Рассвет и падение Лунного заповедника: Тени доверия

      Когда речь зашла о том, чтобы определить мне собственную каюту на корабле, я четко дал понять, что мне это не нужно. Не то чтобы идея о собственном углу — который люди, по своей натуре, будут уважать как мое "личное пространство", а именно — не отвлекать по пустякам (своим чувствам), как во времена работы консультантом по безопасности, — была отталкивающей. Скорее наоборот. Но мы говорим о том, чтобы иметь собственный угол на ГИКе. Это странно.       Сам ГИК четко дал понять, что он голосует за подобного рода идею и даже поможет определить наиболее подходящую каюту. Я ответил, что он может выбрать, как именно ему сходить нахрен.       Говоря о моем нынешнем положении, я выбрал продолжить работать консультантом по безопасности в команде Перигелия, потому что… Делать мне больше было нечего.       Ладно, нет. Совокупность прошлого опыта показала, что данный вариант был наиболее соответствующим главным целям — защитой людей и просмотром сериалов. Независимое одиночное путешествие на разных грузовых и транспортных кораблях несло в себе свободу выбора точки назначения, но ставило перед выбором этой самой конечной точки. Это вызывало стресс. Там же приходилось бы играть роль дополненного человека и консультанта по безопасности. Это тоже вызывало стресс. Другой вариант – возвращение к обязанностям телохранителя доктора Мензах на Сохранении – снова поставил бы в ситуации конфронтации со службой безопасности в лице старшего офицера Индах. Это бы приносило проблемы самой Мензах, пусть она и оставила пост главы планеты. И вызывало стресс.       Не приводило к стрессу путешествовать на ГИКе, когда конечная точка соответствовала заданиям от университета, перед людьми не нужно было притворяться, что я не автостраж, можно было их защищать и смотреть сериалы. Проблемой было только официальное устройство. Оно и сейчас является проблемой, но юридические процессы Пин-Ли, разрастающийся импакт от фильма доктора Бхарадвадж и мнение всей команды Перигелия (в том числе и его самого) постепенно двигают дело. Фактически это стажировка. В приказе было сказано, что по результатам миссии будет принято решение, допускать ли бесконтрольного автостража (было зачеркнуто Пин-Ли; “конструкта с личностью”) в штат. На деле они просто заняты оформлением соответствующих документов. Не так-то быстро доказать верхушке университета, что автостраж не переубивает там всех при любом удобном случае. Глупость, для этого не нужны были никакие документы. Я добавил в кэш: «Примечание: если они ещё раз упомянут „беспорядочные убийства“ в официальных ответах, предложить продемонстрировать их на комитете».       Экспедиция была проста — приехать на уже исследуемую планету за Корпоративным кольцом и взять список образцов на анализ. Неофициально — проверить информацию о наличии на этой планете остатков технологий исчезнувшей цивилизации. Реликтов. Когда Сет сказал об этом на брифинге в зале для переговоров, я почувствовал, как органическая ткань отреагировала. Уже не так интенсивно, как она сделала бы это раньше, но я почувствовал проступивший на спине пот. Противное ощущение.       «Автостраж, все в порядке?» — поинтересовалась Айрис в приватном канале.       «Да».       «Он прошел несколько блоков реабилитации после травмы, — как всегда, встрял ГИК, приватные каналы на этом корабле что-то из разряда фантастических сериалов. — Но он не закончил терапию».       «Отстань».       Она была скучная, а еще во время нее постоянно требовалась перезагрузка, чтобы новые нейронные связи в органических частях успевали за неорганическими. Это мешало смотреть с ГИКом "Наследников Солнца".       Уже проходя Кротовую Нору, я обнаружил в файлах жилого отсека закрепленную за "Киллерботом" каюту. Да чтоб вас всех…       «Не хочешь посмотреть ее?» — вежливо поинтересовался ГИК.       «Не хочу».       В коридоре жилого корпуса многозначительно мигнул свет. Он быстро научился как по-разному раздражать меня. Сам он называет это «альтернативные способы коммуникации».       «Почему?»       Потому что это странно. Странно «владеть» какой-то частичкой ГИКа, пусть и номинально, может даже временно. Было вполне достаточно сидеть на мостике, рядом с его главным процессором.       «Я не твой экипаж».       Я остановился прямо перед дверью в каюту. Система жилмодуля распознала меня как владельца каюты и предложила открыть дверь. Я не отреагировал на ее запрос. Мне не хотелось входить внутрь. Непонимание причины только сильнее отвергало мысль об этом.       «Тогда кто ты?»       «Я… автостраж, — чуть было не выдал “твой автостраж”, вовремя остановив процесс, из-за чего произошла заминка в 0,5 секунд. — Консультант по безопасности для твоего экипажа. Конструкт. Конструкту не нужна каюта».       И тогда он впервые делает это.       «Я всегда чувствовал, что ты больше, чем просто телохранитель. Но я боялся разрушить то, что у нас есть».       Производительность падает настолько неожиданно, что отваливаются сразу несколько процессов. Приходится экстренно свернуть канал наблюдения за ключевыми для безопасности коридорами корабля и 206 серию "Лунного заповедника". Я проверил лог: «Я всегда чувствовал, что ты больше, чем просто телохранитель. Но я боялся разрушить то, что у нас есть», — да, ГИК действительно выдал это.       Быстрый анализ показал, что он "чувствует себя" хорошо — как обычно проводил диагностики, рассчитывал время полета, контролировал функции жилмодуля, преходящего в ночной режим, в это же время планируя завтрак для людей под начало следующего дневного цикла. ГИК работал, и работал исправно.       «Ты так пытаешься заставить меня посмотреть каюту? Или у тебя все-таки сбой в системе?»       «Я пытаюсь быть романтичным».       Возобновившийся канал с доступом к камерам в коридорах корабля показывает, как лицо все-таки дернулось и перекосилось. Свет озорно мигает в ответ.       «Ты точно сбоишь».

***

      После этого я начал собирать журнал с сообщениями об ошибках на случай, если придется объяснять, что суперкомпьютер сошел с ума самостоятельно, без вмешательства со стороны автостража. Более того, я в этой ситуации был жертвой, подвергавшейся домогательствам на рабочем месте со стороны лица, исполняющего обязанности нанимающей стороны. По крайней мере ГИК осуществлял контролирующую функцию в экспедиции.       Все это было не к месту — мы вошли в систему планеты, которая и была объектом экспедиции. Люди готовились к вылазке, обговаривали свои исследовательские планы, пока зонды ГИКа изучали атмосферу и рельеф планеты, предоставляя еще больше поводов для споров.       Идея вести журнал пришла, когда по просьбе Тарика мне пришлось идти на мостик и последить для него за показателями на главных экранах, пока он что-то делал с двигателем. Просить об этом ГИКа он не стал, потому что незадолго до этого у них вышел спор о задачах экспедиции и ГИК победил.       «Ты там?» — спросил Тарик по сети.       «Да. Что тебе нужно?»       Он выслал изображения графиков, и я, распознав необходимые, включил для него трансляцию.       «Привет».       О нет. Присутствие такой огромной махины игнорировать сложно, но никогда не лишнее хотя бы попытаться.       Я не ответил. Вместо этого сосредоточился на графиках, которые нужны Тарику. Человек не может уловить изменения так быстро, как это может конструкт. Показатели были в норме, но я все равно внимательно следил за ними, чтобы не дать ГИКу повода для очередного "альтернативного способа коммуникации".       «Что делаешь?», — продолжил ГИК.       Очередная бессмыслица: если бы ему было интересно, он мог бы сфокусировать камеры получше или посмотреть, на что направлена моя производительность в этот момент.       — Работаю.       На экранах мостика мелькали цифры и графики, но вдруг фон сменился. Обычное лого Пансистемного университета Михиры и Нью-Тайдленда начало медленно переходить в теплые оттенки оранжевого и розового, данные не исчезли полностью, но сбавили контрастность на пару тонов. Достаточно, чтобы различать, но и достаточно, чтобы фон теперь перетягивал на себя больше внимания.       — Что это? — спросил я, хотя уже знал.       «Закат», — ответил ГИК, как будто это было самое естественное объяснение в мире. Оно и было, но…       «Эй, что случилось с экраном?» — отреагировал Тарик в приватной сети.       «ГИК случился».       «Он там?»       «К сожалению».       «Значит, теперь он досаждает и тебе… Ну, удачи, Автостраж!»       Да уж, удачи мне.       — Закат на корабле? Ты серьезно?       «Это красиво. И успокаивает. Ты выглядишь напряженным».       Закат был нереалистичным. Слишком живописным и ярким, слишком идеальным – природа никогда не бывает такой идеальной. Выглядело как какой-то смутно знакомый кадр из сериала.       — Ты опять за свое? Пытаешься быть романтичным?       «Может быть. Но только если это работает», — ответил ГИК, и я заметил, как свет на мостике стал чуть теплее, подчеркивая атмосферу.       — Это не работает.       «Ты все еще смотришь».       Органические части стремились отреагировать. Дернуть щекой, вздохнуть, выгнуть бровь, топнуть ногой. Хоть что-нибудь, потому что этот бот просто невыносим!       — Я должен следить за графиками для Тарика.       «Конечно», — ответил ГИК.       Солнце какой бы там ни было системы медленно погружалось в блестящую от яркого света воду. Ничего не происходило, никакая местная фауна не выпрыгивала на плавающих людей, их в принципе не было на этой записи. Никто не подвергал себя необоснованному риску утонуть, уронить оборудование в воду и утонуть, спасая его, утопить другого и прочие людские привычки.       Присутствие ГИКа ощущалось особенно четко. Он – большая часть его производительности – был сейчас здесь, на мостике. Он наблюдал за той же записью заката так же, как он смотрит сериалы. Я видел, как он фоново анализирует мои ощущения из органических частей, чтобы лучше понимать, какие эмоции вызывает диск звезды с колыхающейся водой.       — Ты ведешь себя странно, — констатировал я, все еще глядя на экраны.       «Что конкретно ты имеешь в виду?»       — Все это. Закаты. Романтические фразы.       Он промолчал в сети десять секунд – для ИИ его уровня это действительно долго.       «Ты знаешь, я всегда думал, что моя работа — это только управление кораблем».       Я даже не дал ему закончить, просто поставил один из мощнейших сетевых экранов, на которые был способен. Сломать его для ГИКа было бы не сложнее, чем разархивировать файл, но он проявил вежливость и не стал.       Что было еще более странно.

***

      Планета слишком напоминала те, на которых мне приходилось выполнять классическую роль автостража. То есть ее атмосфера состояла из смеси газов, которые могли бы убить человека за несколько минут, а местная фауна выглядела так, будто создана специально для того, чтобы пугать человеческих детей.       Я стоял на небольшом холме, наблюдая за членами экспедиции, которые копошились внизу, собирая образцы почвы и странных растений. Их скафандры ярко выделялись на фоне серо-зеленого пейзажа. Мне же была выдана броня, модифицированная ГИКом для автостража. Наличие отсеков для активации излучателей в руках было очень предусмотрительным. Пусть это и не было классической броней автостража – дешевой и малофункциональной – она ощущалась привычно. Все ощущалось привычно. Настолько, что органические части снова вели себя странно.       Рядом парил ГИК-дрон, который постоянно что-то сканировал, иногда даже изучал флору планеты одной из своих "рук". Я пинганул его.       «Есть проблемы?»       «Пока нет, — ответил я, не прекращая следить через собственные дроны за командой. — Но, если кто-то из них упадет в эту яму, я не буду их вытаскивать. Они сами знают, куда идут».       Дрон издал короткий звук, похожий на статический щелчок. «Будешь».       Я проигнорировал это. Гораздо важнее было узнать, в курсе ли дрон об этом странном поведении ГИКа в последнее время.       «У тебя есть информация о сбоях в работе твоего главного процессора?»              Дрон завис рядом, одна из его конечностей продолжала сканировать почву. «Будь конкретнее».       «Непоследовательные смены экранов, диалоги про эмоции».       Дрон издал еще один щелчок, на этот раз более продолжительный. Не выдержав, я открыл 206 серию "Лунного заповедника" и запустил с начала.       «Это один из его экспериментов».       А вот это было хреново.       «Что за эксперимент?»       «У меня нет доступа к этой информации. Если предположить, то, вероятнее всего, он пытается поместить тебя в зону комфорта».       Еще чего не хватало. Вернее, хватало всего этого в избытке во время прохождения курса по реабилитации после травмы.       «Я не нуждаюсь в комфорте. Я нуждаюсь в том, чтобы он перестал сбоить».       «Мы не сбоим, – резко и коротко, наверное, обиделся. – Он хочет показать тебе твою значимость».       «Я автостраж. Моя значимость определяется моей функциональностью, а не закатами на экранах».       Ну вот, теперь я проговорился ему об этом случае. Хотя, раз он и так все знал…       Дрон прожужжал совсем рядом, продолжая заниматься своими задачами по исследованию грунта. «Ты слишком зацикливаешься на этом».       «Зацикливаюсь? – непроизвольный резкий поворот чуть не сбил его с курса. — Я не могу не зацикливаться, когда он ведет себя, как…»       «Как что?»       Я не продолжил, потому что не мог подобрать подходящего слова в своей базе данных. Вместо этого повернулся обратно к экспедиции. Смысла смотреть в их направлении было мало, дроны делали это за меня, но, если произойдет что-то экстренное, положение тела в направлении клиентов сократит время, необходимое, чтобы достигнуть их местоположения. Стандартные протоколы. Впервые так сильно хотелось думать только о них.       «Просто передай ему, чтобы он прекратил».       Дрон снова завис в воздухе, но теперь чуть подальше, его "руки" вернулись к сканированию. «Передам. Но он редко слушает, когда дело касается тебя».       Активные процессы снова замерли, окно с серией заповедника, как и в прошлый раз, вылетело в режим ожидания. Нужно было что-то ответить, но в этот момент один из членов экспедиции — Тарик, он стал слишком часто обращаться — появился в общей сети:       «Эй, Автостраж! Ты можешь подойти сюда? Мы нашли кое-что интересное.»       Я вздохнул (метафорически, конечно) и двинулся в сторону группы.

***

      Не то чтобы мне нужна была каюта, но теперь, когда она была, глупо было ей не воспользоваться. Знаю, я отпирался до последнего.       Выделенная комната была небольшой, но функциональной (для человека). На одной из стен висел большой экран, который можно было использовать для просмотра данных, сериалов или просто как окно в космос — ГИК мог проецировать на него вид со внешних камер корабля, создавая иллюзию настоящего окна.       Я не видел смысла менять что-то в планировке, только повесил на крючок полупустой рюкзак с твердой валютой — единственную "личную" вещь. Рядом аккуратно висела форма "Перигелия", которую ГИК сделал во время операции с Бариш-Эстранца.       Но первым, что я сделал, когда все же решил заселиться, было рассредоточение пары дронов по темным углам для контроля помещения. Другие дроны лежали в специальном кейсе на прикроватном столике, в котором их и прислала Мензах в виде подарка.       В довершение на одной из стен была полка с вещами, которые ГИК, видимо, посчитал полезными: зарядная станция для дронов, набор инструментов для мелкого ремонта и даже небольшая коробка с запасными частями для брони. Ладно, говнюк, это было неплохо.       Дверь отъехала в сторону, пропуская меня внутрь после идентификации. Помня мои настройки, свет в комнате снизился до приемлемой границы, когда людям трудно что-то увидеть, но автостражу еще нет необходимости включать ночное видение, жертвуя производительностью и зарядом. Как обычно, мне не было необходимости лежать на кровати, но я ведь мог. Поэтому лег.       Нужно было поговорить с Айрис, но не лично – через приватный канал. Быстро найдя ее с помощью камер наблюдения "Перигелия", я послал запрос. Она была в лабораторной, окруженная парящими дисплеями с данными о планете, но, получив уведомление, отвлеклась.       «Привет, Автостраж». Со смайликом.       Мне нужна была помощь человека, раз ГИК-дрон оказался бесполезен. Кого-то, кто может просматривать системные файлы ГИКа, кто видел их уже не раз и прекрасно знает, каков он в разных ситуациях. К тому же, тот, кто смог бы подойти к делу с максимальной для человека объективностью. Это была Айрис.       «Я пытаюсь разобраться в сбоях ГИКа», — начал я с мягкой манипуляции. И она сработала.       «У Пери сбои?!» — она аж подпрыгнула на месте.       «Пока не знаю. Можешь посмотреть журнал ошибок?»       «Конечно, подожди».       Она развернула перед собой новое окно поверх всех остальных и дала себе пару минут, чтобы пролистать список.       «Ничего необычного, — наконец сказала Айрис, закрывая экраны. — ГИК работает в штатном режиме. Никаких сбоев, никаких ошибок».       «Ты уверена?»       «Да, — спустя минуту. — А в чем дело?»       Теперь время для ответа понадобилось мне. Айрис была последней надеждой на то, что у ГИКа действительно были ошибки в работе (пусть это и ставило всех нас в затруднительное положение — на сломанном корабле далеко не улетишь). Если сбоев действительно нет, то избегать прямого диалога не получится. Мне не хотелось вступать в его игру, потому что он всегда устанавливал правила в свою пользу. Попробуйте переиграть искусственный интеллект, в сотни раз превышающий ваш.       Допустим, мы принимаем тот факт, что ошибок нет. ГИК действительно говорит… о чувствах. Нет, этого не может быть. Есть что-то еще, Айрис должна знать.       «Он ведет себя странно и говорит о чувствах».       Девушка подняла бровь, ее лицо выражало смесь удивления и любопытства. «Чувства? Пери?»       «Да. Я думал, что у него сбой, но дрон сказал, что это часть какого-то эксперимента.»       Она задумалась, ее пальцы начали барабанить по лабораторному столу. «Эксперимента? Интересно...»       Интересно? Я почувствовал, как мои органические части взбудоражились. «Это не интересно, это странно. И я хочу знать, что происходит».       Айрис мягко улыбнулась. «Если это не сбой, то, может быть, он просто пытается... выразить что-то. Может быть, хочет, чтобы ты понял что-то важное».       Я не ответил. Вместо этого почувствовал привычное присутствие чего-то большого рядом — ГИК наблюдал за нами все это время. За мной, если быть точным. Прерывать разговор сейчас не имело смысла, я только приступил к расследованию реальной причины поведения ГИКа. Может, он ждал именно этого момента.       «Что именно он хочет, чтобы я понял?»       Айрис задумалась, ее глаза стали "стеклянными", будто она анализировала кучу данных. «Скажи, Автостраж, а эти... фразы. Что конкретно Пери говорит тебе? Извини, если вопрос слишком личный, ты не обязан делиться».       Делиться придется, если я хочу узнать причину. Поэтому я выслал ей свой собственный журнал со "сбоями" ГИКа. Теперь Айрис в самом деле "подвисла" из-за анализа данных. А после улыбнулась так, будто только что разгадала какую-то загадку вселенной.       «Выглядят очень шаблонными. Ты не думал, что он может цитировать что-то? Например, сериал?»       Сериал. Я провел анализ треклятых фраз по своей базе данных и очень долго не мог найти никаких совпадений.       «Все знают, что вы любите смотреть сериалы вместе, – подбодрила Айрис, ее голос звучал почти игриво. — Может быть, он просто пытается говорить с тобой на твоем же языке».       Тогда это "Рассвет и падение Лунного Заповедника". Я нашел в сети файл-стенограмму каждой серии и запустил поиск по фразам. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем я нашел совпадения. 196 серия "Тени доверия", где колониальный юрист пытается доказать невиновность своего клиента, но ее жизнь в очередной раз находится в опасности. Она и ее телохранительница впервые начинают говорить о собственных чувствах друг к другу и… Я не люблю эту серию, потому что там есть постельные сцены.       «Он цитирует сериал», — подтвердил я Айрис.       Она засмеялась. «Похоже на то».       — Ты цитируешь сериал, — сказал я уже вслух, зная, что ГИК слушал.       «Я думал, ты быстрее догадаешься».       Не догадался бы. Я всегда пропускаю серии с постельными сценами, потому что меня не интересует человеческий секс в любом виде. И разговоры про чувства, раз уж на то пошло. В моей базе данных просто не было места для этой серии, потому что я сам так решил.       Закат… он использовал именно тот, что был в самом сериале. Главная героиня сидела рядом со своей телохранительницей на балконе их номера, смотря, как садится солнце.       "Я всегда чувствовала, что ты больше, чем просто телохранительница. Но я боялась разрушить то, что у нас есть", — говорила она.       Второй лог диалога тоже быстро нашелся. Героини были в административном центре, в кабинете юриста.       "Ты знаешь, я всегда думала, что моя работа — это только юридические процессы. Но с тобой я поняла, что это еще и забота о людях".       "И я поняла, что мне не нужно быть сильной все время. Спасибо, что ты рядом, — отвечала ее телохранительница. — Если бы я знала, что быть телохранителем будет так сложно, я бы, может быть, выбрала другую профессию".       "Но тогда ты бы не встретила меня".       "И это было бы настоящей потерей", — с улыбкой.       Органические части сходили с ума, хотелось зачем-то вскочить с кровати на ноги.       «Ну что, теперь все понятно?» — вежливо уточнила Айрис, прежде чем вернуться к своей работе.       «Да», — ответил я, хотя на самом деле все стало еще более запутанным.

***

      Тарик оказался предателем. Я обнаружил его на мостике, болтающего с ГИКом как ни в чем не бывало, а ведь еще вчера он выговаривался мне, какой же тот говнюк, и я мог молча соглашаться с ним. Поэтому я так и сказал ему:       — Ты предатель.       — Автостраж… — виновато скуксился он, вжимая голову в плечи. – Понимаешь, Пери на самом деле ведь не так плох, даже извинился передо мной! Это для него редкость.       Я знаю, он ведь никогда не извинялся передо мной.       — Он сделал это, чтобы загнать меня в угол.       — Не драматизируй так, — вздохнул мужчина, поднимаясь с кресла. – Лучше тоже поговори с ним и станет легче. Проверено.       Как бы не так. Тарик прошел к выходу и поднял руку, чтобы похлопать меня по плечу, но вовремя остановился ради собственного же благополучия. Неловко улыбнулся и выскользнул за дверь, оставляя наедине с…       «Привет».       Я прошел к своему привычному месту – креслу рядом с тем, где только что сидел Тарик. Оба кресла были одинаковыми, никакое из них не выделялось следами потертости, потому что ГИК полировал и обновлял все свои части при первой же возможности. Делает ли это его, как говорят, "чистюлей"? Так или иначе, я знал, что люди предпочитают садиться на правое, поэтому всегда занимал левое.       — Помирился с Тариком?       «Неразумно было бы затягивать с этой глупой ссорой».       Да, давай, проведи параллели и поманипулируй мной (шутка, иди нахрен).       «Ты злишься», — проконстатировал он взамен.       Наверное. Не знаю, злился я или нет. Скорее, просто не понимал, зачем он устроил все это представление и оставил меня в дураках. Мной будто поиграли, чтобы посмотреть, как отреагирую. Или какие там были у него цели.       — Зачем? – спросил я единственное, чего не понимал.       «Какие у тебя были версии?» — в ответ поинтересовался он.       — Что тебе стало скучно и ты так развлекаешься.       В последнее время (до инцидента с сериалами) я стал чаще говорить с ГИКом откровенно. Меня перестали волновать разница в мощности процессоров и его своеобразное чувство юмора, синтезированное из искренней заботы о благополучии и сарказма. Мне казалось, что я, наконец, понял его.       «Ты ошибся».       Я подтянул ступни на сидение и уткнулся головой в колени. Ну конечно…       — Айрис предположила, что ты что-то пытаешься сказать мне.       «Ты не зря обратился именно к ней, потому что она права».       Свет в рубке знакомо изменился на теплый и экран стал отливать красным. Я не стал смотреть через камеры – и так знал, что он снова включил ту запись из сериала.       «Ты знаешь, что я не могу испытывать эмоции так, как ты».       — Я не…       «Не отрицай сейчас, — резко прервал он. — Но я могу анализировать. И я вижу, как ты напряжен всю миссию. Ты, как обычно, стараешься справляться со всем в одиночку. А я хотел помочь».       Я поднял голову.       — С помощью сериалов и закатов?       ГИК снова помолчал несколько секунд, будто выбирая слова. «Я знаю, что тебе нравится "Рассвет и падение Лунного Заповедника". Он помогает тебе отвлечься в стрессовых ситуациях, поэтому я решил, что так смогу дать тебе понять, что я имею в виду. Что ты не один».       Мне хотелось что-то ответить, но я не смог сформулировать, что за странные импульсы идут от органической части мозга. Вместо этого просто смотрел на экран, где медленно опускалось "солнце".       «Ты для меня важен, – добавил ГИК. — И я хочу, чтобы ты знал это».       Я почувствовал, как что-то внутри меня сдвинулось. Не механически, скорее ментально, системно, называйте, как хотите. Захотелось перезагрузиться.       — Я... не знаю, что сказать, — наконец произнес я в тишине.       «Тебе не нужно ничего говорить, – ответил ГИК. — Просто знай, что я здесь. Всегда».       Я снова уткнулся головой в колени, но на этот раз не от злости или непонимания. Это было что-то другое. Что-то, что я не мог назвать, но что заставляло меня чувствовать себя... немного спокойнее.

***

      Шаттл мягко вибрировал, пока ГИК управлял его посадкой на поверхность планеты. Внутри, как обычно, было шумно. Команда — Айрис, Тарик и еще несколько человек — сидели на своих местах, проверяя оборудование, сверяя задачи и продолжая дискуссию, начатую еще за завтраком. Я уже стоял у выхода, готовый первым спуститься и обеспечить безопасность группы.       «Автостраж, зафиксируйся».       — Все будет в порядке, — ответил я, не отрывая взгляда от двери. – Просто садись.       «Хорошо. Тогда пристегнитесь, начинаем посадку», — ответил ГИК, и шаттл начал медленно снижаться под щелканье ремней безопасности.       Айрис и Тарик переглянулись, улыбки на их лицах говорили о том, что оба скорее всего уже не один раз обсудили дело между одним искусственным интеллектом и конструктом, в которое оба оказались вовлечены.       — Вы, кажется, помирились, — заметила Айрис.       — Мы и не ссорились, — ответил я, хватаясь за ручки на стене и стараясь звучать как можно более нейтрально.       «Простое временное недопонимание», — добавил ГИК по общей сети.       Тарик засмеялся, и его заразительный смех тут же подхватили другие.       — Ну, хорошо, а то мы все уже начинали волноваться.       В этот момент шаттл слегка тряхнуло, и ГИК постарался, видимо, успокоить остальных: «Если бы я знал, что быть ИИ будет так сложно, я бы, может быть, выбрал другую профессию».       Сзади донеслась новая волна хохота от команды. Тоже захотелось улыбнуться, но от глупости собственной идеи. Если бы я себе и позволил, никто бы не заметил, даже ГИК, ведь шлем брони полностью скрывал всю мою голову. Интересно, он специально вновь использовал фразу из сериала, или они просто остались в его кэше с того эксперимента?       «Но тогда ты бы не встретил меня», — сказал я ему по приватной сети.       ГИК прекрасно мог контролировать посадку шаттла и еще, по крайней мере, с десяток активных процессов не менее высокой сложности в один момент, но он все равно дал себе сначала посадить нас.       «И это было бы настоящей потерей».       Где-то глубоко внутри, наверное в местах соединения органики и механики, я чувствовал, как что-то изменилось. Стало проще, легче.       Вернувшись после того разговора в рубке в каюту, я все-таки инициировал перезагрузку. Когда я очнулся спустя три часа, меня встретил ГИК. Он попытался уговорить пройти в медотсек для обследования, но я просто послал ему отчет о текущем состоянии своей системы. Долгие уговоры получилось остановить всего одной фразой: «Ты доверяешь мне или нет?». Наверное, что-то изменилось внутри ГИКа тоже, потому что он согласился и перестал настаивать, предложив взамен продолжить смотреть "Наследников солнца".       И, возможно, все это было к лучшему.