Вечер искренности

Руслан, измотанный, буквально ввалился в квартиру, сбрасывая на пол куртку и спешно избавляясь от кроссовок Balenciaga. Тишина, одиночество и простор обрушились на него, как и панорамный вид на мерцающие башни Москвы-Сити. Обессиленно рухнув на кровать, он застонал. Как же всё заебало. Непрерывный шум в ушах после выматывающего дня, а в квартире – давящая, могильная тишина. Ему правда не нужно было всего этого: ни денег, ни популярности, ни всеобщего признания, ни музыки. В голове – ни единой мысли, что могло бы вернуть его в строй, хотя бы просто порадовать. Он словно в этом состоянии уже недели, если не месяцы После выхода альбома, на который он убил полтора года, почти не смыкая глаз, критики и часть слушателей назвали его "проходняком". Из дома он почти не выбирался, устав от навязчивого внимания и наглости фанатов. В личной жизни тоже не канало. Единственным развлечением оставались стримы друзей, на которых он хоть немного отвлекался и смеялся. Но даже они в последнее время заканчивались искренними разговорами и слезами. Правду говорят — не в деньгах счастье. Если бы он только смог, никогда бы не стал медийкой. Но уже слишком поздно. Собрав остатки воли, Руслан прервал бесконечный поток мыслей и поднялся, чтобы достать из холодильника флеш. Отсутствие кого-либо рядом давило на плечи, оставляя неприятную горечь в груди и заставляя ледяные мурашки бегать под кофтой. Сознание отказывалось мириться с тем, что после ежедневной толпы людей, узнающих его на каждом шагу, так же после концертов с тысячной аудиторией, он возвращается в пустую квартиру. Может и правда хотелось позвать кого-нибудь, поговорить по душам, выплеснуть накопившееся напряжение и опустошение. Он жаждал чего-то, что вызвало бы хоть какую-то эмоцию, хоть какую-то разрядку, чего-то нового. Эта всепоглощающая пресыщенность убивала его изнутри, превращая жизнь в вечную рутину и апатию. Несмотря на усталость, сон бы точно не пошёл, и он, закатывая перенапряженные глаза, сел на диван. Даже не включив ноутбук, стоявший на прозрачном столике, он просто уставился на расплывчатые огни машин и чужие окна. Глаза постоянно слезились, словно организм требовал выпустить скопившуюся боль. Тыльной стороной руки он вытер влагу с глаз, теребя перочинный ножик, что до этого лежал в кармане. Внезапно острая боль пронзила щеку. Нарастающая пульсация оказалась отрезвляющей и даже… близкой, если так можно сказать. Похоже, за годы своей болезни он уже свыкся с этой болью. Открыв контакты на айфоне, он прищурился от яркого экрана и затупил. В голову пришла внезапная, безумная и, казалось, нереализуемая идея. Но попробовать стоило. Один звонок. Два гудка. — Алло, Дань. Я слышал, ты в Москве. Можешь приехать? — После долгого комка в горле, бассил. После пару секундного молчания, в трубке послышался выдох. — Ты так тактично предлагаешь перепихнуться? — рассмеялся парень, вызывая у Руслана слабую полуулыбку. Знакомый голос всегда вызывал глупую ностальгию. — Да один раз всего было, подумаешь. И дрочка не в счёт. Не я виноват, что ты после концертов такой заряженный, — прохрипел он, шмыгая и вставая с дивана и снова падая на кровать, прихватив банку энергетика. — Пидорас. Ты там же? И меня опять не будет выгонять администрация? — Нет, нет. Я тебя впишу. Ну, если только придёшь не с пустыми руками, — прикусил он губу, скорее по привычке, чем от волнения. Хотя в голове уже всё смешалось. — Да я и так слышу, что ты пил. По Покров опять плачешься? — Нет, Даша Дошик грудь уменьшить хочет. — Ну-ну, понял, понял. Жди, короче, — в трубке раздались гудки. Тушенцов и сам не ожидал, что всё пройдёт так гладко. Видимо, Даня был в отличном настроении, даже не хотелось мороси́ть. Они редко общались после затяжного конфликта, но теперь, хоть и редкими встречами, восстанавливали доверие и старую дружбу. Очень близкую дружбу. ∆∆∆ Кашин закрыл дверь и протянул руку в крепком рукопожатии. Он всё никак не мог привыкнуть к этим бездонным чёрным глазам. А теперь к ним прибавился усталый взгляд и синяки под глазами. Казалось, Руслан даже похудел в лице. Хотя Даня и сам немало сбросил после тура. Хозяин квартиры облокотился спиной о стену, слегка улыбаясь. Видеть перед собой желанного гостя было приятно, а от крепкого рукопожатия по телу разливалось тепло. Хоть с другой причёской, но больно знакомые черты лица и изменения во внешности рассматривать интересно. Даня был рад будто сильнее, это было заметно по его активности, и он потянулся обнять друга. — Чёт ты совсем приуныл, Русь. Тру инфа с ТикТока, — хлопнул он Руслана по спине и, отстраняясь, обхватил его за плечи, что стали заметно шире. — А ты раскабанел, бля. Кайся, сколько девчонок в перерыве на подход просят подстраховать в приседе? — В зале тот был совсем недавно, и мышцы ещё не отошли от напряжения, отзываясь лёгкой болью при сжатии и более сильной при использовании. Так ныло почти всё тело, Тушенцов не жалел себя на тренировках. К счастью, для этого не нужно было выходить на улицу – всё было в этом же здании. — Да он пустой почти, чё. Жаль, Артур Ебабич не ходит, устранил бы старого конкурента. Я не прощаю врагов, — Оттолкнулся от стены, проходя дальше в квартиру. — Чё принёс? — он обратил внимание на пакет в руках Дани. — Да по хуйне. С дома вискарь взял, а то ты время видел, я хуй что куплю, и похавать немного, — поставил Даня пакет на стол, поправляя волосы. — Не дай бог, это не дотстеры. ∆∆∆ — Да не, я давно понял, что в этом счастья нет, типо. Ты тогда прав был, — закончил Руслан фразу и почувствовал нарастающий горький ком в горле, из-за которого голос становился глухим и дрожащим. Бутылка была уже пуста, а в небоскрёбе напротив горело всё меньше огней. — Ну я слушал альбом, кстати. Вполне годный, есть стилёк. На нём в одном ВК уже лям слушаний. Ахуенно поработал, я считаю. У меня сингл вот вышел на днях, уже в чартах, ребята бешеные просто, — если в начале посиделки парни сидели по разным краям дивана, то сейчас почти вплотную. — А чё за порез? — Даня коснулся пальцем застывшей крови на щеке Руслана, который подпёр другую щеку кулаком. — Да прям перед твоим приездом тупанул чёт. Царапина просто, забей, — Внезапно стало жарко. То ли от выпитого спиртного, то ли от близости Дани. Они давно так не сидели вдвоём по душам, слишком давно. Чувство грусти смешивалось с душевной близостью, и выходило хуже, чем вид пасты с креветками из Додо. — Бля, ты же не против? — хрипло, не совсем спрашивая, прошептал Руслан и поцеловал Даню, одной рукой хватаясь за диван, а другой едва касаясь его затылка. ∆∆∆ — Честно, по дороге сюда не думал, что ты отдашь инициативу, — бросил Даня, не отводя взгляд на лежащего парня, теребившего резинку на шее. — А ты дохуя думаешь о том, как я тебя трахаю? Может, не зря тогда засомневался в "Splatterhouse"-туре насчёт своей ориентации? Я до сих пор уверен, что это после подсобки на одном из концертов нихуя не трюк с майонезом был у тебя на штанах, и Аня странно смотрела, — немного подвинулся он, подминая под себя подушку, глядя на блеск в глазах стоящего. — Камон, ты сам говорил, что я активный, когда речь о концертах. И вообще, наш тот раз – это случайность. Ты расстроился из-за фонтана в Ачинске, а я не хотел, чтобы ты концерт кислым таблом перекрывал, понял? — без особого старания оправдывался Даня, залезая на кровать и подползая к Руслану, смеясь над абсурдностью происходящего. Можно было бы и поверить, но это воспоминание не уйдёт от него до могилы. — Ну да, да, понял, — потянул Руслан его на себя, улыбаясь и чувствуя, как матрас прогибается под чужим весом. — Малышка, делай это так, чтобы мне было боль-но, — вспомнил он свой же недавний трек, напевая в губы Дани. Кашин навис над ним, целуя первым, только на этот раз грубее, как и просил старший в двух-трёхчасовом разговоре. Опираясь на локоть, рыжий разминал кистью плечо и трапецию, отзывающиеся приятной болью. Брюнет прокусил губу и слизывая кровь, когда почувствовал, как широкая ладонь легла на его шею. Словно на пробу. Тушенцов накрыл её своей рукой, отдавая уверенность в действиях, сжимая ещё сильнее. Затем прохладные татуированные руки скользнули под плотную футболку рыжего, прижимая к себе ближе и поглаживая по телу, переходя чуть ниже. Он чувствовал мурашки под касаниями, давление на себе и колено между ног. Под рукой неприятно смещался кадык, затрудняя дыхание, а из-за нарушения кровообращения и без того пьяный мозг начинал затуманиваться, а покусанные губы немели. То, что надо. Через какое-то время Руслан отстранился, полуприкрытыми мокрыми веками глядя на Даню — Хочешь, отсосу, — еле слышно произнёс он, сдерживая голосовой порыв и откашливаясь под согласным взглядом голубых глаз. — Тольк не откуси, — сменил Даня позу, смотря, как парень встаёт на колени, раздирает кожу вокруг большого ногтя, тяжело дыша. — Ну, правила знаешь — на небрежных тёмных волосах отражался свет ночной столицы. Интересно, сколько съёмок порнухи тут было, пиздец. Старший прислонился лицом к колену, протираясь щекой о ткань грубых уличных штанов, тихо выдыхая. Рукой он провёл по внутренней стороне ноги и, наконец, снял давящую ткань. Обхватил рукой член, подрочив пару раз и заметив, как Даня запрокинул голову. Он немного облизал до головки и принял член в рот, слыша судорожный вздох и чувствуя руку на затылке, пальцы которой играли с прядями, чуть надавливая и задавая темп, наслаждаясь мокрым ртом. Слюна смешивалась с природной смазкой, становилась гуще и заполняла рот. Проглотив её не вовремя, поперхнулся, но рука Кашина не дала отстраниться. Наоборот, он толкнулся глубже под вибрацию стона Руслана, который с неконтролируемыми горячими слезами старался полностью расслабиться. Алкоголь в этом помогал. Иногда Даня отпускал его на самотёк, хотя бы отдышаться, ведь ему нравилось глубоко, да и тот не возражал. Тушенцов сам не до конца понимал свои эмоции в этот момент, но судя по собственному стояку, который даже не сравнится со страданиями Поднебесной, это явно… классно, в новинку, то, чего так хотелось. В начале тика похлопал младшего по лодышке -- на отходняк, но тот лишь замедлился и коротко надавил на жевалки. От боли тот нахмурился, жмуря глаза и почти капая слюной, но зато это быстро помогло. Как чит-код. Извинился тихим смазлым мычанием, подрачивая рукой и совсем скоро, не закончив, Даня его прервал, сиплым голосом подзывая на кровать. Красные колени в рваных джинсах выглядят неплохо, а судя по бугорку чуть выше, Руслану уже давно невтерпёж. — Раком — Коротко, ясно, без прелюдий. Кареглазому только этого и было нужно. Все это состояние вводило в какой-то транс, а теперь, когда не нужно было об этом думать, просто отпустить ситуацию и передать контроль хотя бы на полчаса, было безумно необходимо. Ни шуток, ни нежностей – оба устали, оба все понимали, оба хотели. Переглянувшись на долю секунды, старший стянул с себя низ, пока второй шарил в кармане в поисках лубриканта. Первый палец скользнул довольно легко, второй – чуть сложнее, на третьем, немного растянув, рыжего прервало хриплое: "Да вставляй уже, я ж не баба". Хмыкнув и доверившись этому нетерпению, нанес еще смазки и вошел до конца, замер на миг, давая привыкнуть, чувствуя жар и узость стенок, сдерживаясь, чтобы не начать двигаться, пока снизу слышался яркий стон. Больновато, но хоть раз в жизни стоило попробовать. Ужасно хотелось прикоснуться к себе, но пока, под нарастающие толчки, он наслаждался тем, что было, – еще можно было терпеть. Чувство заполненности внутри оказалось странным и непривычным, но весь спектр ощущений проявился в полной мере, когда нашел этот комочек нервов. Руслан совсем не сдерживался, и ему даже в голову не приходило, зачем бы это делать здесь и сейчас. – Ну ты и жопу накачал. Подрабатываешь? – Шлепок по ягодице снова вызвал необычные ощущения. Инстинктивно тело сжалось от боли, но приходилось контролировать себя, чтобы не зажаться. – Рот закрой, пидорас, – голос у обоих давно охрип. Руки затекли держать голову, сильнее сжимая простынь. – Обиженных в жопу долбят, – будто читая мысли, он завел забитые руки за спину, заламывая и фиксируя их. Мышцы снова гудели, к этому добавился еще и болезненный залом. Но когда менты так крутят, приятного мало. Лишенный опоры, он сильнее прогнулся в спине, и толчки ощутимее давили на простату. Дышать в простыню было неудобно, его кусали куда-то в трапецию, почти в шею, вдавливая рукой в подушку, слегка поглаживая. Голубоглазый, чувствуя приближение разрядки, дрочил и нижнему в такт. Так хорошо, что до слез и громких стонов – подушка прекрасно с этим справлялась. Руслан кончил рыжему в руку, а тот, спустя еще пару толчков в пульсирующую дырку, излился следом внутрь. – Гандон ебаный, теперь в душ идти, – разорвал тишину он спустя пару минут, еле слышно проклиная. – Даже не спросил, есть ли тут вешалки, нищие, – повернулся к младшему, понимая, что тому до пизды, и забавляясь. Поднялся, протирая опухшие сонные глаза, схватил из шкафа домашние вещи. – Как оклемаешься, переоденься в домашнее, – показал на полку, но это осталось без внимания. – Мокрые салфетки, если что, на столе. – Оке-ей, Русь, – с длинным выдохом произнес он наконец, растягиваясь на кровати и потирая глаза. Что тоже оказалось бессмысленным, ведь Руслан уже ушел в другую комнату. ∆∆∆ Парень вошел в комнату тихо, теребя мокрые черные волосы, и увидел развалившегося Даниила. У них был почти одинаковый размер одежды. Он сел на свою сторону кровати, устремив взгляд на улицу. Ему давно не было так спокойно. Да, выебан, но счастлив. Планы отсидеть пока откладывались на неопределенное время. – Мда… Батя Дрейка был прав, ха-ха, бля, – засмеялся стример позади. Значит, не спал. – Ну да, я сосал!.. Теперь… – наигранно огрызнулся он, повернулся и лег, накрываясь тяжелым одеялом. Даня перемещается, положив голову на грудь. – Комбо этой ночи с холодным душем дало мне ульту. Чувствую себя ахуенно, спасибо. – Если бы я в 19 лет узнал, что могу кайфовать в Сити за то, что выслушаю и выебу топ-2 музыканта (после меня), и по совместительству своего лучшего друга, на тот момент, я бы себе ебло сломал – и от счастья, и от гомофобии, – поделился первыми мыслями Даня, почти отключаясь. – "На тот момент"? А ты не разошелся, подонок? И у меня вроде вдвое прослушиваний больше, чем у тебя, мистер топ-один, – шутливо легонько ударил по груди рыжего. – Ой да ладно тебе, сладкий, – захохотал тот, подначивая, сказав это слишком слащаво и противно, и провел пальцами по руке с татуировкой черепа и костылей. – Урод блять, ни капли уважения, сейчас на ковре в коридоре апартов спать будешь, – лениво толкнул его ногой, улыбаясь. – Тоже тебя люблю, брат, – подытоживает диалог, выдыхая, переворачиваясь, обнимая Руслана, чувствуя свежесть и мяту, и проваливаясь в глубокий крепкий сон. Они выспятся, и все будет кайфово. Русик отойдет, не ссыте. А я, видимо, вскроюсь иксдэдэ