Сенку, ты невыносим

Звонкое щебетание птиц, громкие людские голоса, стук молотка, шуршание пилы, детский смех… Жизнь у «Персея» кипит во всю. То и дело кто-то спешит с досками или бревнами, тут и там мечется Суйка, в поисках кого-нибудь, кто нуждался бы в помощи. Старик Касеки гордо пыхтит, глядя на новые чертежи Рюсуя, а Хром радостно хихикает вместе с ним. Царство науки процветает, а великолепный корабль «Персей» потихоньку видоизменяется. Там доску заменить, тут фальшборт подравнять, где каюту новую обустроить, а где лишнюю комнатушку переоборудовать. Мало кто оставался в стороне во время всей этой радостной суматохи. Только Ген переживал, вертясь рядом с Рюсуем, поглядывая осторожно не придумает ли главный жадина на свете какой-нибудь бордель посреди палубы, или не потребует ли увеличения площади корабля. А чуть поодаль стоял Сенку, уставив руки в бока. На его лице красовалась улыбка, не менее гордая, чем у Касеки. Конечно! А чего ж не гордиться? Прямо сейчас Царство Науки готовится к величайшему шагу в новейшей истории человечества — к круизу из Японии прямиком в Америку. Казалось бы, ещё вчера Сенку очнулся один в каменном мире, боролся за свое выживание и мог только мечтать о том чтобы спасти всех людей на свете… А теперь! Около ста пятидесяти человек усердно трудятся и готовятся сначала к плаванию на другой континент, а там не за горами и полет на луну! Сенку просто разрывало от восторга от мыслей о том, какой путь он успел пройти за эти три года. Руки так и чесались ринуться в самую гущу событий. Прямо туда, к «Персею»! Но, в силу некоторых обстоятельств, приходилось молча наблюдать издалека. Никто не хотел убить великого ученого бревном или доской в суматохе, поэтому Кохаку самовольно решила, что Сенку может и в сторонке постоять. Теперь эта дикая львица строго следила за приближением ученого, и то и дело относила его за шкирку в сторону. Не сказать, что ее беспокойству не было причин, конечно. За одно только утро Ишигами получил по затылку доской от трех разных громил, почувствовал истинную силу тяжести и притяжения с щедрой помощью слегка неуклюжей Суйки с молотком, и дважды чуть не оглох от криков друга своего детства, Тайджу. Послужной список для пары часов довольно большой, так что уже никто не ждал Сенку в гуще событий. Да и не нужен он был особо там. Рюсуй и сам мог заправлять всем процессом, пользуясь лишь помощью Хрома и Касеки. Никаких особых новых изобретений и навороченных штучек «Персею» не требовалось. А потому и сами все могут со всем справиться. Однако, Сенку не мог просто так стоять на месте. Его мозг кипел от желания что-то делать, а руки уже не просто чесались, их аж сводило от своеобразного научного вдохновения. Чуть пораскинув идеями, ученый хихикнул. Его алые глаза чуть прищурились, а улыбка стала ещё шире. Он придумал себе занятие на ближайшее время. — Как же это волнительно! — сказал Сенку, развернулся, и уверенно пошел в сторону перевозной лаборатории, стоявшей чуть поодаль.

***

Дует легкий вечерний ветерок. Уставшие подданные царства науки расслабляются кто где может: кто у костра, кто у печки. Все мирно болтают друг с другом, заедая усталось плотным ужином, жареной кабаниной и мягкой пряной лапшой. Снова Суйка мечется между людьми, но в этот раз она выглядит более обеспокоенной. Девчушка немного волнуясь, подошла к группе громил. У одного костра собралась могучая троица: Цукаса, Кохаку и Тайджу. — Эй, эй… А никто… А никто не видел Сенку? — тихонько спросила девочка, теребя краешек своей тёмной накидки. — Я его со вчерашнего утра не видела… Он ни кушать не приходил, ни смотреть как мы строим кораблик! Он от нас прячется? — Хм, а ведь правда, — задумчиво подметила Кохаку, откусывая кабанину. — Тайджу, Цукаса, он вас ни о чем не предупреждал? — Нет! — громко выдал Тайджу, в то время как Цукаса лишь слегка покачал головой. — Но я уверен, он сейчас занимается какими-то своими очень умными штуками, в которых мы ничерта не смыслим. Всегда так! Если его нет, значит он чем-то занят! Суйка тоскливо опустила голову и вздохнула. И не удивительно, что она волнуется. Редко Сенку пропадал вот так без предупреждения на целый день, а тут уже и второй к концу подходит. Цукаса тоже напрягся. Не случилось ли чего? Отложив свою порцию еды на ближайшее подобие стола, он осмотрел близлижайшие компании. Кохаку последовала его идее и окинула всех своим зорким взглядом. Лукоподобных волос она и вправду не нашла, зато нашла голову совсем не обремененного никакими делами менталиста Гена. — Эй, менталист! — крикнула девушка, махая рукой и двигаясь в его сторону. — Тебе Сенку, случайно, о своих великих планах не рассказывал? Хитрый лис сложил ладони в рукава и прикрыл ими свою ухмылочку. — Ну как же… Рассказывал! Он не может не поделиться своими идеями. Вот недавно рассказывал, как в Америку поплывем. А совсем-совсем недавно бредил мечтами о луне… — промурлыкал Ген, отчетливо понимая, что спрашивают его совсем не об этом. Прежде, чем получить удар по коленной чашечке большой кабаньей костью, менталист кашлянул и убрал все же руки от своего лица, вместо это чуть сщурившись. — А к чему такой вопрос? Потерялся что ли? — Да, — присоединился к разговору Цукаса, давая Кохаку пару секунд на доесть последний кусок мяса. — Суйка сказала, что не видела Сенку ещё со вчерашнего утра. Ни на приемах пищи, ни в рабочее время. — Да я говорю, он это! Как он там говорит… Десять триллиардов процентов точно занимается какими-нибудь умными штуками, где-то где мы… Не знаю, не мешаем ему! — заверил Тайджу, сложив руки на груди. — Занятно, занятно… Не думаю, что дружочек Сенку сейчас в опасности, все же, он умный мальчик, знает когда и что ему нужно сделать, чтоб выйти из любой ситуации победителем. Или, по крайней мере, живым… Но поискать наверняка стоит, — Ген, не поворачивая головы, окинул взглядом близлежащую территорию, после чего хмыкнул и опустил руки по швам. — Главное, не разводите пока панику. Мало ли что может случиться! Вашего маленького отряда хватит. Тайджу, Цукаса, Кохаку, Суйка, дружочки мои, вы же справитесь? Кохаку хотела было уже ответить, как подметила, что, судя по тону менталиста, помогать он явно не собирался. Метнув в его сторону хищный взгляд, девушка хмыкнула и серьезно кивнула головой. — Ну что ж. Я пойду осмотрю территорию с местечка повыше! Вы тут сами уже разберётесь, — сказала Кохаку и мигом рванула к ближайшей возвышенности. — Я сбегаю до лабы! — уже на ходу крикнул Тайджу. Взволнованная Суйка пищала что-то вроде «Я буду полезной!», пока укатывалась своим фирменным способом куда-то вдаль. — И снова я с ним в прятки что ли играю… — вслух подметил Цукаса и расправил плечи, шагая вперед.

***

Темно. Только худо-бедно собранная лампочка тускло освещает скромную пещерку, некогда использовавшуюся в качестве тюрьмы для всех тех, кто противоречил законам Империи Цукасы (для Хрома). Весь пол пещерки застилан исчерченными бумагами. Вся бумага была либо изрисована различными деталями, либо исписана какими-то словами, мало имевшими смысла для мимо проходящего человека. Карандаш шуршал по очередному полотну, выводя аккуратный топливный бак. Сенку радостно напевал себе простенькую мелодию под нос, болтая ногами. Он уже долго сидел над своей незамысловатой идеи, но, наверно, устать от этого он не сможет никогда. Ведь что может быть приятнее и спокойнее черчения и расчета каждой детальки ракеты, что отправится из каменного мира прямиком на луну? Правильно! Такого просто не существует! По крайней мере, так казалось ученому. Своим занятием он горел так сильно, что вовсе забыл про сон и еду. Да и не абы на сколько забыл, а уже вторые сутки идут… А Сенку как огурчик! Питается энергией воздуха и восторга, этого ему вполне достаточно. Ну… Так уж ему кажется. И вероятнее, так кажется ТОЛЬКО ему. — И чем это ты тут занимаешься? — глубокий голос Цукасы был для ученого как гром среди ясного неба, хоть и был он тихим и спокойным. Сенку в одно мгновение оторвался от своих чертежей и обернулся через плечо, стоя по-идиотски на четвереньках. — О, а чем я заслужил визит величайшего из приматов? — хмыкнул Сенку, продолжая чертить очередную детальку ракеты на листке. — С каких это таких пор ученые отвечают вопросом на вопрос? — Цукаса подошел немного ближе и осмотрел новый ковер пещерки — кучу изрисованных бумаг. — Знаешь, вообще-то так было всегда. Мозг ученого продвигает мысль как раз за счет вопросов! Как? Почему? Зачем? Когда? Где? Какая связь? Продолжать можно бесконечно! — хмыкнул ученый, практически утыкаясь лицом в свой небольшой рисуночек. Нужно было добавить пару деталей… — Странно. Твой вопрос как-то не очень развил мою мысль на счет твоего нахождения тут, — Шишио прикрыл глаза и опустил голову, складывая руки на груди. Он грозно возвышался над ученым уголком, но голос его был мягок и спокоен. — Спрошу ещё раз. Что ты делаешь, Сенку? Вместо ответа, Сенку отлип от бумаги, поднялся с четверенек в более сидячее положение и опустил руки на свои колени. Он поднял голову и, вскинув бровь, повернулся к Цукасе. — Слушай, тебе случайно там мозги не отморозило? — спросил ученый, словно искренне недоумевал. Спустя пару мгновений он хмыкнул и перевел взгляд с собеседника на все свои чертежи. — Неужели не видно? Ракету черчу! Наука на месте не стоит, знаешь ли. Пока вы там строите и достраиваете кораблик, я уже строю планы на луну! Цукаса не смог сдержать улыбку. Он открыл глаза и нагнулся ближе к ученому, чтоб рассмотреть его творение поближе. — И что же, этим ты занимался все два дня? Без перерыва на обед или сон? — Два дня?! — Сенку прямо дернулся, оборачиваясь назад, в сторону выхода из пещеры. — Ух ты, я даже и не заметил как время пролетело. Я был на десять миллиардов процентов уверен, что просидел тут разве что пол дня, ну может день. — Иногда и твоя уверенность с наукой не справляются с ходом жизни. Не устал случайно? После этого вопроса в пещерке застыла тишина. Только отдалённо были слышны смех и разговоры ужинающих людей. Подул легкий ветерок и к пещере прибило ароматный запах мяса. Сенку нахмурился, задумался, но в конце концов повернулся обратно к чертежам и склонился над ними. — Ничего. Держусь. У меня тут ещё много работы, так что… — Ты со вчерашнего утра не ел, — перебил собеседника Цукаса. Уголки его губ медленно опускались, предвещая беду. — Подумаешь! Здоровый человек спокойно может обойтись без еды до трех месяцев. Без воды неделю-полторы! Попить принесешь, кстати? Пока я тут с тобой болтал все горло обсохло. Уйду — потеряю мысль. Цукаса промолчал. — Нет? Ну ладно, сам как-нибудь. Надо только… Так, что там дальше… Ага, стальные заклепки… Какие бы лучше выбрать, как думаешь? Наверно, плоские. Они весят поменьше на пару грамм каждый, да и аэродинамике хоть чуть-чуть, а поспособствуют, — начал размышлять вслух Сенку, крутя в пальцах карандаш и хмуря брови. — Да, в паре с болтами и сваркой они точно будут не лишними. А как материал можно использовать аллюминий, его найдем… Титан уж нам, наверно, и не светит… Бормоча себе под нос, парнишка скукожился над бумагой, вырисовывая точными линиями примерную форму идеальных заклепок для ракеты. Цукаса лишь наблюдал со стороны не вмешиваясь. Оба они были погружены в свои собственные мысли, размышляя о своих вариантах решения той или иной проблемы. Только карандаш шуршал в пределах пещеры, и, может, одежда Сенку тихо тёрлась сама об себя складками при движении. В след за рисунком маленьких заклепок с плоской головкой, рядом появились и пара записей о форме, материале и производстве этой детали. И такого было много. Топливные баки, пластины, двигатели, трубы, отдельные ступени ракеты со всем содержимым. Было даже удивительно, что все это Сенку нарисовал и расписал сам за эти два дня, руководствуясь только своими знаниями и памятью. Цукаса нахмурил брови. Хоть работы проделано и много… Наверняка, осталось ещё столько же. По ученому было видно, что закругляться он не планировал. Выдержит ли его тело такую нагрузку? Несколько дней без еды, воды и сна, с такой умственной нагрузкой… Проверять это на практике Шишио не хотел. А потому, решил поставить в этом деле точку. Хотя, нет, скорее запятую… И все же. Одним быстрым движением Цукаса склонился над Сенку, подхватил его под тонкую талию одной рукой, и резко выпрямился, отрывая ученого от бумаги почти что в буквальном смысле. — Эй! Ты что творишь, громила?! — возмутился Сенку, сразу попытавшись дать отпор. Однако, силы его, кажется, покинули. Вряд ли Цукаса вообще чувствовал жалкие попытки Сенку отпихнуть от себя чужую руку, или вряд ли он ощущал пинки от него же по коленям и ногам. — Отпусти меня! Сейчас же! Я тут занят важным делом, вообще-то, если ты ещё не понял. Ну отпусти! — Важное дело и подождать может, — отрезал сильнейший примат, крепко прижимая к себе Сенку одной рукой. — Думаешь, нам тут без тебя будет хорошо житься, если ты из-за ракеты помрешь от истощения? — Боже… Какое истощение, Цукаса? Всего пара дней! Я умею мыслить рационально, я знаю когда мне стоит остановиться. — И когда же ты, по своим рациональным соображениям, соизволишь спуститься и поесть с нами всеми? — спросил Шишио, разворачиваясь и уверенно шагая к выходу из пещеры. Запах еды становился все сильнее. И тело Сенку было явно рациональнее его разума, так как сложно было не услышать это предательское урчание его живота. — Мне кажется, сейчас самое время. Но Сенку упирался как мог. Хоть его тело и ослабло, зато воля была железная. Парень наотрез отказывался покидать пещеру. Такой важный момент! Ему просто нельзя сейчас бросить все на пол пути и уйти! — Цукаса, поставь меня на землю! Я не большой фанат обнимашек и мне не нравится, когда меня так таскают! — пробурчал ученый, после чего замахнулся и врезал Шишио по носу. Тот сразу остановился, хотя из них двоих, больно было только Сенку. Тот потирал свою руку и чуть шипел. — Сссс… Хватит тут разводить сопли из-за пустяков. Я спущусь через пару часов. Если я уйду из этой пещеры, я потеряю нить и запутаюсь в том, что я уже написал, а что ещё нет! Ты что, хочешь чтобы я перечитывал все эти свои бумаги раньше положенного? Не жалко тебе меня, громила? — Жалко…? — редко Сенку использовал подобные аргументы и доводы в разговоре, так что Цукаса несколько опешил. Видимо, уставший мозг ученого больше походил на мозг обычного школьника-подростка, опирающегося на чувства и эмоции. Окинув взглядом снова все то неимоверное количество бумаги на полу, Цукаса вздохнул и опустил голову. — Жалко… Ну да, пожалуй немного. Чтива у тебя тут много… Говоришь, из пещеры не выйдешь? — Пока все не допишу — не выйду, — настоял Сенку, нахмурив брови и сложив руки на груди. Последнее, пожалуй… Было его ошибкой. Одно мгновение и Цукаса быстрым движением заковал опешившего ученого в крепкие узы своего собственного плаща из львиной шкуры. Запеленал он его на славу, да так, что трудно было вздохнуть полной грудью, что уж говорить о движениях. И не успел Сенку возмутиться, как Шишио осторожно уложил его на пол, удобно подмяв под его голову мягкую львиную гриву. — Ну и не выходи, — строго сказал парень, поднимаясь с колен и расправляя широкие плечи. — ЭЙ! Это ещё что за издевательства?! — злобно запыхтел Ишигами, извиваясь и брыкаюсь на полу. — Нет, это уже на десять миллиардов процентов НЕ смешно, Цукаса! — Ты не хочешь идти к еде, значит еда придёт к тебе. — Чего?! Нет, все-таки тебе реально мозги все отморозило…

***

С высоты станции GPS, построенной Сенку, Кохаку внимательно осматривала всю территорию в поисках самого ученого. Она чутко прислушивалась к каждому смеху и возгласу, но никак не могла уловить «тот самый» голос. Зато она могла видеть шарохающегося тут и там Гена, паникующего Хрома и бегающего вокруг Тайджу. Они тоже были заняты поисками. Интересно, только где же Цукаса? Но стоило девушке только про него вспомнить, как вот он, выходит из одной из пещерок как миленький. Почему-то без льва на спине. Одним резким прыжком Кохаку спустилась к Цукасе. — Ну что, нашёл? У ребят внизу нет никаких результатов, у меня тоже, — сказала Кохаку, замечая краем глаза тусклое свечение лампочки из глубин пещеры. Она заглянула внутрь и, к своему удивлению, заметила полностью обездвиженного львиной шкурой Сенку. Не успела она хоть что-то спросить, как ей ответили: — Да, нашёл. Сидел чертил свои научные штучки. Как и сказал Тайджу. — А почему он… — Отказывался идти на контакт. Говорит, не собирается выходить из пещеры пока все не дочертит… Хоть ему и надо отдохнуть, — спокойно и невозмутимо Цукаса направился в сторону всеобщего обеда. — Ему нужно поесть и попить. А чтобы он перестал пререкаться, я его упеленал. Кохаку не смогла сдержать смешка, но пошла вслед за Цукасой. Ей даже не пришлось ничего спрашивать, парень сам все ей обрисовал, рассказав самую основную информацию с парой-тройкой деталей. Этого было достаточно, чтобы Цукаса мог отправить Кохаку успокаивать всех, кто начал переживать. Так он, собственно, и сделал, когда сам в это же время подошел к «столовой» с Француа на роли буфетчицы-поварихи, где взял лишнюю порцию еды для ученого. Не собираясь медлить, Цукаса вернулся в пещеру. Сенку все ещё лежал не двигаясь, бормоча и фырча себе что-то невнятное, но явно раздроженное под нос. Почувствовав ароматный запах блюд, ученый закрыл глаза и глубоко вздохнул. Черт. Ему хочется попробовать. — Ну что, будешь есть, трудяжка? — спросил Цукаса ровным голосом, чуть вскинув бровь. — Или если тебе в рот что-то попадёт, то придется заново вспоминать что ты написать успел? — Ха-ха-ха. Очень смешно, — пробурчал Сенку, начиная ерзать, пытаясь высвободиться как-нибудь из тисков львиной шкуры. — Как я по-твоему должен есть, если ты меня тут как младенца запеленал? — Резонно. Тебя покормить? — Уж обойдусь, спасибо за любезности, — хмыкнул Сенку, слегка улыбаясь. Вот чего-чего, а этого ему ещё не хватало, быть кормленным с ложечки громилой, что когда-то давным давно успел его убить. Да, полежав минутку-другую на полу без движения, Сенку почувствовал, как все его тело окатило невероятной волной усталости, а конечности его были то ли дубовые, то ли свинцовые, но уж поесть-то он был вполне в состоянии и сам. — Палочки хоть не уронишь, если я развяжу? Ты бледный, как смерть, — подметил Цукаса, присаживаясь рядом с собеседником на колени. — Того гляди и в обморок упадешь, не донеся еду до рта. — Хватит прикалываться, — запыхтел Сенку, снова начиная ерзать, в надежде хотя бы ослабить узел из львиных лап. Удача никогда не была на его стороне, так что снова пришлось смириться. — Я на десять миллиардов процентов уверен, что этого не случится. Теперь развяжи! — Твоя уверенность не всегда заканчивается так, как ты хотел, — подметил Цукаса и слегка улыбнулся. Он не особо намеревался освобождать Сенку из тисков своей накидки. Зато вполне намеревался накормить этого неугомонного. Палочками он зачерпнул немного лапши, накрутил ее как спагетти на вилку и протянул к лицу учёного. — Давай, открывай рот, летит самолёт… — Ещё чего! Убери свои вонючие руки от моей еды, а мою еду от моего лица! — категорично воскликнул Сенку, отворачиваясь и жмурясь. — Я тебе не младшая сестра чтоб так меня кормить! С Мирай иди так развлекайся, если шило в жопе такое! — Вжжжж… — ехидно улыбаясь, Цукаса имитировал звуки самолета, пока палочками он заставлял лапшу «летать» в воздухе как подбитую косую муху. И вправду детство вспоминалось… Когда Мирай была ещё совсем маленькой и точно так же привиредничала, отказываясь есть, пока не доделает все свои важные детские дела. — Цукаса! Отвянь! Я не буду так есть! — Самолетик не подходит, да? А что, если это будет ракета? Виююююю… — и палочки с лапшой сделали резкий крюк вверх, имитируя взлёт ракеты. И точно так же резко лапша начала опускаться, до тех пор, пока не врезалась в щёку Сенку. Тот явно был не в восторге от ощущения мокрой лапши на своей щеке. — Что? Тоже не то? Ну что ж с тобой поделать… А если это будет- Цукаса не успел договорить. Сенку резко повернул лицо в сторону «лапшичной ракеты» и схватился зубами за палочки. Немного не так себе Цукаса представлял кормление ученого, конечно… Больно агрессивно в еду цепляется. Но это уже первый шаг! И, видимо, последний, так как отпускать палочки из зубов Сенку явно не хотел. Он только попытался вытянуть эти палочки из чужих цепких и сильных пальцев, чтобы больше не терпеть этого позора и детского сада. Но, увы, тут тоже был провал. — Так что, ракета, значит, подходит? Не бойся, она тут не одна, ты можешь отпустить палочки изо рта. — Ней! — оскалившись выдавил из себя Ишигами, крепко держа палочки в зубах. — Йы шофшем офалсел уше! — странный инопланетный лапше-палочный язык был весьма труден для понимания, но Цукаса смог разобрать из этого что-то похожее на «Нет, ты совсем обалдел уже!». — Ну почему же сразу обалдел? Всего-то хочу заставить тебя поесть. — Йы уше сафолфал мейя! Я и сам мофу поесфь! Фафвифи мейя! — Ни слова не понял, — пожал плечами Цукаса и одним легким движением вытянул палочки изо рта Сенку. Тот в ответ нахмурился, пожевал и проглотил лапшу и сразу полез объясняться: — Я сказал, что ты меня достал. Развяжи меня и я сам по- Одно быстрое движение руки и лапша снова чудесным образом появляется во рту Сенку. В этот раз лапши было больше. Ощутимо больше. Да настолько, что даже повозмущаться не получалось. Ещё и кусок мяса попался крупный. Ученому пришлось недовольно все это жевать, злобно зыркая на Цукасу алыми глазами. — Цукаса, ты невыносим. То с оружием на всех бросаешься, то с этой лапшой дурацкой… Ещё раз говорю, я не ребенок, я могу поесть и сам! — Сенку. Ты тоже невыносим, если ты не знал. — Что?! А я то тут при чем? — Ну а как же. Взял, пропал на двое суток, заставил нас всех поволноваться, — подметил Цукаса, хмуря брови. — А теперь даже заботу принимать не хочешь. Невыносимый ты, Сенку. — Ой, хватит преувеличивать. Вы там все по уши Персеем заняты, кому я нужен там. Без меня хорошо справляетесь. И вообще… Но снова Сенку не смог договорить, прерванный безжалостным вторжением лапши в ротовую полость. Ученый начинал закипать от злости. Он злобно зыркнул на Цукасу, чувствуя, как щёки краснеют от злости. Какая наглость! А Цукаса что? Взял, закрыл глаза, да сидит хмурый, словно он вовсе не при делах. — Тогда и тебе пора перестать преувеличивать. Да, ты не ребенок, но ты все ещё человек, который не спал и не ел двое суток. Вряд ли тебе можно доверить что-то тяжелее карандаша в руки. — Кхе… И с чего ты вообще взял, что я не спал все это время? — хмуро заметил Сенку, чувствуя, как из-за еды его тело становится ещё тяжелее. Сочетание усталости и относительной сытости — последнее, чему сейчас мог радоваться луковолосый парень. — Может я тут сладко спал всю ночь, свернувшись над своими чертежами, м? — А ты лицо свое видел? — Цукаса приоткрыл один глаз и потянул в сторону ученого ещё один кусочек мяса с лапшой. — Как грубо… — вскинул бровь Сенку, оценивающе глядя на то, чем ему тут тыкают в лицо. — Я наелся. — Последний кусочек, давай. — Не хочу. — Сенку… — Я сказал не хочу, значит я не хочу. Я. Наелся. — Ты съел очень мало, ты не ел двое суток… Разве это рационально, так голодать? Сенку усмехнулся, закрывая глаза и пожимая плечами. — Какое ж это голодание, если я только что поел? — приоткрыв один глаз, ученый глянул на собеседника и чуть прищурился. — А вообще. Это нормально, когда человек после долгого времени без еды ест сначала мало. Это защитный механизм такой. Сьем больше — заворот кишок будет, останетесь вы без единственного научного мозга в царстве Науки. Ну ладно, с Хромом, но не скажу, что он может построить что-то из нашего времени, в отличии от меня. — Ну что ж… Раз так, то ладно. — Цукаса отставил миску с лапшой и мясом в сторону и посмотрел на Сенку. — Ты больше не обижаешься? — На что? — На то, что ты оказался в таком положении. — Я подумаю, — Сенку окинул взглядом Цукасу, а следом метнул взгляд на львиную шкуру, все ещё связывающую его. — Развяжи меня. Ничего не ответив, Цукаса вздохнул и очень медленно лёг рядом с Сенку на спину. Он устремил свой взгляд в потолок пещеры и сложил ладони на животе, вслушиваясь в ошарашенную тишину. Сенку был в шоке. И как это понимать?! То есть, развязывать его никто не планирует? — Цукаса. В ответ тишина. — Эй, Цукаса. Снова тихо. Только еле различимое жужжание лампочки слышно. — Эй, ты же развяжешь меня? Алло-о-о! … — Приём, приём, Сенку-станция с планеты Земля вызывает Марс, э-э-эй, приём! — Вот я тебя развяжу, — начал тихим и размеренным голосом Цукаса, — и ты прилипнешь опять к своим бумажкам. И не будешь спать ещё черт его знает сколько времени. А потом загнешься, а Тайджу с Суйкой будут плакать и думать, что ты умер. — О боже… — Я думал, ты атеист. — Цукаса, что за поток идиотских мыслей! Я не такой придурок, как ты думаешь. Я знаю, когда мне стоит остановиться, — недовольно бормотал Сенку. — Третий год я уже жив-здоров в этом каменном мире, а первые пол года и вовсе в одиночку выживал. Я очень хорошо знаю свой организм! А теперь развяжи меня. — Поспишь и развяжу, — коротко ответил Цукаса и закрыл глаза. Сенку затих. Его глаза были сосредоточены на лице собеседника. Острый нос, острый подбородок, гладкий лоб, слегка пухлые губы и невероятно длинные ресницы. Со стороны, вот так вот лежа на полу с взлохмоченными длинными волосами, падающими и на лицо, и на плечи, и на пол, Цукаса скорее походил на какую-нибудь античную статую великого скульптора, чем на упрямого придурка с нечеловечески-дикой силой. Ученый фыркнул и вновь нахмурил брови. И что этот Цукаса к нему вообще сегодня пристал? Чего он вообще хочет добиться? Уважения от Сенку? Да нет, не получается, он все делает наоборот, только выводит из себя и всё. Хочет выставить себя хорошеньким и добреньким? Да смысла в этом особо и нету никакого, Сенку абсолютно плевать на это, он и так сразу поймет, если Цукаса попробует расположить всех к себе ради каких-то корыстных целей. Хотя и причин для этих самых корыстных целей у него нет. Может, хочет загладить вину за то, что когда-то убил ученого? Тоже нет, они давным-давно квиты по этому поводу. Какие же люди сложные… — Эй, Цукаса. Развяжи меня и дело с концом, не буду я к своим чертежам лезть. В ответ силуэт Цукасы даже не дрогнул. Он лишь размеренно дышал, словно погружался в сон. Это несколько напрягло Сенку, но он ещё не был уверен в своем предположении. — Эй… Цукаса. Ты меня слышишь? Тишина… Неужели уснул? — Цукаса! Молчит. Только дышит и все. Даже ресницы не дрожат. Реально уснул. Чертов Цукаса! — Ты что, прикалываешься надо мной?! Это вообще не смешно. Цу-ка-са! Цукаса! Приём! Развяжи меня и спи себе в своё удовольствие! Ругань Сенку вообще никак не напрягала сильнейшего примата среди старшеклассников. Он как лежал своей большой тушкой рядышком, так и лежит. — Придурок… — пробурчал в конце концов Сенку, поворачивая голову прямо и тоже глядя в потолок. — На десять миллиардов процентов точно идиот. Проигнорировать такое смелое высказывание Цукаса не мог, даже если и не был в сознании. Одно его лёгкое движение, и его рука лежала поверх Сенку, как бы, приобнимая того во сне. Парниша и пискнуть не успел, как оказался прижат к горячему телу Цукасы. Дышать опредененно стало тяжелее. — Вот ты черт, а…! Только и мог кряхтеть Сенку, чувствуя на себе приличный вес сильнейшего школьника. Одной руки хватало, чтоб придавить щуплого ученого. Но, сделать с этим Сенку ничего не мог. Скинуть нарушителя личных границ было буквально невозможно, как и выползти из чужих объятий самостоятельно. Голос тоже вряд ли помог бы. На всякий случай, он даже это проверил, то ли крикнув, то ли пискнув пару раз «Цукаса, отпусти», почти что Цукасе на ухо. Никакой реакции не последовало. Сенку изнеможденно вздохнул, закатив глаза. И вот повисла в пещере тишина. Где-то впереди, за ее пределами, все Царство Науки уже легло спать. На небесах сверкали ярко звезды, так и манямза собой. А внутри пещерки светила тусклая слабая лампочка. Было свежо, легкий ветерок обдувал лица юношей, лежавших на холодном полу. Бумажные чертежи лишь слегка колыхались от этого легкого ветра. Царило спокойствие. Размеренное, тихое, ночное спокойствие. Мысли Сенку роились в голове плотным клубком, держа его в сознании. Где-то в уме он метался от размышлений о человеческой натуре, до математических расчетов, а следом сразу куда-то на крыльях мечтаний улетал куда-то в космос, то и дело возвращаясь обратно к людским проблемам. Но медленно, мысль за мыслью, клубок размышлений ученого расплетался. Идеи раскрывались в его голове, а следом покидали его разум, оставляя после себя лишь воспоминание. Веки становились все тяжелее с каждой минутой. То и дело глаза Сенку закрывались, отправляя парня одной ногой в эфемерное «Царство Морфея». Но Сенку каждый раз открывал глаза, уверенный в том, что рано ему ещё спать. Рано. Столько ещё нужно обмыслить. Однако, не мог же он вечно бороться со своим простым человеческим желанием поспать? Конечно нет. Каким бы гениальным и занятым он не был, он всего лишь человек, как и сказал Цукаса. А потому в один момент он просто сдался. Закрыл глаза и спокойно вздохнул. Сон победил и его. Сильнейший и умнейший дуэт человечества был усмирён самым спокойным временем суток — ночью.