Закалённые льдом

С самого раннего детства Олег и Саша были не просто братьями – они были командой. Разница в возрасте между ними была небольшой, поэтому их интересы совпадали. Их связывало многое, начиная от вкусов в еде, заканчивая повадками, но главным в их жизни всегда был хоккей. Их увлечение началось задолго до того, как они впервые встали на коньки. Отец часто брал их на ледовую арену, где они затаив дыхание следили за играми, впитывая каждое движение игроков. Дома у них были толстовки, шапки и значки с символикой любимой команды- ЦСК ВВС. Они знали по именам всех хоккеистов, их статистику, спорили о тактике и постоянно срывали голос при виде Игоря Григоренко и Андрея Мартемьянова. Когда матчи проходили в других городах или странах, они устраивались прямо перед телевизором, широко раскрывая рты. Если в этот момент кто-то из старших звал их ужинать или выключал звук, ссылаясь на головную боль, это могло закончиться настоящей семейной драмой и истерикой со стороны детей. Родители, видя их неугасающий интерес, приняли решение – если сыновья так любят хоккей, значит, им пора выходить на лёд самим. Когда они впервые оказались на катке, лед казался безупречно гладким и бесконечным. Они мечтали о скольжении по нему, но реальность оказалась совсем другой. Олег упал почти сразу, оказавшись на скользкой поверхности, потянув за собой Сашу, который держал его за руку. Они оба расхохотались, лёжа на холодной поверхности, но уже тогда почувствовали азарт. Они не просто катались – они представляли, что участвуют в важном матче, разыгрывают решающий момент. Во дворе они гоняли шайбу с соседскими ребятами, сооружая ворота из старых ящиков. А дома, выпрашивая у родителей возможность заниматься спортом профессионально, грезили однажды выйти на большую арену. Когда родители записали их в хоккейный клуб, братья восприняли это как шаг к мечте. Но первые тренировки оказались жесткими. С самого начала тренер дал понять: здесь не будет места для слабости. Утренние подъёмы в темноте, в промозглую зиму, когда все нормальные люди, не то, что дети, спят. Холодный лёд, на который падать было больно, но жалости никто не проявлял. Коньки, натирающие ноги до волдырей. Бесконечные пробежки и отработка бросков до онемения в руках. После первой такой тренировки они едва дошли домой. — «Ты устал?» – спросил Саша, когда они сняли коньки, оставляя за собой мокрые следы на полу раздевалки. — «Нет», – соврал Олег, хотя чувствовал себя так, будто его переехал каток. А ведь им было всего семь и пять лет. Но каждый раз, когда один падал, второй тут же протягивал руку, помогая подняться. Боль стала привычной. Олег получил первый удар клюшкой по руке на третьей тренировке– ладонь мгновенно вспыхнула краской, но он сжал зубы и продолжил игру. Саша врезался в бортик после неудачного манёвра на четвертой тренировке, рассёк бровь, но только вытер кровь тыльной стороной перчатки и рванул дальше. Однажды Олег не успел увернуться от мощного броска – шайба угодила прямо в рёбра. Дышать стало трудно, но он сделал вид, что ничего не случилось. После таких ситуаций они возвращались домой разбитые, с гудящими головами, ссадинами и синяками. Но ни один из них никогда не жаловался. Хоть было трудно, но через тернии они готовы были пройти вместе. Со временем их старания начали приносить плоды. Они научились чувствовать лёд, предугадывать движения соперников, понимать друг друга без слов. Саша играл в нападении – быстрый, техничный, он умел проскакивать через защиту и ловко обводить соперников. Олег, более крепкий и выносливый, стал защитником – надёжным, жестким, тем, кто прикрывал тылы и не давал обидеть брата. На первых соревнованиях они ещё не были звёздами, но уже тогда играли как единое целое. Саша выводил шайбу к воротам, а Олег защищал его спину, отбивая атаки противников. Если кто-то пытался атаковать Сашу, Олег ставил силовой блок, не давая пройти. Они двигались слаженно, как одно целое. — «Ты видел?!» – кричал Олег после победы. — «Конечно, видел! Ты спас меня в третьем периоде!» Саша сумел забить решающую шайбу в их первую игру против настоящих противников, благодаря тому, что Олег смог отогнать от него надоедливого соперника. Братья обнялись в тот день, довольные и обессиленные, уснувшие прямо на диване в зале, закинув ноги друг на друга. Со временем взросления нагрузки становились всё тяжелее. После школы – сразу на тренировку. По вечерам они не играли в компьютерные игры, как их одноклассники, а стояли перед зеркалом, отрабатывая броски с шайбой. Выходные? Только если считать дополнительный лёд «отдыхом». Были моменты, когда Олегу хотелось всё бросить. Когда тело не слушалось, а внутри возникал страх, что он не дотянет до уровня других игроков. Но стоило ему увидеть, как Саша, даже вымотанный, даже с окровавленным носом после столкновения, продолжает бороться – Олег не позволял себе сдаться. И если один падал, второй всегда был рядом, чтобы помочь подняться. На одном из первых межобластных турниров тренер сказал им простую вещь: — «Если хочешь быть лучшим, забудь о боли и чувствах других» И они учились забывать. Играть с вывихнутым пальцем. Терпеть боль в спине, когда от ударов шайбой казалось, что хребет вот-вот треснет. Продолжать идти вперёд, даже когда от усталости перед глазами плыло. Не обращать внимания на то, какую физическую боль приносят они сами. Но, несмотря на все трудности, они знали одно: пока они рядом – они справятся. Их путь к вершине был только началом. Братья росли, менялись, но всегда оставались рядом. Они развивались вместе, справлялись с трудностями, поддерживали друг друга. Олегу давалась лишь одна вещь — лёд, но за его пределами всё было сложнее. Саша, как ни удивительно, умудрялся балансировать между спортом и учёбой. Он был идеальным сыном в глазах родителей: учился на одни пятёрки, никогда не пропускал тренировки, был дисциплинированным и спокойным. Олег же... Олег был его полной противоположностью. Учёба его не интересовала, оценки не волновали, а излишняя энергия находила выход в драках. — «Опять?» — устало спрашивал Саша, осматривая синяк под глазом брата. — «Опять», — усмехался Олег, пожимая плечами. Саша цокал каждый раз, глаза свои невозможно голубые закатывал, но обязательно обрабатывал все побои, нежно растирая мазь. Олег не искал конфликтов, но если кто-то бросал вызов — он принимал его. А если кто-то плохо говорил о Саше, Олег не сдерживался. Постепенно их стали узнавать не только одноклассники, но и ученики из других классов. А потом — и люди за пределами школы. Иногда к ним подходили после игр, прося автограф. Только они вдвоём понимали, что это значит: они идут в правильном направлении. К середине девятого класса что-то изменилось. Саша был полностью погружён в подготовку к ЕГЭ. Родители ждали от него идеальных результатов, а он боялся их разочаровать. Тренировки ушли на второй план, и Олег не мог с этим смириться. — «Ты опять пропустил?» — он сжимал кулаки, глядя на брата. — «У меня репетитор», — тихо отвечал Саша, не поднимая взгляда. Олег не понимал. Как можно поставить какие-то экзамены выше хоккея? Как можно не прийти на тренировку, когда это — их жизнь? Злость и обида копились. Он начал срываться на всех подряд, становился раздражительным и колким. А потом попробовал сигареты. Первую он выкурил за школой, в компании ребят, которых едва знал. Дым обжигал горло, но это давало иллюзию контроля. — «Не думал, что ты начнёшь курить, Олеж», — с лёгким изумлением бросил Саша однажды, когда почувствовал запах табака. — «Ты же тоже что-то начинаешь», — огрызнулся Олег, имея в виду его отказ от тренировок. Они больше не были единым целым, и это бесило. Брат больше не делил с ним всё своё свободное время. Но больше всего Олег злился, когда ночью слышал, как Саша плачет. Саша старался держаться, но по ночам, когда стены переставали быть прочными, он ломался. Олег, лёжа в своей постели, слышал эти тихие всхлипы сквозь стену. Однажды он не выдержал. Встав с кровати, он тихо открыл дверь в комнату брата. Саша лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку. Его плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий. Олег ничего не сказал. Он просто лег рядом. Саша вскинул на него взгляд, полный удивления, но потом его губы задрожали, и он уткнулся в плечо брата, как в детстве. — «Ты не должен через это проходить один», — глухо сказал Олег, глядя в потолок. Саша не ответил, но сильнее сжал его футболку, через десять минут засыпая у него на груди. Олегу тоже стоило готовиться к ОГЭ, но он не хотел. Он не собирался в университет. Его путь был ясен: лёд, тренировки, игра. А вот Саша… Саша всегда был любимцем родителей, тем, на кого возлагали все надежды. Олег не знал, что делать, чтобы облегчить его боль, но знал одно — он всегда будет рядом. Даже если Саша решит свернуть с их общей дороги. Экзамены позади. Саша, как и ожидалось, сдал все предметы на 90+ баллов. Родители сияли от гордости, бабушки и дедушки с умилением рассказывали всем знакомым о его успехах, братья и сёстры восхищались. Олег, хоть и не разделял всей этой эйфории, тоже был рад. Сам он сдал ОГЭ примерно на 70 баллов — и, что важнее, ни разу не списывал, чем невероятно гордился. После официального семейного ужина, полного тостов и поздравлений, вечер опустился на город, оставляя в доме тишину и уют. Но для Олега вечер только начинался. Он тихо постучал в комнату брата и, не дожидаясь ответа, вошёл. В руках он держал небольшой торт с одной свечкой. — «С окончанием школы, отличник», — ухмыльнулся он, ставя торт на стол перед Сашей. Саша, который уже переоделся в домашнюю одежду и сидел, растянувшись на стуле, при виде брата засиял. Он сел ровнее, посмотрел на свечку и улыбнулся. — «Ты правда сам догадался?» — «Ага. Ты у нас важная птица, надо же как-то отметить», — Олег пожал плечами, скрывая смущение. Саша посмотрел на него с особенным, тёплым выражением. Тем самым, которое делало его родным, семейным. Тепло разлилось по комнате. Он закрыл глаза, загадывая желание, и задул свечу. — «Спасибо, Олеж», — искренне произнёс он— «Но у меня тоже кое-что есть», — продолжил Саша, доставая откуда-то коробку, перевязанную лентой. Олег приподнял бровь, но принял подарок. Развязав ленту, он открыл коробку и замер. На коленях лежал альбом, сделанный полностью вручную. Он был аккуратно и красиво обклеен, страницы плотно прилегали друг к другу. Олег пролистал его — внутри были их общие фотографии с детства. Первые победы, первые неудачи, первые классы, дни рождения, тренировки. Всё, через что они прошли вдвоем. Олег сглотнул. — «Ты сам всё это сделал?» Саша кивнул. — «Думал, тебе будет приятно. Всё-таки, несмотря на все наши разногласия, мы всегда были вместе». Олег молча пролистал несколько страниц, чувствуя, как ком встаёт в горле. Он не был сентиментальным. Обычно это была прерогатива Саши. Но сейчас, глядя на все эти воспоминания, он вдруг почувствовал, как глаза начали щипать. Саша усмехнулся, укладывая голову ему на плечо. — «Ты что, слезу пустил?» Олег фыркнул, быстро отводя взгляд. — «Да иди ты». Но, несмотря на грубоватый ответ, он аккуратно закрыл альбом и сжал его в руках, словно боялся, что тот исчезнет. Это был, наверное, один из самых дорогих подарков, что он когда-либо получал. Саша лишь хихикнул и крепко обнял его, даря поцелуй в висок с фразой "Ты у меня лучший". Саша всегда опережал Олега — не в плане хоккея, а в плане жизни. Он раньше поступил в университет, раньше его и окончил… вернее, отчислился. Самарский университет актёрского мастерства души в нём не чаял. Харизматичный, уверенный, с живыми глазами и лёгкой улыбкой — он мог бы стать звездой сцены. Но в какой-то момент Саша перечеркнул всё. Бросил учёбу, свернул с пути, который так радостно ему расстилали. Он ушёл, не объясняясь. Наверное, это было эгоистично. И он знал это. Долго корил себя, пытался убедить, что принял правильное решение. Но выхода другого не видел. Теперь он не вылезал со льда. Тренировки стали его спасением, убежищем. Он гонял себя до изнеможения, до дрожи в ногах. Олег, который только-только поступил в техникум — по настоянию родителей, конечно, сам бы он туда не пошёл — был этому только рад. Ему казалось, что брат, наконец, расставил приоритеты. Только вот он не знал всей картины. В августе того года в Самару приехал тренер столичной сборной. Он искал не просто сильных игроков, а тех, кто мог взять противника не силой, а умом. Хоккеистов с гибкостью, стратегией, интуицией. И ему приглянулся Саша. После изнурительной двухчасовой тренировки тренер отвёл его в сторону. Олег уже ушёл в раздевалку, не подозревая, что прямо сейчас решается их будущее. — «Ты хороший игрок. Умный, быстрый. У тебя есть нечто большее, чем просто сила». Саша вытер мокрый лоб, напряжённо вглядываясь в лицо тренера. — «И?» — «Я хочу предложить тебе место в столичной команде. Москва. Совсем другой уровень». Саша замер. Он знал, что это его шанс. Его путь. Он должен ехать. Но как сказать об этом Олегу? Как объяснить, что всё больше не будет так, как прежде? Саша тянул с этим разговором несколько месяцев. Он искал подходящий момент, но понимал, что его не будет. Олег был в хорошем настроении, после тренировок строил какие-то планы, болтал о ближайших матчах. И Саша не мог взять и сказать: «Знаешь, я уезжаю, и всё закончится». Но откладывать дальше было невозможно, ведь билет был куплен уже на конец ноября. В тот вечер они, как обычно, вернулись с тренировки вместе. Олег что-то шутил, толкая брата плечом, пока они заходили в подъезд. Саша только хмыкнул в ответ, чувствуя, как тяжелеет воздух. Когда они поднялись в квартиру, он наконец набрал в грудь воздуха. — «Олег, нам надо поговорить». Младший уже стягивал куртку, но при этих словах остановился, подозрительно покосившись на брата. — «Звучит так, будто ты собираешься сказать что-то хреновое». Саша провёл рукой по лицу и нервно хмыкнул. — «Это важно». Олег молча кивнул и прошёл в кухню, плюхнувшись на стул. Он чувствовал напряжение, исходящее от брата. Саша сел напротив и переплёл их пальцы, смотря с какой-то жалостью и тоской. — «Тренер из Москвы… Он предложил мне место в их команде». Пауза. Олег даже не моргнул, лишь слегка сдвинул брови к переносице. — «И?» — «И я принял его предложение». Секунду Олег не реагировал, будто бы осмысливал услышанное. Почему-то он даже на секунду не задумался о том, что Саша мог его бросить. Затем его лицо медленно менялось — с лёгкого удивления на глухое непонимание. — «Ты серьёзно?» — «Да». — «Ты реально хочешь туда уехать?» — «Олеж…» — «Ответь нормально». Саша посмотрел на него виновато, а затем кивнул. — «Да. Я хочу туда поехать». Олег резко отодвинул стул, встав, выпустив слегка подрагивающие пальцы Саши из своих. — «Чёрт, ну ты и…» Он осёкся, не желая оскорблять старшего, зная насколько он ранимый, сжал кулаки. «Ты вообще думал, что ты оставляешь? Тут семья, тут…» Он махнул рукой, как будто не мог подобрать слова. «Чёрт, тут я!» Саша сжал губы. — «Я знаю». — «Да ни хрена ты не знаешь! Ты просто взял и решил, что так будет лучше. Ты вообще думал, что мне будет?» Саша помолчал. — «Я думал». — «И что? Решил, что мне будет нормально?!» Глаза Олега потемнели, он сжал кулаки, чувствуя, как злость разрастается внутри. — «Я не хотел так…» — начал Саша, но Олег перебил его: — «Ты всегда идёшь вперёд, а мне что? Просто смотреть тебе в спину?» Голос дрогнул, но он не отвёл взгляда. Саша выдохнул, встал, подошёл ближе. — «Я не хочу оставлять тебя. Но это мой шанс. Я должен попробовать....Олеж, поехали со мной, пожалуйста». Олег отвернулся, скрипнув зубами. Саша заведомо знал, что в Москву Олег с ним не поедет, слишком гордый. — «Значит, всё решено?» — «Да». Молчание. Затем Олег медленно кивнул. — «Понял». Саша смотрел на него, но Олег не хотел встречаться с ним взглядом. — «Когда ты уезжаешь?» — «В конце месяца». Кивок. — «Ладно. Я устал, пойду спать». Саша успел ухватиться за его рукав, прижимаясь ближе, даже с условием того, что Олег вырвался почти сразу. Оба знали, что это Сашино действие было правильным и нужным. Олег развернулся и ушёл в свою комнату, закрыв дверь. Саша остался стоять в пустой кухне, чувствуя, что внутри что-то сжимается. Он знал, что Олег его не простил. Пока не простил. День отъезда наступил быстрее, чем хотелось бы. Саша стоял у двери с сумкой в руке, Олег сидел на подлокотнике дивана, скрестив руки. Он выглядел так, будто ему всё равно, но Саша знал, что это не так. — «Ну вот, теперь ты будешь за меня болеть издалека», — сказал Саша с лёгкой улыбкой, надеясь разрядить атмосферу. Олег хмыкнул. — «С чего бы? Ещё неизвестно, как ты там заиграешь». Саша усмехнулся. — «Я буду играть отлично, как всегда». — «Посмотрим». Молчание затянулось. Олег смотрел в пол, будто обдумывая что-то, потом вдруг резко встал. — «Ну и проваливай уже». Но когда Саша ободряюще улыбнулся уголками губ и неуверенно шагнул в сторону коридора, Олег глухо проматерился и схватил его за плечо. Старший обернулся, вопросительно приподняв бровь. — «Ты вообще собираешься прощаться, или как?» — пробормотал Олег, не глядя на него. Саша улыбнулся ярко-ярко и шагнул навстречу, крепко обняв брата. — «Я тебя люблю, брат». Олег застыл. В груди что-то сжалось, а в горле встал ком. Он не хотел, чтобы Саша уезжал. Не хотел, чтобы всё менялось. Руки сами собой сжались на спине брата, и он с силой прижал его к себе. — «Иди ты, Саш», — хрипло выдохнул он, но не отпускал. Не отпускал минуту, две, три. Он ощущал, как футболка намокает от горьких слёз Александра, но не комментировал это. Он знал, что Саше тоже тяжело, но признавать этого не хотелось. Саша чуть отстранился и посмотрел на него покрасневшими очами, будто запоминая этот момент. — «Ты же напишешь мне первым?» Олег фыркнул. — «Не мечтай». Саша рассмеялся хрипло, хлопнул его по плечу и, наконец, шагнул за порог. Олег остался стоять в пустой квартире, сжимая кулаки. Чувствовал он себя дерьмово. Но он всё равно смотрел матчи Московской команды. И всё равно гордился. С момента отъезда Саши прошёл год. Олег жил своей привычной жизнью, но не мог не замечать, что всё по другому. Он по-прежнему играл за Самару, тренировался с друзьями, ходил в знакомые места. Москва казалась чем-то далёким, чем-то, что касалось Саши, но не его. А потом пришло письмо. Столичная команда предложила Олегу перейти к ним. Это был шанс. Такой же, какой был у Саши год назад. Но Олег лишь сжал зубы и скомкал бумагу, даже не дочитав до конца. «Нет. Я не сделаю так, как он». Он оставался в Самаре. Оставался с теми, кто его знал, с кем он вырос. Это был его дом, его место. Но даже несмотря на расстояние, когда Саша приезжал на праздники, он по-прежнему выглядел таким же, каким был в детстве — домашним, лучистым, будто ничего не произошло между ними. — «Олежка!» — улыбался он, заключая брата в крепкие объятия. И как всегда — лёгкий поцелуй в щёку. Привычка, с которой Саша никогда не расставался. Когда-то Олег не придавал этому значения. Теперь же каждый раз после таких встреч у него оставался неприятный осадок. Ему не было противно, он лишь хотел раствориться в этом моменте. «Ты уехал, Саш. Всё не так, как было раньше». Они оба знали это, но никогда не говорили вслух. В непростой период Олеговских скитаний по чертогам разума и осмысления поступков брата, тренер объявил об чемпионате всея Россия, в котором будут участвовать все города страны. Игры перед финалом шли тяжело. Олег выжимал из себя всё. Он понимал, что их команда объективно слабее многих, но сдаваться не собирался. Каждый матч был войной. Он бросался под шайбу, получал удары, вставал, несмотря на боль, и снова шёл в бой. Он не спал ночами, обдумывая игру, слушал указания тренера, разбирал ошибки. Но самое неприятное было другое. На каждой игре Москвы по телевизору он слышал это имя. «Шепс! Шепс!» Только речь шла не о нём. Толпа скандировала имя Саши. Его брата. И это давило. Олег ненавидел это чувство. «Почему я должен идти за ним? Почему снова быть в его тени?» Он не позволит этому случиться. В это же время, сидя в одинокой и пустой квартире, Саша также смотрел на игру Олега. Только в нём не было зависти. Александр искренне радовался победам младшего и после каждого просмотра звонил ему по видео, хваля за проделанную работу и иногда давая советы. В эти короткие минуты Олег будто забывал обо всех обидах, просто слушая брата с восторгом, улыбаясь ему и кивая на чужие лестные слова. Он был для Саши "Умничкой", "Молодцом", "Самым лучшим и любимым". Всегда после этого становилось стыдно за свои мысли и цели. Брат ведь не виноват в том, что хочет лучшей жизни. Шаг за шагом, месяц за месяцем, Шепсы, став капитанами своих команд, вывели своих людей в финал России. Телеканалы кричали об великом сражении "Самара х Москва". Кто же окажется победителем? Репортёры никогда не упускали возможность напомнить о том, что в командах есть кровные родственники, не последние по известности, подтягивая как можно больше людей на игру. И вот он стоит на льду. Вокруг свет, крики трибун, счёт на табло, российский гимн. Напротив него, в нескольких метрах, стоит Саша. Он одет в совершенно другую экипировку. И улыбается. Будто это не матч. Будто это не важнейшая игра их карьеры. Будто они снова подростки и просто дурачатся на льду. Олег вцепился в клюшку, чувствуя, как внутри растёт огонь. Нет. Сегодня он не будет просто младшим братом. Сегодня они будут соперниками. Олег шёл к этому слишком долго. Он горел желанием победить, вырвать победу и землю из под Сашиных ног. Только вот на тот момент он ещё не знал, что сделает это в буквальном смысле. Первый период – напряжение на грани взрыва. Арена гудит от криков болельщиков. Свет прожекторов освещает лёд, который в этот вечер впитает не только пот игроков, но и что-то более страшное. Судья бросает шайбу на вбрасывание – матч начинается! Олег с первых секунд забирает шайбу, проходит через центр, но тут же Саша встречает его силовым приёмом, прижимая к борту, совсем не сильно, лишь желая дизоориетировать. Младший Шепс знал, с какой силой старший может атаковать. Олег останавливается, теряя равновесие на секунду, но мгновенно выпрямляется, сверкая глазами. Игра становится жёстче. Олег проводит кросс-чек одному из Москвичей, судья поднимает руку – удаление! Олег, кипя от злости, бросает взгляд на Сашу. Тот радуется вместе с командой, но не от чистого сердца, Олег это видит, а ещё видит взгляд, брошенный из под шлема, который как бы говорит "Не нервничай. Всё хорошо. Это не важно". Для Саши это было возможностью посоревноваться с братишкой, для Олега же они не просто соперники – теперь это битва принципов, войны характеров. Второй период – ледяная война превращается в мясорубку. С каждой минутой силовые приёмы становятся всё жёстче. На 15-й минуте Саша прорывается к воротам, но Олег, как разъярённый бык, настигает его и сбивает плечом. Оба падают на лёд. Саша поднимается быстрее, оставляя Олега позади, резко блокируя проход к вратарю своей команды, но металлическийвкус чувствуется на губе .Он касается её пальцами и смотрит на кровь на перчатке, словно не понимая, что это – просто хоккей или что-то гораздо опаснее. Олег дышит тяжело. Он хочет выиграть. Любой ценой. Оставалась последняя минута третьего периода. Счёт 0:0. Всё решит один гол. Саша ловит шайбу у борта. Он уже видит выход к воротам. Он должен забить! Не должен подвести свою команду. Но он не видит, как Олег несётся на него с полной скоростью, с яростью в глазах. Саша только успевает развернуться, когда Олег с размаху врезается в него. ГРОХОТ. Голова Саши со всей силы врезается в борт. Плохо закреплённый шлем, после множества падений, слетает с его головы ещё до удара. Все замолкают. Саша лежит на льду. Он не двигается. Олег стоит над ним, тяжело дыша. Он смотрит на лёд – кровь медленно растекается вокруг головы Саши. Олег чувствует, как сердце проваливается в пустоту. Это был всего лишь жёсткий хоккей… Это должно было быть просто столкновение… Но Саша не двигается. Судьи моментально сигналят об остановке игры. Медики выбегают на лёд. Саша моргает, его глаза бегают по арене. Старший не в состоянии сфокусировать взгляд, свет бьёт по измученному сознанию. Он шепчет что-то, но язык не слушается. Он не понимает, почему он не может встать. Олег делает шаг назад. Его пальцы дрожат. Он смотрит на Сашу, на эту неподвижную, залитую кровью фигуру… "Что я наделал?" Судья поднимает руку: 5+20 минут, дисциплинарное удаление. Олег медленно покидает лёд, под руку судьи, который запрещает ему прикоснуться с любимому брату. Он не слышит трибун. Он не чувствует победы. За его спиной работники на носилках увозят Сашу, и капли крови оставляют за собой тонкий, алый след на белом льду. Вокруг Александра скопились его сокамандники. Кто-то держал его за руку, кто-то ободряюще говорил, что Саша им ещё нужен и он не имеет права умирать вот так. Александр смотрел на них из под мокрой чёлки, со слегка приоткрытыми, залитыми алой жидкостью, губами и ухмылялся, совсем чуть-чуть, для вида. Олег сидел в раздевалке, сжимая голову руками. Ему казалось, что стены давят на него. Он слышал, как за дверью тренер что-то кричит судье, как кипят эмоции в коридорах, но всё это звучало глухо, словно под водой. В его голове снова и снова прокручивался момент удара. Грохот. Кровь на льду. Саша, лежащий без движения. Его глаза, полные непонимания. "Просто игра…" — прошептал он, но внутри всё сжималось. Это было не просто игра. Внезапно дверь распахнулась. Вошёл один из ассистентов тренера. Он выглядел мрачным. — Саша в больнице. Без сознания. Врачи говорят, что у него сильное сотрясение мозга… и травма шеи, которая сильно повлияет на работу костного мозга. Олег медленно поднял голову. — Он очнётся? — его голос звучал глухо. — Врачи пока не знают. Ему делают МРТ. Тренер зашёл следом и посмотрел на него холодно: — Ты перегнул. Этот мужчина знал обоих братьев очень и очень давно. Саша был ему дорог, как и Олегу. Павел Иванович всегда развивал в них любовь друг другу, поэтому сейчас не понимал какого чёрта Олег натворил. Олег не мог ответить. Он знал это. Через пару часов все спортивные сайты уже пестрели заголовками: "Жестокий борт: игрок попал в больницу после удара брата" "Жестокость или несчастный случай? Грубый фол младшего Шепса отправил старшего в реанимацию" Комментарии были ещё хуже: "Этот псих вообще не должен выходить на лёд!" "Как можно так играть? Он хотел родного брата убить?" "Дисквалифицировать навсегда!" Олег выключил телефон. Внутри всё горело. Он не хотел причинять вред… но это не оправдание. На следующее утро Олег решился встретиться с братом. Длинноволосый имел то, чего не имели другие, возможность навестить его. Всё-таки кровное родство даёт свои поблажки. Он поехал в больницу. Когда он вошёл в палату, у него сильнее забилось сердце. Саша лежал на койке, его голова была перебинтована, шея зафиксирована в жёстком воротнике. Его лицо было бледным, губы иссушены, но он был в сознании. Они встретились взглядами. — Как ты? — голос Олега был хриплым. Саша медленно сглотнул и попытался изобразить понимание. — Болит… но могло быть хуже. Тишина. — Я не хотел… — начал Олег, но голос предательски дрогнул. — Я знаю. — Саша посмотрел на него долго. — Я знаю.... Повторил он уже более неуверенно, вспоминая писк сирены скорой помощи и слёзы родной матери в телефоне. Олег кивнул. — Я готов понести наказание. Саша слабо усмехнулся. — Уже несёшь. Вина съедает тебя. Саша не мог говорить долго, поэтому после этих слов он закашлялся, а в комнату уже забежала медсестра. Александр выглядел несчастным и таким хрупким, что Олег в момент возненавидел себя. Лига вынесла решение через три дня: Олег дисквалифицирован до конца сезона. Его команда отказалась подавать апелляцию. Ему звонили журналисты, но он не отвечал. Он смотрел на пустой лёд арены и понимал — это уже не просто поражение. Это клеймо. Но самое худшее было не наказание. Самое худшее — это момент, который он будет видеть перед глазами всю жизнь: Саша, падающий на лёд. Его кровь на белом льду. Прошло несколько месяцев, но Олег так и не мог забыть тот матч. Он всё ещё слышал тот глухой удар Саши о борт, видел растекающуюся на льду кровь, чувствовал, как тогда в груди сжалось что-то тяжёлое и ледяное. Победу засчитали московской команде. Саша оказался в центре внимания — врачи, журналисты, болельщики. Он медленно восстанавливался, и вся страна следила за его состоянием. А Олег… Олег будто исчез. После дисквалификации его карьера зависла на волоске. Тренировки давались тяжело — он не мог играть так же, как раньше. Каждое столкновение напоминало тот момент. Он не хотел снова навредить кому-то. Он не отвечал на звонки брата, несколько раз порываясь вовсе заблокировать его номер, дабы никогда больше не обижать его. Но когда срок дисквалификации подошёл к концу, московская команда неожиданно предложила ему контракт повторно. Это был шанс начать заново. Или провалиться окончательно. Первый день в новой команде. Олег стоял в коридоре арены, когда увидел его. Саша. Он выглядел крепче, чем на тех кадрах из больницы. Старший покрасил волосы в цвет вороньего крыла, зачем-то начал выпрямлять свои вьющиеся локоны, вставил свой выбитый ещё в подростковом возрасте зуб и казался нереальным...нереально красивым. Но всё ещё двигался осторожно, будто невидимый груз тянул его назад. Олег заметил хромоту и поджал губы. Олег почувствовал, как внутри что-то сжимается. — Саша… Саша посмотрел на него, чуть отходя от друзей, уводя его подальше. Олег глубоко вдохнул: — Прости меня. Он сказал это твёрдо, не отводя глаз. Саша молчал. Потом медленно кивнул. — Я уже простил. Олег почувствовал, как напряжение, которое давило на него все эти месяцы, начало отпускать. — Я боялся, что ты не захочешь даже говорить со мной… Саша усмехнулся. — Если бы я не хотел, тебя бы здесь не было, братец. Александр подмигнул замявшемуся брату, а после цокнул и растрепал его волосы, обнимая так сильно, как только мог. - Забудь уже, Леж, забудь. Я жив и цел. Тихо и успокаивающе шептал он, поглаживая сильную спину брата. — Я изменился, Саш. Честно, я уже не тот, кем был пару месяцев назад. Саша посмотрел на него внимательно, будто оценивая. Потом поправил его крестик на шее. — Тогда докажи это на льду. Олег посмотрел на его руку, а после, взяв в свою, прижался горячими губами к чужой костяшке Теперь у него был второй шанс. И он не собирался его упускать. Олег перебрался в квартиру брата, будто пытаясь наверстать всё то время, что они были порознь. В глубине души он понимал, что этим самым надеялся восстановить не только утраченное братское единство, но и помочь Саше справляться с тем, что до сих пор оставалось для него проблемой — его хромотой. Травма почти не мешала Саше на льду — он научился компенсировать неудобства, адаптироваться, прятать боль за силой воли. Но в обычной жизни всё было иначе. Простые вещи вроде спуска по лестнице или долгой прогулки по городу доставляли дискомфорт. Олег видел, как брат чуть дольше, чем нужно, стоит у порога, прежде чем выйти, как порой неохотно соглашается на вело- прогулки, где приходится много двигаться. В первое время после травмы было особенно тяжело. Он знал от ребят, как Саша, прежде такой быстрый, едва не доводил себя до отчаяния, не желая принимать ограничения. И хотя сейчас всё стало лучше, Олег понимал: даже если брат не жалуется, это не значит, что ему легко. Теперь он был тут. Мог подстроить быт так, чтобы Саше не приходилось каждый раз делать лишние усилия. Мог незаметно подставить плечо, предложить помощь так, чтобы это не выглядело жалостью. Они давно научились общаться без лишних слов, но Олег надеялся, что Саша знает — он всегда рядом. Доктора уверяли, что всё это пройдёт, нужно лишь время и улучшения действительно были, хоть и небольшие. Вечер выдался дождливым. Олег сидел в гостиной, листая новости на телефоне, когда услышал щелчок замка. Саша вернулся домой. — Ты промок, — заметил Олег, поднимаясь навстречу. На брате была тонкая куртка, волосы растрёпаны, на плечах капли воды. — Да ерунда, — буркнул Саша, проходя в прихожую и стягивая кроссовки. Но Олег уже заметил, как тот еле заметно напрягся, когда поставил левую ногу. Он знал, что в такую погоду старые травмы дают о себе знать, знал, что брат, скорее всего, испытывает боль, но ни за что не признается. — Давай я помогу, — сказал он, кивнув на обувь. — С чего вдруг? — Саша бросил на него испытующий взгляд. — С того, что ты ходишь, как будто на гвоздь наступил. — Прекрати, Олег. Я справлюсь. Саша каждый раз уходил в себя, не давая кому-то даже прошептать о своей травме, кроме врачей, особенно Олегу. — Да знаю я, что справишься, — вздохнул Олег, — но смысл терпеть, если можно не терпеть? Саша резко стянул куртку и бросил на вешалку. — Потому что я не инвалид, — процедил он. Олег устало провёл рукой по лицу. Они уже не раз проходили через это. — Ты серьёзно? Из-за того, что я просто помогу тебе переобуться? — Именно. — Да блин, Саша, я тебя не опекать собираюсь, а просто помочь. Как ты мне помогал, когда я руку сломал в пятом классе. Саша промолчал. Он явно хотел отмахнуться, уйти от разговора, но в глазах промелькнула тень сомнения. — Давай так, — продолжил Олег, — если бы у меня болела нога, ты бы помог? — Ну... конечно. — Вот и всё. Так почему, когда я хочу помочь тебе, это вдруг превращается в проблему? Саша шумно выдохнул, покачал головой, но спорить не стал. Он медленно опустился на пуфик, не скрывая, что это далось ему нелегко. — Ладно, делай что хочешь, — пробормотал он. Олег усмехнулся, присев рядом. — Не думал, что разуть тебя будет сложнее, чем выбить шайбу из твоего владения. Саша фыркнул, но уголки его губ дрогнули. Это был почти смех. Полгода прошли в бесконечных работах над собой и друг другом. Ни один из них не мог сказать, что жить снова вместе оказалось легко. Привычки менялись, характеры огранялись, острые углы сглаживались, но временами оба все еще спотыкались о старые обиды, невысказанные слова и упрямую гордость. Тем не менее, они честно старались. Москва изменила Сашу. Олег видел это в его движениях — уверенных, порой даже дерзких. В том, как он говорил — без прежней осторожности, с чуть насмешливым, но твердым тоном. В том, как смотрел на людей — оценивающе, будто заранее знал, кто перед ним и стоит ли он хоть капли его внимания. Иногда Олег тихо охуевал от этой новой наглости, особенно когда брат, чуть склонив голову набок, без лишних эмоций отказывал кому-то дать автограф после рабочего дня. Но как ни странно, эти перемены ему нравились. Они будоражили. Раздражали — порой. Забавляли — часто. А иногда... иногда сердце начинало гулко стучать в груди при виде особенно откровенного наряда Саши. И Олегу даже не нужно было искать зеркала, чтобы знать, что на его лице в такие моменты появляется чуть хищная ухмылка. Вечер был шумным, почти давящим — музыка в клубе гудела в груди басами, воздух был густым от смеси алкоголя, духов и чужих разговоров. Саша сидел на высоком барном стуле, небрежно закинув ногу на ногу, хаотично помешивая коктейль трубочкой. Он знал, что на него смотрят. Он всегда это знал. Сегодня он выбрал что-то особенно провокационное: узкие черные брюки, облегающую рубашку, застегнутую только наполовину, открывая ключицы и линию груди. Чуть растрепанные волосы, легкий блеск на губах — и, конечно, взгляд. Томный, чуть скучающий, с тенью скрытой усмешки. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? — кто-то рядом наклонился ближе, явно пытаясь добиться его внимания. Саша перевел взгляд — медленно, как будто ему пришлось проделать огромную работу, чтобы снизойти до собеседника. Он скользнул по лицу парня, задержался на его ключице, затем снова встретился глазами. — Прости, — голос пустой, с едва уловимой насмешкой. — Ты был так неинтересен, что я задумался о другом. Парень ошарашенно заморгал, а Олег, наблюдавший за этим, едва заметно приподнял уголки губ. Саша снова отвернулся, облизнул губы и потянулся к своему бокалу, совершенно не обращая внимания на разочарованный взгляд очередного несостоявшегося ухажера. Ему нравилось играть. Особенно нравилось, когда Олег видел это. Ночь. Тишина. Только глухой стук ложки о стенки кружки – Олег увлечено мешал остывающий кофе, глядя в темноту за окном. Саша сидел напротив, развалившись на стуле, небрежно водил пальцем по краю своей чашки. Он молчал, но Олег чувствовал его взгляд – изучающий, выжидающий. — Ты вообще понимаешь, как мне с тобой повезло? — внезапно раздалось в тишине. Голос Саши был мягкий, почти мурлыкающий. Олег приподнял бровь, скептически взглянув на него. — Чего? Саша не отвёл глаз. Напротив, он чуть подался вперёд, опёршись локтями о стол. — Ну… высокий, сильный, с этой твоей вечно хмурой рожей, — лениво проговорил он, медленно проведя пальцем по дну стакана. — Если бы я был девушкой, я бы давно в тебя втрескался. Олег должен был фыркнуть, отмахнуться, как обычно. Но почему-то не смог. Почему-то сердце ударило в рёбра, а язык вдруг не поворачивался на привычную колкость. — Хорошо, что ты не девушка, — выдал он наконец, но голос вышел не таким твёрдым, как хотелось бы. И тогда Саша наклонился ещё ближе. — Это ещё не значит, что я не могу втрескаться, — почти шёпотом сказал он. Он смотрел прямо в глаза — не насмешливо, не играючи. Слишком серьёзно. Слишком близко. Олег не пошевелился, не моргнул. Только пальцы сильнее сжались вокруг ложки. Саша вдруг усмехнулся. Взял свою чашку, сделал последний глоток и, поднимаясь, лениво провёл кончиками пальцев по плечу Олега, как будто невзначай. — Спокойной ночи, братик, — выдохнул он с лёгкой усмешкой и, уже уходя, ловко отправил ему воздушный поцелуй. Олег остался сидеть, глядя, как он скрывается в коридоре. И только когда шаги затихли, понял, что так и не сделал ни глотка своего кофе. Пар из ванной ещё клубился в воздухе, наполняя комнату влажным теплом. Саша вышел оттуда неспешно, будто ему принадлежало всё время мира, с полотенцем, небрежно переброшенным через бедра, но даже не пытавшимся скрыть его наготу. Вода стекала по ключицам, по линиям рёбер, исчезая где-то на пояснице. Олег машинально отвёл взгляд, но тут же поймал себя на том, что снова смотрит. Саша остановился у зеркала, чуть склонил голову набок, будто изучая собственное отражение. Потом целомудренным движением откинул мокрые волосы назад и, прищурившись, ухмыльнулся. — Ты так смотришь, будто впервые меня видишь, — протянул он, не глядя на брата, но уголки губ дрогнули в сдержанной усмешке. Олег не ответил. Не мог. Горло сдавило, язык предательски не слушался. Саша тем временем потянулся за одеждой. Первым делом — узкие брюки с заниженной талией, сели идеально, подчёркивая зад. Затем — полупрозрачная рубашка, лёгкая, едва прикрывающая кожу. Слишком откровенно, слишком вызывающе… но на нём это смотрелось естественно. Закончив с одеждой, он склонился ближе к зеркалу, приоткрыл губы и медленно, с отточенным движением, провёл по ним тёмно-розовой помадой. Олег не смог не выдохнуть. Медленно, глубоко, будто пытался вернуть себя в реальность. Он посмотрел в потолок, будто спрашивал у бога какого-то хрена его старший брат вообще пользуется женской помадой. Саша заметил. Развернулся, облокотился на комод и, чуть склонив голову, с притворным удивлением посмотрел на брата. — Ой, Олежек, да ты пока просто не проникся Москвой, — протянул он с игривой усмешкой. — Поэтому и не понимаешь прикола. И прежде чем Олег успел ответить хоть что-то, Саша уже выскользнул за дверь, оставляя после себя только аромат дорогих духов и ощущение чего-то смущающе неизведанного. Вечер. Олег сидел на диване, лениво перелистывая новости на телефоне, когда из комнаты Саши донёсся звук хлопнувшего шкафа. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда брат выскользнул в коридор. Саша был одет…снова похабно. Узкие брюки, подчёркивающие каждую линию ног, кроп-топ, открывающий живот, и тонкая цепочка, блеснувшая на шее. Волосы уложены с тщательно продуманной небрежностью, а губы… тёмно-красные, будто только что укушенные. Олег даже не сразу понял, что поставил телефон на беззвучный. — Ты куда? — голос вышел ниже, чем он ожидал. Саша даже не удивился вопросу — только ухмыльнулся, поправляя ресницы фалангами пальцев. — Развлекаться, естественно. Олег хмыкнул, поднимаясь с дивана. — Ага. Развлекаться. — Он упёрся рукой в дверной косяк, намеренно загородив выход. — В прошлый раз ты пришёл под утро. — Ой, да не начинай. — Саша закатил глаза и попытался пройти мимо, но Олег не двинулся. — Я сказал, ты никуда не пойдёшь. Саша замер. Потом медленно поднял взгляд, в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Это приказ, Олежек? Олегу не понравился этот тон. Он не ответил сразу, но и не отвёл глаз. — Я не наш отец, чтобы приказывать, — сказал он ровно, — но и не тот, кто будет смотреть, как ты творишь херню. Саша усмехнулся, качнул головой. — Ты правда думаешь, что можешь меня остановить? Олег медленно, очень плавно шагнул ближе, нависая над ним. — Да, думаю. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — напряжённо, изучающе. А потом Саша вдруг улыбнулся. — Знаешь, — он подался вперёд, наклоняясь к самому уху брата, — вот за это я тебя и люблю. Тёплое дыхание коснулось кожи, и Олег даже не заметил, как сжал кулаки. Саша резко отстранился, ухмыльнулся шире, хлопнул его по плечу и развернулся обратно в комнату. — Ладно-ладно, убедил, — бросил он через плечо. — Останусь дома. Олег ещё несколько секунд стоял на месте, пытаясь стряхнуть с себя непонятное напряжение. Но как бы он ни пытался убедить себя, что победил в этом раунде, чувство, что Саша снова его переиграл, никуда не исчезло. Ночь. Кухня. Олег на пределе. Воздух в квартире был тёплым, пахло цитрусом и чем-то сладковатым — может, духами Саши, а может, чем-то его собственным. Олег не знал, но раздражало всё. Он устал. Тренировка должна была выбить из него злость, но только сделала хуже. Саша последние недели вёл себя так, будто испытывал его на прочность, играя с границами, проверяя терпение. Когда Олег вошёл на кухню, брат, как ни в чём не бывало, сидел на столешнице, блаженно потягивая чай. Волосы растрепаны, халат едва держался на бёдрах, открывая слишком много. — О, а я уж думал, ты опять упахался до потери сознания, — протянул он, небрежно глядя на брата. Олег резко захлопнул дверцу холодильника. — Сань, ты заебал. Саша медленно моргнул, будто оценивая его настроение. — Это потому, что я живу лучше, чем ты? Олег пересёк кухню за секунду. Он схватил брата за запястье и рывком прижал к гарнитуру. Чашка с глухим стуком упала на стол, но никто не обратил на это внимания. — Хочешь сказать ещё что-нибудь сладенькое? — прошипел Олег, глядя в раскосые, лукавые глаза. — Ещё одну слащавую фразу, ещё один грёбаный кокетливый взгляд? Саша не дёрнулся, лишь ухмыльнулся. — Ты ведёшь себя, как ребёнок, — продолжил Олег, сильнее сжимая его запястье. — Как будто жизнь — это просто игра, а все вокруг — твои игрушки. — Разве не так? Голос Саши был отстранённым ,чуть насмешливым. И этого хватило. Олег склонился ближе. Его дыхание обожгло Сашину кожу, а потом… потом он резко впился губами в его шею. Грубо. Злое касание, а за ним — укус. Саша дёрнулся, коротко простонал от неожиданности — Ох… — сорвалось с его губ, но в его взгляде не было возмущения. Олег выпрямился, тяжело дыша, губы влажные, зрачки расширены. Саша медленно провёл пальцами по шее, на месте укуса наверняка уже наливался алый след. — Вот теперь, — выдохнул он, чуть прикрыв глаза, — я понимаю, что ты правда зол. Олег молчал. Потом разжал пальцы, позволяя брату отступить. Саша не сразу пошевелился. Он медленно улыбнулся. — Ты становишься интереснее, Олежек. Олег развернулся и вышел, но без хлопка дверью. Ему хотелось думать, что он контролирует ситуацию. На тренировках всё было привычно. Олег работал в своём ритме, сосредоточенно, сдержанно. Саша — напротив. Он смеялся, хихикал, иногда баловался, а потом неожиданно выкладывался на полную, будто доказывал что-то самому себе. В эти моменты Олег смотрел на него, и всё было… нормально. Но дома… Дома начинался захват. Олег не знал, как ещё это описать. Стоило им пересечь порог квартиры, как будто всё менялось. Саша переставал быть просто старшим братом, просто своим пацаном, просто привычной частью жизни. Он становился чем-то другим. Он мог спокойно пройти мимо, будто случайно скользнув рукой по спине Олега. Или, сидя на кухне, лениво облизнуть ложку с медом, глядя прямо ему в глаза. Или прилечь на диван, закинув руки за голову, приоткрыв шею, и смотреть на него с той самой ленивой полуулыбкой. Олег старался не замечать. Прятался за привычным раздражением, короткими "не заёбывай", строгими взглядами. Но тело не вралось. Сердце било гулкие ритмы, пальцы сжимались в кулаки, а мысли… Он запрещал себе думать. Но каждый раз, когда взгляд сам собой цеплялся за Сашино отражение в зеркале или за то, как закидывает ногу на ногу, Олег чувствовал, как что возбуждение накатывает огромной лавиной. И однажды он точно не выдержит. Но внутри всё ещё гудело что-то сорванное, порванное, до конца не осознанное. Лёд, кровь, напряжение, несказанное — всё смешалось в этот день. Олега отправили за Сашей в раздевалку после его резкого ухода и он ожидал увидеть злость, привычную браваду, насмешку. Но Саша сидел на скамейке, сутулившись, кусая губы, и смотрел в пустоту. Олег сел рядом. — Что случилось? — спросил он. — Ты видел. Я просто проебался, — ответил Саша, хмыкнув. — Не про это. Саша замер. Тишина. Долгая, как будто этот разговор не должен был состояться, но всё же наступил. — Я устал, Олег, — наконец, тихо выдохнул он. — Устал от себя. От того, что делаю. От того, что вообще ничего не чувствую. Олег не привык слышать его таким. — Тогда остановись, — сказал он. Саша горько усмехнулся. — А что, если мне страшно? В его голосе было что-то ломкое, и Олег вдруг понял, насколько брат на самом деле разбит. Он даже не осознал, когда поднял руку и осторожно коснулся его плеча. — Я здесь, — тихо сказал он. Саша поднял на него взгляд. В нём было что-то такое, от чего у Олега перехватило дыхание. А потом… потом Саша медленно сдвинулся ближе. Не спеша. Будто проверяя границы. А затем плавно лёг, положив голову Олегу на колени. Олег напрягся, но не отодвинулся. Саша прикрыл глаза, дышал ровно, но его пальцы, сжатые в кулак, выдавали, что внутри всё не так спокойно. — Ты ведь не представляешь, как это — быть одному, да? — вдруг негромко сказал он. Олег молчал. — Я думал, что справлюсь. Москва… она меня не испугала. Но когда ты падаешь и некому тебя поднять — вот тогда становится страшно. Он чуть сильнее прижался к его ноге, будто искал в этом опору. — Тренер сказал, что после травмы я могу не вернуться в форму. Друзья были, но не такие. Не те, кому можно сказать: "Мне хуёво, помоги". А ты… — он горько усмехнулся. — Ты просто перестал писать. Олег стиснул зубы. Он не знал, что сказать. Не знал, как оправдаться. Саша не ждал ответа. — Я ненавидел тебя за это, но в большей степени ненавидел себя. За то, что ты мог поддержать меня, но решил, что мне лучше одному. За то, что сделал этот выбор за меня. За то, что когда-то я сам дал тебе повод считать себя сильным. Что-то неприятное болезненно сжалось в груди у Олега. Он не мог вернуть время назад. Но мог сделать хоть что-то сейчас. Поэтому осторожно, почти неосознанно, провёл пальцами по Сашиным волосам. Тот замер, а потом чуть расслабился, впервые за долгое время. — Я здесь, — тихо сказал Олег. Саша не ответил. Но это «я здесь» было для него важнее всех возможных извинений. С того дня что-то изменилось. Незримо, но ощутимо. Саша больше не исчезал по ночам. Клубы, шумные компании, бесконечные вечеринки — всё это будто потеряло свою ценность. Теперь он оставался дома. Читал книги, лёжа на диване, лениво перелистывая страницы. Иногда играл с кошкой, смеялся, когда она кусала его за пальцы. Просто жил. А ещё он смотрел на Олега. Не так, как раньше — с вызовом, с провокацией, с привычной ухмылкой. Теперь в этом взгляде было что-то новое, но в то же время старое, то, что было потеряно в Самаре. Каждый раз, когда Олег отмечал его успехи — будь то новая программа, чистый прыжок, или даже просто удачная тренировка — Саша смущённо отводил глаза и покрывался румянцем. Его нельзя было сломать, Саша уже доказал это противникам, но можно было растопить. И теперь Олег знал, как. На кухне было уютно. Воздух пах жареными специями, свежими травами и чем-то таким родным, тёплым, что Олег на секунду замер в дверях. Саша стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. Волосы слегка растрепаны, домашняя футболка немного съехала с плеча, открывая линию ключицы. Движения плавные, расслабленные. Олег вдруг осознал, как давно он не видел его таким. Без маски наглости, без напускного хладнокровия. Просто… дома. Он шагнул ближе и, не раздумывая, обнял его со спины. Саша дёрнулся, но тут же расслабился, коротко хохотнув. — Ты чего, Олежек? Олег молчал. Просто вдохнул запах его волос, почувствовал тепло под ладонями. — Просто… давно этого не хватало, — тихо признался он. Саша усмехнулся, продолжая помешивать ужин. — Говори уже, ты жрать хочешь или меня обнимать? Олег фыркнул, но не отпустил. — А я не могу оба варианта? Саша только покачал головой, но не скинул его руки. И почему-то в этот момент всё казалось правильным. Олег и не хотел особо есть. В его голове вертелись шестерёнки, а мозги отказывались работать. Он развернул к себе цокнувшего брата и провёл кончиками пальцев по его щеке, смотря с нескрываемой любовью и нежностью. Александр смутился, выдыхая. Олег улыбнулся ласково и лбом прижался к его лбу --- Можно я тебя поцелую, душа моя? Саша задохнулся от этого вопроса, весь спохватился и стал открывать и закрывать рот, не зная, что ответить. Олег же ждал ответ, легко почесывая его затылок, видя, как это нравится Саше. --- Целуй, если не боишься Ради приличия кинул лёгкий вызов старший. Олег усмехался и прижался горячими губами к пухлым губам брата. Поцелуй получился детским, очень медленным и вопрошающим. Саша уложил ладони Олегу на затылок, прижимаясь ближе и тихо простонал в поцелуй. Он всегда был слишком чувствителен. Олег промычал что-то, тихо матюкаясь и подхватывая не сопротивляющегося брата под бедра, усаживая на стол и продолжая нависать над ним, прикусывая слегонца чужие губы, нежно перебирая их между своими. Секс у них вышел жарким, но не от грубости, а от нежелания куда-то торопиться. Олег покравал чужую шею поцелуями и уксами, оставляя следы на бледной, лебединой шее, слыша ответные звуки от брата. Переходя на соски, закинул ладышки Сашки себе на плечи, предварительно стянув футболки с них обоих. Водил носом по рельефу мышц, создавая имитацию щекотки и восторженно наблюдал за Сашиной лёгкой улыбкой. Смазки, как и презерватива, под боком не оказалось. Поэтому под общий смущённый смех они использовали подсолнечное масло, хранившееся на полке. Толчки Олега были спокойны, размерны, точны. Он доводил брата до иступления, как и наоборот. В васильковых глазах скопились слёзы, которые Олег тщательно выцеловывал. Саша говорил что-то о том, что Олег жесток из-за того, что слишком нежен. Дошли до пика они одновременно, долго отходя от полученного оргазма. Олег заметил для себя, что Саша куда уже, чем все девушки в которых он был. А Саша извлёк для себя то, что партнёр может быть не грубым, а мягким. К слову их команда выиграла ещё не один кубок. А их фамилия была занесена в книгу рекордов Гиннеса. Но всё это потом. В их общем будущем.