ЧТО?! ЧТО Я СДЕЛАЛ?! — Да успокойся, ну. Мне нет до этого дела. Ты весь вечер был как на иголках из-за своей проснувшейся похоти. Ну увидел во мне какую-то секси девчонку, ну и че? Я же твой друг, понимаю всё. Только в следующий раз не напивался в хлам, а то был таким настойчивым, что я уже серьёзно приготовился почувствовать твои губы. Джи долго выдыхал, пока весь отравленный тревогой воздух не исчез из лёгких. Он не был верующим, но решил помолиться про себя, благодаря вселенную за его спасение. Сколько безумных исходов он успел прокрутить в своей воспалённой голове, что хотелось начать плакать. Но всё обошлось. Он не поцеловал друга, а тот ничего не заподозрил. Он сможет прожить еще один день, пока никто не узнал правду. Парню совсем лучше не стало. Что-то неприятно давило на органы, а когда это чувство усилилось, он выбежал из кабинета и помчался в уборную и закрыл помещение на замок. Голова гудела набатом, каждый удар отдавался пульсацией в висках. Он перекатился на живот, избегая резких движений, и застонал. В горле скребло, как будто там копошилась стая шершавых кошек. Резким рывком он сел, нашаривая ногами опору. Холод керамической плитки неприятно коснулся разгоряченного лица. Он опустился на колени перед унитазом. Глоток желчи, пробившийся сквозь спазмы горла, стал предвестником бури. Его затрясло. Мучительные позывы выворачивали наизнанку. Содержимое вчерашнего вечера, зловонное и противное, покидало его в конвульсиях. Он чувствовал, как силы покидают его вместе с каждой новой волной тошноты. Хан не успел наклониться над дыркой, поэтому все рвотные массы распределились по влажному полу. Наконец, все стихло. Обмякший, он уткнулся лбом в край унитаза, обессиленно дыша. Похмелье вцепилось в него мертвой хваткой. Он вытер рот дрожащей рукой и попытался встать, опираясь на расцарапанную дверь кабинки. Школьник встал перед раковиной, вжимаясь в неё телом, чтобы удержаться, и включил воду. Сильный напор разбрызгивал капли во все стороны, которые оставались тёмными слезами на стенах и на рубашке Хана. Он умылся и вернулся в свой класс, замирая в дверях и глядя на преграждающую путь спину одноклассника. Он узнал его, ведь это был Сынмин. Тот разговаривал со старостой, объясняя что-то  важное, и машинально развернулся в пол-оборота и заметил нездоровую бледную фигуру. В прочем, Джисон привлек не только его внимание, но его самого волновали лишь слегка взволнованные глаза бейсболиста. — Что произошло? — шёпотом спросил он и склонил голову. Юноша разомкнул губы, но из него не вышло ничего кроме усталого выдоха. Ким резко сморщился, прижимая ноздри пальцами. — Как от тебя перегаром несёт! Ужасно. Хан виновато сжал одну руку второй и убрал их за спину и поджал уста, которые не имели цвета, что виднелся только акцентный пирсинг. — Что, где ты был вчера? Набухался, да? Ох, ещё и блевотиной воняет... — Прости. — парень отвернулся, чтобы не приносить тому дискомфорт, но Сынмо на удивление подошёл поближе. — Если тебе плохо, то иди домой. — Не, раз ты здесь, я останусь. — Ты до сих пор нетрезвый? — пробурчал он, отчего-то вызывая у Сона тихий смешок. — С тобой я всегда пьян, малыш. Он послал спортсмену воздушный поцелуй, который, естественно, тот, сопротивляясь, растоптал. Ким съежился от ударявшего в нос отвратительного запаха, исходящего от одноклассника, но отходить не спешил. Ему было по-человечески жалко парня, наблюдая за его тяжёлым дыханием и рассматривая впалые щеки с покрасневшими глазами. Конечно, Джисон сам довел себя до такого состояния, но без видимой причины ему хотелось помочь. Сынмин схватил его за локоть и потащил в сторону медицинского крыла. Кудрявый заныл и пытался остановиться, тормозя пятками по пыльному ламинату. — Давай обратно пойдём... Ненавижу уколы. — Кто сказал, что тебе будут укол ставить, м? Полежишь и всё. — Ага, конечно. Медсестра такую иглу достанет, что она проткнет не только мой зад, но и всё, что там дальше находится! — У тебя там ничего нет, если ты не знал. И, может быть, после лекарства закончишь паясничать. — Перестань. — Джи дёрнул его за руку, заставляя парня обернуться на него. — Хватит. — Что? — бейсболист сильно нахмурился. — Ты уже не первый раз говоришь, что я должен прекратить. Он не успел объясниться, старшеклассники уже оказались в медпункте, где их встретила пухлая женщина в белоснежном халате. — Что кого беспокоит? — Здравствуйте, осмотрите его. — произнёс Мин и отшагнул в сторону. Его одноклассник стоял на месте, смущенно глядя в пол, и Ким громко цыкнул и протолкнул его вперёд. — Подходи, я послушаю тебя. — добрым тоном проговорила медсестра и повлекла его пальцами. Хан нехотя приблизился к ней. — Снимай рубашку. Давай, побыстрее. Юноша ухмыльнулся, поворачивая голову назад, находя глаза Сынмина. Тот раскрыл рот от догадок по следующим действиям Джи и пристыженно закрыл уши, не желая ничего слышать. Но, к его облегчению, парень только беззвучно сказал: «Я не рассчитывал, что ты увидишь моё тело раньше времени. Тогда привыкай к этой пиздатой красоте», это Ким прочитал по его иссохшимся губам. Хан ухватился за край одежды, приподнимая её, скручивая и сминая между пальцев. Каждую пуговицу он обвёл по кругу, имитируя ласки, и наконец стянул ткань с плеч. Рубашка улетела на спинку стула, и он потянулся, выставляя руки вверх. Спортсмен даже удивился: конечности парня были выстроены в чётком рельефе, какого у него самого не было, даже с ежедневными тренировками. Он не то чтобы загляделся на него, наоборот, стремился найти хоть какой-нибудь изъян. Но будто бы назло ему у Джисона было отличное телосложение. Он быстро почувствовал его взгляд на себе и поиграл бровями, из-за чего Ким был вынужден отвернуться от него. Он видел только его оголенную спину, к которой врач прикладывала ледяной стетоскоп. — Повернись передом. Хан покорно сделал это и увидел, что его одноклассник совсем не смотрит. Он кашлянул для привлечения внимания, но Сынмо будто бы парализовало. — Эй, ты стесняешься, да? — парень по-девчачьи хихикнул. — Ничего там такого нет, в отличии от другого места. У Кима задрожали веки. Как он так бесстыдно разговаривает в присутствии взрослого человека?! Бейсболист тягостно вздохнул и процедил сквозь зубы: — Не ожидал, что ты так быстро поправишься. Вон, уже и мерзости говорить можешь. — Молодые люди, не разговаривайте! Я же не могу послушать его сердце при болтовне. — шикнула медсестра, недовольно покачивая головой. Ребята утихли. Спустя несколько минут женщина окончила осмотр и назначила Хану капельницы и постельный режим на несколько часов. Он расположился на одной из коек, закрытой со всех сторон шторами. Врач вставила в его вену катетер и подложила под его голову мягкую подушку, а ноги накрыла тонким пледом. — Подростки в наше время безбашенные... Больше не злоупотребляй с алкоголем, ладно? Это может вылиться во что-нибудь не очень хорошее. — нравоучительно пробубнила она и скрылась за углом, занимая своё рабочее место. Джисон расслабленно прикрыл глаза и услышал приближающиеся шаги. Сынмо присел на табурет возле его постели и поставил локти на подоконник сзади. Он облизнул губы и замер, всматриваясь в спокойное лицо парня. — Чего смотришь? — Я не смотрю. — Ага, я чувствую как кто-то дышит прямо на мой лоб. — Это сквозняк. — Ким брюзгливо сглотнул, — Ещё бы я дышал на тебя. — Несмотря на твою жёсткую упрямость, спасибо, что позаботился обо мне и отвел сюда. Я уроки зато пропущу. — А? Тебя волнует только то, что ты учиться не идешь? — Мин с недопониманием выпрямился. — Ничего, что ты мог отключиться или ещё чего? — Да похуй. Мне ещё в туалете показалось, что я сдохну. Но живой, как видишь. — Джи распахнул веки и улыбнулся с зубами. — Я больше не могу терпеть твою компанию. Я пойду. — Э-э-эй! А если мне хуже станет? Останься. — Медсестра в шаге от тебя. — он протёр вспотевшие ладони о футболку и встал на ноги. Хан перехватил его руку и прижал её к себе, вороча носом. — Жаль, что ты не смотрел, когда я разделся. У меня там кое-что... — Стоп. Молчи. — Да я про пирсинг хотел сказать. На сосках. Такой классный, мой любимый! Ну да ладно, ещё успеешь разглядеть. — Разглядеть?!  Джисон хитро рассмеялся, мысленно воплощая свои задумки. Бейсболист выдернул свою конечность и скривился, глядя на одноклассника : — Мы никогда не найдём общий язык. — Почему же? Есть один способ. — И какой? — он скрестил руки на груди, склонив голову на бок. — Поцеловаться. Хан томно посмотрел на него из-под ресниц и приоткрыл губы, с трудом приподнимаясь. — Фу, придурок! Я вообще не об этом! — вскрикнул Сынмин и толкнул парня в плечо, возвращая его в лежачее положение. — Тебе вставать нельзя. Боже... Больше не говори со мной, понял? Идиот... Ким растерянно обхватил ладонями голову и с порывом ветра унесся прочь, оставляя Хана одного. Он положил свободную руку под шею, и улыбка медленно сползла с его лица. Чувствовал он себя паршиво, хотя с каждой каплей раствора, попадающего в его вену, головная боль стихала. И опять Джисон играл веселье только для Сынмина. Ему просто не терпелось шутить с ним каждую секунду, смущая того и доводя до тремора на губах. Парню это чертовски нравилось, особенно, когда он осознавал, что когда-нибудь да его пошлятина, льющаяся потоком изо рта, и заденет бейсболиста, сделает так, что он начнёт думать о нём, мечтать по ночам. Хан задумчиво бросил взор в сторону окна. Что  это за будоражащее предчувствие? Может ли оно означать, что его жизнь становится яркой, как раскраска из детства? — Я втрескался. — сам себе пробубнил Джи и мило улыбнулся, закрывая лицо пледом. Ким Сынмин станет моим. Скоро. *** В классе царила тишина, нарушаемая лишь монотонным голосом учителя, который что-то объяснял у доски. Солнечный свет, пробивающийся через большие окна, освещал ряды парт, за которыми сидели ученики. Сынмо, сидящий почти у двери, казалось, был погружен в учебник, но его мысли были далеко. Он ерзал на стуле, пытаясь сосредоточиться, но его внимание снова и снова возвращалось к Хану, точнее, к его пустующему месту. Ким не мог понять, что именно его так беспокоило — уверенность парня, его улыбка, которая иногда мелькала в его сторону, или что-то еще, необъяснимое. Спортсмен  вздохнул, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Он перевел взгляд на доску, но слова преподавателя ощущалось далёкими и бессмысленными. В голове крутились вопросы, на которые он не находил ответов. Почему он так нервничает? Почему его сердце начинает биться чаще? Он снова поелозил на стуле, чувствуя, как его ладони становятся влажными. «Сосредоточься, Сынмин,»  — прошептал он себе под нос, но это не помогало. Его мысли снова уносились к Джи, к его голосу, к его смеху, который он слышал на перемене. Что, если Хан заметит его странное поведение? Нет, нет и ещё раз нет! Тот сразу подумает, что его провокации начали действовать, а этого Ким допустить не мог. Учитель что-то сказал, и класс зашевелился, доставая тетради. Мин машинально последовал их примеру, но его рука дрожала, когда он взял ручку. Он украдкой взглянул на парту Джисона, и случайно словил грозный взгляд его друга Чана, внушающего страх даже от одного присутствия. Бейсболист нервно сглотнул, пряча своё лицо от австралийца. Бан смотрел на него ещё какие-то две минуты и, сонно зевнув, облокотился на спину сиденья и закрыл глаза. Его не волновали упрёки преподавателя, вызов к администрации — он ничего не боялся. Но сейчас его заинтересовало беглое, мелькающее поглядывание одноклассника на место, где сидел его товарищ. Блондин обернулся, вдруг, там что-то лежит. Но стол Сона оставался таким же пустым, как и всегда. Чан скривился и почесал кожу на затылке, стараясь додумать причинно-следственные связи самостоятельно. Но мозги работали плохо, поэтому он решил спросить всё напрямую. Как только прозвенел звонок, Бан оказался рядом с Кимом. Он пнул коленом в столешницу так, что весь напиток парня расплескался по ней. Спортсмен угрюмо поднял голову и показал пальцем на разлитую жидкость, мол, что это такое? Австралиец ухмыльнулся и схватил его за подбородок, возвышая его. — Какое отношение ты имеешь к Джисону? Он тебе должен или че? Знаю, что ты пришвартовал его к медпункту. Ты с ним сделал что-то? Отвечай, хуесос. — Усмири свой пыл. — Сынмо силой отдернул его руку от себя, оставляя на его костяшках маленькие царапинки. — Почему так внезапно взъелся на меня? — А что, перепутал? К кому нужно было подойди, блять? — Во-первых, он мне не должен. Никакого отношения ни он ко мне, ни я к нему не имеем. Во-вторых, ему поплохело после нетрезвой ночки. Я должен был оставить его валяться, скрюченным от боли? Ещё бы наблевал на меня. — парень злобно зыркнул на Чана, — Дай угадаю, ты тоже тусовался с ним вчера. Тогда наверняка в курсе, что твой друг не умеет пить. — Ненавижу спортсменов. Высокомерные ублюдки. Бан начал отходить от его парты, но внезапно обернулся, устремляя свой кулак в нижнюю челюсть Сынмина. Однако бейсболист ловко перехватил его руку, скручивая её и заставляя одноклассника завопить. — Дебил, ты мне вывихнешь что-нибудь! Отпусти, мать твою! — Что бы я больше никогда не слышал унижения в мою сторону. Ясно? Австралиец зашипел и безуспешно попробовал высвободиться из грубого захвата. Он был слишком горд, чтобы извиняться или обещать быть вежливым с ним, поэтому молчал, с трудом терпя боль. Ким беззвучно усмехнулся и оттолкнул его от себя и переключил внимание на Чанбина, заинтересовавшегося в этой перепалке. Блондин засучил рукава чёрной кофты и, бесстыдно проговаривая бранные слова под нос, направился к выходу из класса. Он ввалился в медпункт, где на койке мирно отдыхал его друг. Резко раздвинув загораживающие шторы, Чан увидел его лицо, болезненное, но довольное чем-то. Хан ойкнул с удивлением и посмотрел на появившуюся фигуру. — Привет? Какой хуй тебя сюда принёс? — Сантиметровый, тот, что у того больного бейсболиста. — саркастично произнёс парень и с ненавистью прищурился. — М? Ты проверял? — Да ты заебал своими тупыми ответами. Как же я зол! — Что уже произошло пока я здесь? — юноша прошёлся языком по слипшимся губам. — Сначала объясни причину твоего нахождения  в больничном крыле. — Ну... Помнишь, я вчера бутылки три целиком выпил. Сказалось. Меня вырвало. Я почувствовал себя пиздец как хуево, а здесь мне поставили капельницу. — он потряс рукой, от которой шла специальная трубка. — При чем тут мерзкий бейсболист? — А почему ты спрашиваешь? Он просто любезно отвёл меня сюда. — Любезно, ага. — Бана выворачивало от ярости, — Он мне руку покалечил! Недоносок! Парень погладил ушибленное место. Джисон, смотря на эту картину, громко и бестактно рассмеялся, держась свободной ладонью за живот. — Ты ахуел? — возмутился австралиец. — Прости, прости.... Просто... Ха-ха! Сынмин тебе руку вывернул? Сынмин тебе? Бан Чану? Ты че, прикалываешься? — он закашлял от сильного смеха, — Ох... Ты видел его фигуру? Да он, бля, меньше твоей шеи! Чан был уничтожен выстрелом слова. Он пристыженно отвернулся от друга, скрывая лицо то бледневшее, то красневшее от осознания, что Хан прав. Кто этот Ким такой? Да он даже рядом с ним не стоит! — Ненавижу его. — процедил он сквозь зубы. — Зачем ты вообще полез к нему? Он что-то сказал? — поинтересовался Джи, переводя дух. — Всё равно. И без лишних прощаний Бан покинул помещение, переваривая яд, который разрастался по телу. С этой минуты он и Сынмин — враги. *** Хан полностью оправился к вечеру и продолжил, как ни в чем не бывало, шутить над знакомыми и дурачиться как ребёнок. Его отпустили с последних занятий, и он зашагал к лавке с комиксами, чтобы не тратить свободное время в пустую. — Тётя! Я сегодня пораньше. Женщина с обычной теплотой встретила его, предложила домашний сок и хрустящие крекеры к нему. Она быстро засобиралась к детям, доверяя магазин на попечение племяннику. Когда он остался один, раскинулся   на двух стульях, выбирая последнюю прочитанную манхву.  Эротические сцены, изображённые с такой детализацией, будто оживали перед его глазами, вызывали у него смешанные чувства: стыд, возбуждение и любопытство. Он старался сохранять внешнее спокойствие, но его руки слегка дрожали, когда он перелистывал страницы. Тепло разливалось по его телу, и он чувствовал, как его дыхание становится глубже, а мысли — всё более хаотичными. В какой-то момент всё в голове начало путаться. Образы из манхвы смешивались с его собственными фантазиями. Он вспомнил о Сынмине, приятно будоражащим его душу. И теперь, читая комикс, он невольно представлял себя на месте главного героя, а парня — на месте его любовного интереса. Его воображение рисовало сцены, где они были вдвоём, где Ким смотрел на него с тем же желанием, что и персонажи на страницах. Джи чувствовал, как его тело реагирует на эти мысли: тепло внизу живота, лёгкая дрожь в ногах и нарастающее напряжение, которое становилось всё труднее игнорировать. Хан пытался отвлечься, думая о работе или о том, что кто-то может войти в магазин, но мысли возвращались к спортсмену. Он представлял, как тот подходит к нему, кладёт руку на его плечо, говорит что-то тихим, хрипловатым голосом... Его сердце бешено колотилось, а в голове крутились вопросы: «А что, если бы он тоже чувствовал что-то ко мне? А что, если бы он прочитал то же самое?» Эти мысли только усиливали его возбуждение. В какой-то момент он понял, что больше не может сосредоточиться на чтении. Он закрыл манхву, глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Его щёки горели от стыда, но в то же время он чувствовал лёгкость, будто эти фантазии освободили что-то внутри него. Он пообещал себе, что больше не будет читать такие вещи на работе, но в глубине души понимал, что вряд ли сможет устоять перед искушением. Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о вошедшем человеке. Глаза Хана устремились к входу, где появилась стройная и высокая девушка с шелковистыми волосами. Её блестящие тени на веках слепили его, а от розового сарафана затошнило. Он знал её. Это была Чан Вонëн — ученица из соседней школы для девочек, "принцесса", так её называли. Все парни бегали за ней, старались добиться хотя бы малейшего внимания от неё. Девушке, конечно, льстило бешеное мужское желание заполучить её, но она холодно держалась подальше от всех, кроме парочки своих подруг. Джисону она никогда не нравилась. Даже не из-за пола. Просто не нравилась. Она также узнала его. В прошлом году парень случайно испортил наряд Вонëн на городском фестивале, поэтому и запомнился ей. — Ты здесь работаешь? — с неким пренебрежением произнесла старшеклассница и скрестила тонкие руки на груди. — Помогаю тёте. Тебя каким потоком занесло сюда? Ты не выглядишь любительницей комиксов. — Хан спародировал её высокомерие и надул губы. — Мне нельзя? Это ты не в курсе, что я коллекционирую манхвы. — Ладно, выбирай, что нужно. Чан прошла вглубь помещения, внимательно осматривая каждую полку. Наткнувшись на любимую серию, она с восторгом вздохнула и взяла целую охапку книг. Девушка вывалила всё на прилавок и потянулась к сумке, чтобы достать кошелёк. — «Лепестки твоего сердца»? — прочитал Хан с обложки, — Что за сопливая драма про мальчиков нюнечек? — Эй! Это очень глубокая история. Вонëн краем глаза увидела то, чем недавно увлёкся парень и усмехнулась, поправляя аккуратную чёлку: — А сам-то... Пошлятиной зачитываешься. — Нет там такого! — он прикусил губу. — Да, конечно. «На грани желания» знают почти все подростки. Правда, редко кто заинтересован в озабоченной любви двух парней. Но тебе, видимо, очень нравится. — Пф, забирай свои слюнявки и уходи. — он небрежно протянул ей пакет с комиксами, которые Чан вежливо приняла. — Ты остаёшься таким же дурачком. У тебя никогда не будет девушки. — Да кому она нужна! Она хихикнула и, тихо попрощавшись, скрылась за дверью. Джисон поднял верхнюю губу, кривясь от раздражения. Его брови сведены в резкую складку, глаза сузились. Уста плотно сжались, и иногда он их прикусывал, словно сдерживая поток слов, которые вот-вот сорвутся. Он начал ходить из угла в угол громкими  тяжёлыми шагами, то сжимая, то разжимая твёрдые кулаки. Хан резко остановился, замер на секунду, как будто собрался с мыслями, но потом снова  задвигался, ещё более раздражённо. Его голос звучал резче с другими покупателями, и слова вылетали отрывисто. Он мог саркастично усмехаться, прокручивая в голове ситуацию с Вонëн, и бормотать что-то под нос, ругаясь. — Да кто она, черт возьми, такая! — тарабаня руками по столу, прикрикнул он. Младшеклассники, шарящиеся по нижним полкам с книжными версиями культовых аниме, в испуге обернулись на него. Парень виновато улыбнулся и извинился за резкий порыв негодования. Он прикусил губу в области пирсинга и затих, перемещая злость в голову, где можно было и покричать. Джисон очень вспыльчивый. И он сам это знал, но совладать собой у него получалось весьма редко. Его бесило, что девушка оскорбительно смотрела на его манхву, что она не видит в нём никого, кроме как сгусток дурашливости. Да, он  и есть пушистый комок озорства, но под мягким слоем скрывалось ранимое сердце, желающие быть любимым. А его никто не любил той любовью, о которой он мечтал. *** На часах 10:54. Хан подскакивает с кровати, понимая, что не на шутку проспал первые уроки.  Он шустро сменил пижаму, которая состояла из коротких шортиков и майки без рукавов, на что-то более-менее похожее на одежду для школы. Без умывания и завтрака он помчался на улицу, удивляя этой спешкой отца, который подкручивал сантехнику в ванной. Джисон половину прошлого учебного года провалялся в постели, пропуская занятия без ясных причин. Но сейчас мотивацией ему служил Сынмин, которого хотелось видеть каждую секунду, пялиться на него и представлять его без футболки. Въезжая в учебный двор на своём велосипеде, он устремил взор в сторону спортивного поля, где тренировались бейсболисты, успевшие стать для его глаз привычными. Хан подъехал поближе, оставляя транспорт посреди дорожки, а сам подбежал к сетке, отгораживающей его от спортсменов. — КИМ СЫНМИН! — чуть ли не срывая голос, окликнул он. Конечно, одноклассник услышал его. Сынмин, стоявший вдалеке с битой в руках, резко обернулся на зов. Его лицо сначала выразило удивление, а затем лёгкую досаду. Он явно не ожидал, что тот появится здесь, особенно в такой момент. Юноша подошёл к краю поля. — Чего тебе? — крикнул Ким, не скрывая раздражения. Хан, не обращая внимания на его грубоватый тон, широко улыбнулся и махнул рукой: — Давай, брось всё! Пойдём лучше потусим где-нибудь. Ты же знаешь, я без тебя скучаю! Спортсмен закатил глаза, но уголки его губ дрогнули, будто он пытался сдержать смешок. — Ты серьёзно? У нас тренировка! — он сделал паузу, затем добавил: — И вообще, ты всегда так некстати появляешься. — Некстати? — Джисон притворно обиделся, прижав руку к груди. — Я тебе жизнь скрашиваю, а ты... Мин цокнул языком, выгибая одну бровь и поджимая губы. Он глянул на одноклассника, сияющего светом, который исходил из его живых блестящих глаз-бусин. — Перестань издеваться надо мной, — пробормотал он, бросив биту на землю. — Реально достал. Хан торжествующе поднял кулак в воздух. — Я этого и добиваюсь! Сынмо покрутил пальцем у виска, вызывая этим жестом у Джисона приглушенный смех. Он припал к сетке, цепляясь за неё ладонями и немного просовывая лицо в самое большое отверстие, чтобы быть ещё ближе к такому недосягаемому парню. Хан улыбнулся спонтанно, искренне и без всяких усилий. Его губы слегка приподнялись, обнажая едва заметную линию зубов, а уголки рта потянулись вверх, создавая мягкие, уютные ямочки на щеках, покрытых влюблённым румянцем. Эта улыбка могла бы окутать теплом, могла бы запомниться надолго, как маленькое чудо, которое хочется до конца жизни хранить в памяти. Если бы её получателем не был Сынмин. Он с пренебрежительным равнодушием вздохнул и наполовину расстегнул молнию на спортивной кофте. Его глаза сщурились, превращаясь в крошечные щелочки, и он спросил: — Что ты хочешь? В обмен на то, что ты отстанешь. — По-честному? — Джи задумчиво почесал подбородок и закусил зубами нижнюю губу, — Хочу отсосать тебе. — Я... Я не могу это слышать! Меня скоро вырвет. Ким побагровел и начал дрожать от неловкости и злости. Другой парень вытянул руку через забор, невесомо касаясь его плеча. — Ла-а-адно, не сейчас. Когда будешь готов - скажи. — Ни-ко-гда! — голова бейсболиста вспухла и чуть не взорвалась, но, к его радости, Джисон засобирался уходить. — Поскучай по мне немножко, окей? Я буду счастлив. — Хан подмигнул, — И приходи в магазин с комиксами. Это где мост, когда проходишь под ним. Буду ждать! Он ускакал за велосипедом и растворился за школьным зданием. Сынмин наконец-то смог глубоко вдохнуть, больше не чувствуя как лёгкие пережаты чем-то. Он подобрал биту и вернулся на своё место, продолжая тренироваться. *** Джисону не сиделось на месте. Он весь бурлил вдохновением, распирающим изнутри. Вместо того, чтобы слушать учителя, он водил карандашом по линейному листу, оставляя на нём кривенькие ноты. Рождалась его первая полноценная песня. Он не первый раз брался за создание музыки, но ничего не выходило. Однако сегодня парень чувствовал, что быстро изложит всё, что накопилось в душе. Ему не терпелось записаться в музыкальный клуб, но набор стартовал только через неделю. Не теряя время, он творил на уроке, отдавая предпочтение тому, что нравилось, а не какой-то там английский. До... Ми... Соль... Ля... Фа... Текст плавно ложился на сочинённую мелодию и придумывался Ханом буквально на ходу. Ты пишешь письма в пустоту, Слова, что знаю наизусть. Твой смех, как эхо в темноту, Но сердце не вернётся вдруг. Я знаю, ты не видишь меня, Я тень в твоём большом кино. Но даже если это игра, Я всё равно останусь у окна. Люблю тебя, как ветер любит море, Как звёзды любят тишину ночей. Но ты не видишь, ты не слышишь боли, Я просто тень в твоей судьбе. — Отлично! — он довольно откинулся на спинку стула. — Хан, чем ты там занимаешься? — учитель недоуменно посмотрел на него и нахмурился. — Ничем. — Конечно. Не моё это дело - учить прошедшие времена, скажи? — А я прошлым не живу. В классе поднялся смех и аплодисменты, принадлежащие остроумному ответу Джисона. Но преподаватель не был так впечатлён и грозно стукнул кулаком по своему столу. — Я пишу докладную на тебя! Пойдём со мной в учительскую! Мужчина указал на выход, и юноша поплёлся за ним, убирая руки за спину. Он встал перед администрацией, перед которой учитель начал бурно и невежливо отчитывать его. Пожилая дама записала что-то в своей пожелтевшей книжке и с поднятым подбородком произнесла: — Когда ты возьмёшься за ум. У тебя экзамены через год. — Не завтра же. Я ребенок, который хочет весело жить, а не зубрить параграфы. — уверенно сказал он, засовывая ладони в карманы. — Да вы посмотрите на него! — прикрикнула другая женщина, — Учится отвратительно, школьную форму не носит. Только репутацию нам портит. Пора задуматься над его исключением. — Ну-ну, до этого доходить не будем. Джисон, ты ведь не хочешь оставаться на воспитательных занятиях допоздна? — спросил  молодой мужчина в красивом костюме. — Не хочу. — Тогда будь послушным мальчиком и не расстраивай учителей, ладно? — Угу... — Вот и договорились. — старший преподаватель похлопал его по плечу и куда-то ушёл. Пришло время возвращаться на урок, но как по заказу прозвенел звонок, гарантирующий полную свободу. Джисон хитро улыбнулся, одаривая педсостав укоризненным взглядом, и вприпрыжку направился к выходу. Но в дверях он столкнулся с парнем, которого уже где-то видел раньше. Тот, как дома, прошёл  в центр помещения и достал из ящичка планшет. Хан вытянул лицо, не отрывая от него глаз. — А-а-а, ты же капитан бейсбольной команды! — он щелкнул пальцами, — Почему твой планшет хранится в учительской? Отобрали? Ты плохиш? — Эм, нет. Это моего тренера, он попросил принести. — Минхо осмотрел парня и напрягся. — Слушай, я тоже тебя уже видел. Прекрати отвлекать Сынмина. У нас скоро важная игра. — Я его не отвлекаю. Он сам отвлекается на меня. Ли фыркнул и наклонился перед младшим. — Ты гомик, да? Или ненормальный? Ответ "и то, и то" вызвал бы немало удивления у спортсмена, поэтому Джисон предпочёл вовсе оставить его без него. Минхо вздохнул и, "случайно" толкая того в плечо, прошёл мимо. Хан показал ему язык. Ли, заметив это, остановился и резко развернулся. Его глаза сузились, а губы плотно сжались. Он явно был не в настроении шутить.  — Ты серьёзно? — прорычал он, шагнув в сторону парня. — Ты думаешь, это смешно?  Хан, не ожидавший такой реакции, слегка отступил назад, но быстро взял себя в руки.  — А что? Ты начал первый, — парировал он, скрестив руки на груди. — И вообще, не твоё дело, кто и как себя ведёт.  — Минхо, хватит, — вдруг раздался спокойный голос Сынмина. Он подошёл к юношам; его лицо выражало лёгкую усталость. — Не надо раздувать из этого драму.  Капитан обернулся к нему, всё ещё напряжённый.  — Ты сам видишь, что происходит? — спросил он, указывая на Джи. — Он специально всё усложняет, дразнит и тебя, и меня. Я терпеть не могу такое. — Никто ничего не усложняет, — мягко ответил Ким. — Просто оставь его в покое. У нас правда важная игра, и тратить силы на это... глупо.  Минхо замер на мгновение, словно взвешивая слова сотоварища. Потом он резко выдохнул и отступил.  — Ладно, — буркнул он. — Но если он снова начнëт, я не стану церемониться.  С этими словами Ли развернулся и ушёл, оставив двоих в лёгком напряжении. Хан фыркнул и потянулся, словно ничего не произошло.  — Ну и характер, — прокомментировал он. — Как с ним вообще играть?  — Он просто переживает за команду, — сказал Сынмо. — Но да, иногда он слишком уж серьёзный.  Он посмотрел на одноклассника, затем потер кожу на висках.  — Просто... постарайся не провоцировать его, ладно? — попросил он. — Игра действительно важна для всех.  Хан пожал плечами, но кивнул. Бейсболист фыркнул, отводя взгляд в сторону. — Эй, почему ты такой неугомонный? Даже хладнокровного Минхо смог разозлить. — Вот как. Этот парниш взъелся на меня из-за тебя, типо я тебе плохо делаю. Он в тебя влюблён? — Что? Бред не неси. — Сынмин сглотнул скопившуюся слюну. — И вообще, что ты здесь забыл? — А... Меня выгнали с урока. — Что ты натворил? — Интересно? — Сон хитро хмыкнул и улыбнулся, — Просто предложил кое-кому переспать со мной. — О боже. То есть, тебя не смущает, что у нас класс состоит из парней? — Нет? Спать можно и с ними. Ким пробубнил про себя что-то невнятное и решил выйти из учительской. Одноклассник поторопился за ним. — Я не это сказал, Сынмин-а. Тебя это так заводит, что ты уносишь ноги от меня? — Прекрати, не первый раз прошу. — Вообще-то я музыку сочинял, забылся и дал учителю понять, что занимаюсь не тем. Спортсмен на долю секунды остановился, заглядывая в глаза Хана. — Так ты музыкой занимаешься? — Ну да. Чуть-чуть. Джисону показалось, что парень даже заинтересовался этим и захотел спросить что-то ещё, но не осмелился и зашагал дальше. — Куда идешь? — А есть варианты? На тренировку, конечно. Пошёл за Минхо, потому что он задержался. Так-то не должен был отрываться от упражнений. — Ты стал разговорчивее с нашей первой встречи. — довольно заметил кудрявый и посмотрел через плечо Кима. — Нравится со мной? На этот раз Хан не дослужился до ответа, но его  это не расстроило. Он всё ещё шёл по пятам Сынмина, наслаждаясь его безупречным внешним видом. Каждый его шаг раздавался грохотом в ушах бейсболиста, сильно раздражая его. Грудь его вздымалась от недовольства, но он держался, молчал. Джи едва скрывал улыбку, наблюдая, как Сынмо напрягается от каждого его движения. Он знал, что его присутствие действует на парня, как красная тряпка на быка, и это его забавляло. Джисон намеренно замедлил шаг, чтобы его ботинки громче стучали по полу, усиливая раздражение одноклассника. — Ты вообще зачем прешься за мной? — наконец не выдержал Сынмин, резко обернувшись. Его глаза горели, а руки сжались в кулаки, словно он готов был в любой момент броситься в драку. Хан остановился, слегка наклонив голову, как будто размышляя над вопросом. — Зачем? — повторил он, делая паузу для драматизма. — Ну, знаешь, просто наслаждаюсь прогулкой. А ты? Тоже решил размяться? Сынмин фыркнул, но промолчал. Он явно не хотел поддаваться на провокации, но его напряжённая поза выдавала, как сильно он старается сдержаться. — Отстань, — наконец пробурчал спорстмен, поворачиваясь и продолжая идти. Джисон, конечно же, последовал за ним, сохраняя дистанцию, но достаточно близко, чтобы Мин чувствовал его присутствие. — Знаешь, — начал Хан, словно разговаривая сам с собой, но достаточно громко, чтобы тот его услышал, — Мне всегда было интересно, как ты умудряешься выглядеть так идеально даже после тренировок. Это какой-то секрет? Или просто природный дар? Сынмин не ответил, но его плечи напряглись ещё сильнее. Другой парень ухмыльнулся. — Ну ладно, не хочешь делиться — как хочешь. Но, знаешь, мне кажется, ты слишком серьёзно ко всему относишься. Иногда нужно просто расслабиться. — Хан, — Сынмин остановился и медленно повернулся, его голос был низким и угрожающим. — Если ты не отстанешь, я тебе помогу расслабиться. Навсегда. Джи поднял руки в защитном жесте, но улыбка не сходила с его лица. — Ох, ну ты и грозный. Ладно, ладно, не кипятись. Просто знай, что я всегда готов поддержать беседу. — он подмигнул Киму, — И да, меня расслабляет только хороший секс с красавчиками. Сынмин закатил глаза и, не сказав больше ни слова, ускорил шаг. Джи снова брёл за ним, но на этот раз немного отстал, давая бейсболисту немного пространства. Он знал, что зашёл достаточно далеко, и теперь можно было немного отступить. Но в глубине души Хан понимал, что эта игра ему нравится. Он наслаждался тем, как Мин реагирует на его провокации, как его терпение постепенно иссякает. Это было похоже матч, где он держал все карты в руках, а Сынмин даже не подозревал, что уже проиграл.