Главный тот, у кого ствол

      — Легче, пожалуйста, — прошу, утыкаясь в татуированную шею, постанывая и прикусывая ее. Пока в меня в прямом смысле долбят, не реагируя на мои просьбы, и единственное, что мне остаётся, это попытка расслабиться, но долгое отсутствие секса даёт о себе знать. Жгучая боль с начала акта не отступает в том месте, которое сейчас нещадно таранят со звериным рыком, и даже обильное выделение смазки слабо помогает. На моих глазах выступили слёзы, когда альфа ускорился, изменив позу, врываясь в меня еще глубже, заставляя скулить громче. Скрип кровати и мой жалобный вой только разгорячил и так заведённого альфу, который после пары фрикций гортанно кончил, оставаясь во мне, скрепляя нас вместе на пару часов. В которые я буду медленно покрываться от семени альфы, пока он будет блаженно порыкивать, чувствуя приятные стимуляции внутри меня. Потихоньку приходя в себя, альфа начинает меня целовать, извиняясь таким образом за несдержанность, уделяя особое внимание метке на шее.       Поставленной год назад в зале суда, когда моему альфе дали пять лет за кражу со взломом. Именно я сидел месяц за этим делом, которое оказалось серийным, что и добавило пару годков ему за решёткой.       Мне и моему напарнику приглянулась фирма «Воздух», которая устанавливала во всех вскрытых домах кондиционеры. Потребовалась ровно неделя, чтобы взять их с поличным. Тогда, целясь оружием в альфу, жизнь решила пошутить надо мной, и очередной порыв ветра донёс до меня запах моего истинного! Пока мой напарник задерживал других домушников в доме, альфа стал подходить ко мне, почуяв два фактора своей свободы: 1) я омега. 2) Я его истинный. Но альфа не учёл одного. Я верен своей работе, я давал присягу!       Твёрдым, но заикающимся от шока голосом я требую его остановиться и поднять руки вверх, но он ослушивается, самодовольно ухмыляясь. Его расчёт, что я пожалею своего истинного, проявив слабость, улетучился в тот момент, когда на улице прогремел выстрел, портя этот тихий вечер воплем альфы, упавшего на землю.       — Всё точно как по инструкции, — позже будет успокаивать меня мой напарник, уезжая за скорой в сопровождении. Ещё позже я сижу в кабинете начальника, докладывая всё то, что утаил в протоколе задержания. Семь лет работы в этом полицейском участке не прошли бесследно. Мы все тут как семья, но не та, что с коробки из-под хлопьев, а настоящая, где бывают как плохие дни, с криками и претензиями, так и хорошие, где все травят байки, перекусывая пончиками. Каждый раз смеясь, какое же это клише: коп=пончик.       Так что мое признание, что альфа оказался моим истинным, было поведано в тот же вечер, как я принёс протокол смены. Не знать своего истинного и встретить его — это как делить жизнь До и После. Почуяв однажды запах своей пары, уже не забудешь его ни через часы, ни через годы…       А течка, которая и так была сложна для организма в период гона, станет болезненной, и какой бы альфа ни удовлетворял потребность в этот период, этого будет мало. Мой начальник, познавший этот мир за свои пятьдесят лет, это понимал и со вздохом поставил передо мной стакан виски. Многие, кто лишился своих истинных Альф/Омег, не выдерживают и принимают сложное для себя решение. Стать фригидными, сделав из себя искусственную бету, навсегда исключая с помощью врачей свою сущность, которая будет тосковать по паре. Не знавши до этого альфу, мое тело уже будет страдать по истинному, разве это честно?!       На работе меня зовут Смит, но за стенами полицейского участка эти же люди зовут меня Смити. Мне двадцать шесть, и я омега, который с раннего возраста выстраивал свою жизнь. В моих планах был свой участок, маленький, но уютный дом, обязательно с животными и детьми. Чтоб на выходных за столом собирались мои коллеги из участка, жаря барбекю, смеясь за историями. Думал найти себе мужа из своей среды — в погонах, чтоб он понимал меня, не прося бросить работу. Но этому не суждено сбыться…       Мне нужно принять решение, которое изменит мою жизнь, хотя она и так бесповоротно поменялась за секунду, как я уловил шлейф «Жареного попкорна» от 29-летнего альфы с кличкой, или, как правильно будет, с погонялом «Щит», пока мы не пробили его по отпечаткам: Мейсон Стивенс — его настоящие имя и фамилия. И уже через неделю хромого альфу от пулевого ранения в ногу ведут по отделу в наручниках прямиком в допросную. Где его допрашивал мой напарник, пока я стоял за его спиной, не в силах усидеть от переизбытка адреналина и разрывающихся эмоций внутри, которые скрыты ото всех. На моем лице хладнокровие, и никто не видит, что творится со мной, когда на меня смотрит Мейсон, которому тоже придётся жить скребущей тоской по своему омеге. И уже грозный альфа, отказывающий говорить, стал тихим. Стоило мне зайти в допросную комнату, оставаясь позади своего напарника.       — Я всё скажу, если мы поговорим наедине после, — повержено произносит альфа, смотря на меня с надеждой, что я соглашусь. Получив от меня кивок согласия, Мейсон начинает свой рассказ, попутно отвечая на наши вопросы. Моему напарнику это не показалось странным, что до этого горделивый альфа попросил о приватном разговоре со мной. Как и начальнику, я сказал ему правду, поэтому он, как и я, внимательно рассматриваем, что подкинула мне судьба. Явно мстя мне за что-то, и теперь мне предстоит сделать выбор:       Первый — стать фригидным, погружая себя в работу, надеясь найти себе бету и жить с ним.       Второй — всю жизнь страдать, заглушая тоску алкоголем и сексом на одну ночь в надежде забыться.       И наконец-то третий выбор, самый непостижимый для меня, но понимающий в этом мире вариант — отдаться своей сущности, принимая выбранного судьбой партнёра…

***

      — Прости, прости, — с отдышкой просит прощения альфа за свою пылкость. — Я снова не удержался. — Как доказательство своих слов, Мейсон стал слизывать маленькие капельки крови на шеи омеги, после обновлённой метке в пылу инстинкта.       — Два раза в месяц — это очень мало, мой внутренний зверь скучает, — оправдываться альфа, вдыхая в себя запах омеги. Меняя положения в кровати, ложась спиной на нее, укладывая на себя омегу.       — Ты и этого не достоин! Если бы ты жил честной жизнью, мне как полицейскому не пришлось бы стыдиться, оформляя бумаги на свиданку к преступнику, и лежать каждый раз на грязных матрасах, — заявляю я, чувствую, как тело альфы напряглось подо мной и тут же расслабилось покорно. Явно помня, на каких условиях я здесь.       Полный контроль у меня, только так я согласился попробовать быть вместе, и уже как год мы стараемся притираться к друг другу по три-четыре часа два раза в месяц. Находясь в этой обшарпанной комнате со скрипучей от старости кроватью и решёткой на окне.       — И к слову, еще раз набросишься, и в следующий мой приезд ты будешь в наручниках, прикованный к крова… — застонал омега, не договорив, когда альфа двинулся, вгоняя узел еще глубже, наполняя омегу своей жидкостью.       — Напомни, кто из нас альфа? — самодовольно спрашивает Мейсон, целуя скулу своей омеги.       — Тот, у кого ствол, — намекает омега про свое табельное оружие, которое пришлось на входе сдать вместе с удостоверением.       — Да, — соглашается альфа, коварно улыбаясь, добавляя: — Тот самый ствол, который в омеге, — парировал альфа, захватив губы омеги в поцелуй, не давая ответить на маленькую провокацию, оставляя за собой последнее слово.