История с призраком

Хисока был мёртв. Об этом Иллуми узнал из новостей. Сначала он не поверил. Скорее всего, это было постановочной смертью, он был почти уверен. Но почти не давало покоя. Лучше было знать наверняка. Он проверил. Новости оказались правдой. Во время последнего боя Хисоку разорвало на части. Там даже хоронить было практически нечего. Он умер в прямом эфире, и вместе с ним погибло несколько зрителей. Это не было честной победой оппонента — себя он взорвал вместе с ними. Кажется, он приходился родственником давно проигравшему Хисоке человеку. Иллуми пересмотрел запись произошедшего. Она была настоящей. Всё, что случилось, случилось на самом деле. Он навестил место, где похоронили Хисоку. Арена сама организовывала церемонии. Фанаты принесли на могилу карты и упаковки жвачек. Кто-то успел разбить надгробие. Несколько человек точно плюнули в него, но пока ничего хуже. И ничего больше. Иллуми было странно думать, что единственная память о Хисоке осталась в ничем не примечательном кусочке земли. Ему казалось странным и неправильным, что теперь в этом мире нет Хисоки. Что его номер в телефоне стал мёртвым номером. Что от него больше никогда не придут новые сообщения. Это было странно и неправильно, но не было причин грустить. Не было причин расстраиваться. Хисока не был ему близким человеком. Он не был частью семьи. Он даже знал его не очень-то долго. Они провели вместе время несколько раз. Помогли друг другу несколько раз, причём половину из этих раз — за деньги. С ним было неплохо посотрудничать. И всё. Возможно, он был единственным, с кем получалось сотрудничать. Или единственным, с кем хотелось провести время. Возможно, им было действительно хорошо вместе, и Иллуми уже привык думать о нём как о неотъемлемой части своей жизни. Возможно, так. И всё же его не должна была затрагивать смерть… кого? Кем он был для него? Иллуми пришёл к выводу, что его не столько раздражает факт смерти Хисоки, сколько факт смерти в целом. Она была вне его контроля (за исключением тех случаев, когда он сам становился её причиной, конечно же). Она была вне контроля, и она была абсолютна. Её невозможно было отменить, сколько не думай об этом — вот что выводило из себя. И так как сделать всё равно ничего было нельзя, он решил не думать. В его памяти Хисока продолжал существовать очень живо и ярко. Он как будто видел его перед собой, слышал его голос, ждал его звонков. Иллуми решил представить, что не знает о его смерти. Но убедить себя в этом до конца не получалось. Он мог бы вставить себе иглу с указанием забыть о нём или о его смерти, но это означало бы признать, что случилось что-то серьёзное. А ничего подобного не случилось. Он продолжил работать, и всё свободное время проводил вблизи Небесной Арены, как будто тут они могли бы случайно встретиться. А оставаясь вечером один в своей квартире, долго смотрел в экран телефона на цепочку сообщений. Потом он ложился и закрывал глаза. Уснуть получалось только через пару часов. Утром мысли путались, и Иллуми казалось, что он существует в замедленном времени. Простейшие вещи требовали всех сил, что у него были. Миссии проходили хуже, чем когда-либо. Он не мог сосредоточиться и как-то раз чуть не упустил цель, потому что вместо выполнения работы начал преследовать человека, отдалённо напоминавшего Хисоку. Опомнился он только когда дошёл за ним до самых дверей квартиры. Ему не нравилось это состояние, но оно должно было когда-нибудь пройти. Чем скорее, тем лучше. Иллуми вернулся домой после очередной работы. Прошло так себе. Он сел на кровать и просидел какое-то время, собираясь с силами, чтобы пойти в душ. Он даже не включал свет в доме. Солнце за окном почти село, и в комнате едва можно было что-либо разглядеть. Он просто смотрел в стену, пока на ней истончалась последняя полоса закатных лучей. Наконец он поднялся, и тут зазвонил телефон. Он бросил взгляд на экран — звонок был от Хисоки. Иллуми замер. Он взял мобильный и ещё несколько секунд смотрел на имя в уверенности, что ошибается. Но, сколько не протирай глаза, и имя, и номер оставались прежними. Телефон продолжал звонить. В пустой квартире он звучал оглушительно громко. — Да? — Иллуми наконец поднял трубку. — Иллуми, привет! Кажется, у меня появилось для тебя задание. Ты можешь спасти меня? Я хорошо заплачу, в этот раз дело серьёзное! Пожалуйста. — это был голос Хисоки. Иллуми молчал, не зная, как расценивать происходящее. — Алло? Иллуми, радость моя, я знаю, что ты всё слышишь! Это Хисока, мне очень нужна твоя помощь. Ответь что-нибудь! — Ты же умер? Это неправда? — Нет, нет, это правда. Я бы предупредил тебя, если бы собирался инсценировать свою смерть. Это правда, и мне нужна твоя помощь, чтобы это исправить. — Предупредил бы?.. Как ты звонишь мне? Что происходит? — Я… Ну… Если ты не верил в призраков, то сейчас самое время поверить. — Я верю в призраков… — Что, правда? В любом случае, я сейчас что-то вроде этого. У меня получается пользоваться телефоном, так что я показал свой номер на экране — надеялся, что ты обрадуешься, когда увидишь, что это я, и решишь поскорее ответить! Но если бы хотел, наверно мог бы написать там что угодно. — Ты в моём телефоне? — Прямо сейчас, думаю, можно сказать и так. А вообще… Вообще я у тебя дома… — Что? — Так получилось, прости, я старался тебе не мешать. Хотя ты, кажется, был не в лучшем настроении последние дни. В общем давай отложим эти объяснения, ладно? Могу потом выплатить тебе ещё и арендную плату. Ты мне поможешь? — Я бы не хотел, чтобы ты оставался у меня дома в виде призрака. Я помогу тебе. Что нужно будет делать? — С тобой всегда так приятно работать! Тебе нужно будет переместиться в прошлое. — Такое возможно? — Да, ты переместишься в прошлое и исправишь его так, чтобы я выжил. Ты точно справишься. — И сколько ты собираешься заплатить? — Сколько пожелаешь? Моя жизнь полностью в твоих бесподобных руках. Но работа сложная и потребует соответствующих жертв, за них я тоже заплачу. Иллуми снова помолчал прежде, чем ответить. — Ладно, я согласен, я всё сделаю. Теперь пауза затянулась на другом конце. — Хисока? Ты здесь? Я сказал, что согласен. — Спасибо. Тогда я объясню детали. Детали оказались следующие. Несколько лет назад Хисока чуть не убил человека. Но что бы он не делал, тот как будто знал наперёд все его действия. Он заинтересовался и решил расспросить, как такое возможно. Оказалось, что это была техника родственников жертвы. Она называлась «расстановка связей». Ей владели близнецы. Способность одного позволяла переходить в ближайшую параллельную реальность на 24 часа, способность второго — отправляться на 24 дня в прошлое. Часто они использовались в связке, чтобы исправлять события по примеру наилучшего варианта их развития, но могли применяться и по отдельности. Обе способности были полезны, а потому обе требовали жертв и были опасны для исполнителя. На каждую приходилось по три условия. У перемещения в прошлое условия были такие: 1. Человек должен был принести физическую жертву. Братья предпочитали отрезание пальцев и вырывание зубов. 2. Можно было изменить не более одного события. После первого же изменения все остальные действия становились бесполезны, и всё шло так, как должно было происходить изначально, за исключением ключевой точки. В бесконечном числе вариантов реальности всегда находилась та, для которой конкретное изменение имело наименьшее количество последствий. 3. Возвращаясь в прошлое, человек терял четыре года жизни. — То есть за помощь тебе я постарею на 4 года? — Ты будешь настолько же старше меня, насколько я старше тебя сейчас, это даже незаметно. — Заметно, если годы просто исчезают. И физическая жертва? Мне придётся отрезать палец? — Я потом восстановлю тебе всё. И это, и годы жизни. Я найду человека с нужными способностями, не сомневайся. У меня уже есть люди на примете. Если всё пройдёт успешно, я сделаю так, что ты не испытаешь вообще никаких последствий. — Если всё пройдёт успешно… Ладно, где находятся эти близнецы? — Ты правда согласен? — Я же уже принял задание. Или ты теперь хочешь меня отговорить? — Нет… Просто… Спасибо ещё раз. Я введу координаты в сообщении, они живут далеко от города. Скажешь, что это для меня. У нас с ними договор. Они всё сделают. — Ты стал таким вежливым после смерти. — Думаю, в сложившейся ситуации меня нельзя винить за лишнюю осторожность. — О, так ты осторожен со мной? — Видимо, да. — Если я откажусь, ты найдёшь, кого ещё нанять. Есть много людей, нуждающихся в деньгах. Кто-нибудь рано или поздно сможет выполнить всё как надо. — Не думаю, что смогу найти кого-то ещё… В общем, я оставил координаты. Разговор по телефону отнимает много сил, так что я скоро отключусь. Обязательно отдохни перед тем, как отправишься туда. И съешь что-нибудь, ладно? — Давай ты не будешь указывать мне, что делать. Я поем, если захочу. — Конечно. Это на случай, если ты забыл. — Я не хочу. — Хорошо. До связи. На том конце замолчали. Экран погас. — Но ты всё ещё здесь? — спросил Иллуми в пустоту. «да» — пришло сообщение. — Я бы предпочёл, чтобы ты не следил за мной. «я не слежу. просто я где-то здесь» «почти всё время я ничего не вижу и почти не слышу» «иногда пропадаю» «я не могу уйти» — Я не против того, что ты здесь. «♥» — Но соблюдай приличия. «конечно♥» Иллуми отложил телефон. Он сходил в душ, попил воды и понял, что действительно почти ничего не ел уже несколько дней. Дома еды не было, но спать всё равно хотелось сильнее. Он повалился на кровать и уснул почти сразу же. Когда он засыпал, ему показалось, что он чувствует прикосновение. Как будто прохладная невесомая рука провела по его голове и плечу. Иллуми потянулся к ней, но на пол пути передумал и положил руку обратно. В этот раз он наконец-то выспался. Утром ему показалось, что всё случившееся было сном. Он взял телефон и заглянул в переписку с Хисокой. Вчерашние сообщения остались на месте. — Хисока, ты здесь? Ответа не последовало. Наверно, утро было одним из тех периодов, когда он пропадал. Ведь не зря обычно призраки являются ночами. Иллуми собрался выходить из дома. В дверях он помедлил и вернулся. «Я уехал к близнецам» — написал он на листе блокнота, вырвал его и оставил на столе. Клиента стоило уведомлять о совершаемых действиях, раз уж он оказался в таком положении. Когда Иллуми вернулся, уже наступил вечер, и закатные лучи снова легли на стены оранжево-жёлтыми полосами. Не успел он переступить порог, как зазвонил телефон. — Ну как всё прошло? Ты не передумал? — спросил Хисока. — Они согласились и объяснили, как это работает. Будет не сложно. Завтра мы проведём ритуал, я отдам что-нибудь в жертву. Перемещение произойдёт не сразу, но скоро. В прошлом мне нельзя будет ничего тебе объяснять, пока все изменения не завершатся. Потом станет можно. — Тогда я заранее прошу прощения за всё, что могу сказать и сделать там. — Если всё получится, эта временная линия исчезнет. Ты не будешь помнить, что умирал. Мне нужны какие-то подтверждения от тебя сейчас, чтобы, когда всё закончится, я мог потребовать оплату и компенсации. Или просто скажи, где взять деньги и на этом всё. Так было бы даже лучше. — Я могу прямо сейчас открыть тебе доступ к своему счёту. Там основная часть моих сбережений, это должно тебя устроить. Денег там на несколько жизней вперёд, можешь взять их все. Я оставлю в СМС всю нужную информацию. Но я хочу знать, что ты сделал то, что сделал. Поэтому расскажи мне всё, когда будет можно. Если ты упомянешь близнецов, я поверю, про них никто больше не знает. А если вдруг не поверю, продолжай убеждать меня до последнего, ладно? Я должен знать, обязательно. — Ладно. Тебя не было здесь сегодня утром? — Мне не хватает энергии оставаться тут постоянно. Иногда меня как будто затягивает куда-то… Ты не помнишь, что тебе снилось сегодня? — Кажется, ничего, а что? — Мне казалось, что мы общались, когда ты спал… — Ты был в моём сне? — Не знаю, я не уверен. Наверно, нет… — Если тебя волнует этот вопрос, сегодня я купил еды. — О, я рад! Я хотел бы разделить её с тобой. Но пока у меня этого сделать не получится… Могу я добавить сверх оплаты обещание сводить тебя куда-нибудь? — Ты можешь не стелиться передо мной. Я уже принял задание, значит я его выполню. Перестань пытаться задобрить меня. — Я правда хотел бы тебя куда-нибудь сводить… Я же приглашал тебя и раньше… И ты иногда соглашался… — Тебе совсем одиноко? Ты не выходил за пределы моей квартиры? — Это не имеет никакого отношения к моему желанию провести с тобой время. Но да, довольно одиноко. И да, не выходил. — Почему? Как ты оказался здесь? Ты выбрал это место, чтобы нанять меня? — Я не знаю… Тут не было инструкций, я первый раз умираю. Понятия не имею, как это всё работает… Я просто оказался здесь… Может, моя душа решила притянуться к самому привлекательному, что было поблизости… — Перестань. — Я перейду в режим сообщений, ладно? Становится сложно говорить. — Хорошо. Звонок сбросился. Солнце успело сесть почти полностью, квартира опять погрузилась в сумрак. В этот раз Иллуми включил свет. Оглядевшись, он понял, что давно пора было бы убраться и решил вызвать клининговую службу на время своего отсутствия завтра. Даже если эта временная линия оборвется, пусть в последние минуты квартира выглядит нормально. Он сел ужинать. Телефон снова активизировался. «как ты доехал до близнецов? было что-нибудь интересное?» — Нет, обычная дорога. Они очень странные. Я не сразу смог понять, что они говорят. «у меня с ними было то же самое» «у тебя всё хорошо?» — Да, а что? «просто мне казалось у тебя что-то случилось♠» — Нет, всё прекрасно. «как тебе еда?» — Сносная. «я обязательно найду что-нибудь лучше» «когда поведу тебя на ужин» — Я ещё не соглашался. И ты сперва должен вернуться. А когда вернёшься, то забудешь об этих планах. «не притворяйся, что я никуда не звал тебя раньше» «память тут ничего не значит» «а если я куда-то приглашаю, то это место будет лучшим из всех» — Тогда мне интересно, что это за место. «жду не дождусь показать его тебе♥» — Ты можешь сказать сейчас. «сейчас я ещё не знаю, что выберу». Иллуми лёг спать раньше, чем обычно. Закрыл глаза. Ему показалось, что с ним в кровати лежит ещё кто-то. Он открыл глаза, и чувство исчезло. Закрыл снова и потянулся рукой. В этот раз он сумел дотронуться. До воздуха. Более холодного и плотного, чем обычно. Ощущение ускользало с кончиков пальцев как тающий лёд. Он снова почувствовал на себе бестелесное прикосновение. Рука дотронулась до его лица и провела по щеке, шее, плечу. Когда он начал проваливаться в сон, на самой границе между двумя состояниями, ощутил ещё что-то — нежное холодное прикосновение к уголку рта. Иллуми проснулся. Ярко светило солнце, было позднее утро, и в квартире он был один. Перед выходом из дома он опять оставил записку. «Я ушёл на жертвоприношение. До встречи». Потом добавил внизу «Я вызову клининг, не спугни их, пусть работают». Спугнёт ли кого-то сама записка, его не волновало. Договорившись с консьержем об уборке и ключах, Иллуми поехал к близнецам. Телефон снова зазвонил мгновенно, как только он вернулся домой. — Ну что, свет мой, всё получилось? Что ты отдал им? — Ты разве не видишь меня? — Я же объяснял, большую часть времени я ничего не вижу и даже слышу с трудом. Я просто чувствую тебя… Сейчас тебе не хватает чего-то. Что-то болит… А ещё ты устал и кажется опять ничего не ел. — Сегодня было не до того. — Так что ты отдал? — Не важно. — Иллуми? — Какая разница? — Я хочу знать. Я твой клиент, давай считать это частью договора. Скажи мне. — Глаз. — Глаз? Ты мог отдать пару зубов и потом восстановить их… Да даже палец отрезать было бы проще… Почему глаз? — Чем ценнее материал, тем больше шансов на значимые изменения. Они так сказали. И ещё я смогу поставить вместо него систему слежения. У моей матери такая же. Это будет только преимуществом. Его способность просто стирает часть тела, это удобнее, чем операция. — Иллуми… — Я знаю, как делать свою работу. — Я тебе восстановлю всё. — Как хочешь. — И что дальше? Как ты переместишься в прошлое? — Они сказали, это должно случиться ночью. Процесс запущен. В оптимальный момент эта временная линия захлопнется, и я попаду на 24 дня назад, за 10 дней до твоей смерти, если конечно всё это не обман. — Тогда до встречи там… Если что-то не получится, всё равно возьми деньги. — У меня всегда всё получается. — Я не сомневаюсь в тебе. Это на случай непредвиденных обстоятельств. — Я сам решу, что делать в случае непредвиденных обстоятельств. — Хорошо. Я отключаюсь, кажется у меня совсем кончились силы. — Ладно. До встречи. — Удачи! Телефон замолчал. — Ты ещё здесь? — спросил Иллуми. В этот раз ответа не последовало. Сон долго не приходил к нему. Спустя час колебаний на границе сна и бодрствования он снова почувствовал прикосновение. В этот раз оно было более явным, но коротким, как будто его хотели разбудить. Он открыл глаза. Хисока лежал рядом. Он словно весь состоял из склеенных между собой кусочков плоти. Их стыки напоминали незатянувшиеся порезы. Даже в темноте кожа выглядела мертвенно-бледной, местами на ней виднелись тёмные пятна. Глаза запали. Они были открыты и не моргали. Иллуми смотрел, не шевелясь. Потом он протянул руку и попытался дотронуться. Ему снова казалось, что он касается льда, но теперь он таял медленнее. — Что это? — спросил он шёпотом. — Так у меня получается приходить, — голос Хисоки звучал прямо у него в голове, лежащий перед ним призрак не шевелился, — Если я накоплю энергии. К утру её не остаётся совсем. И ты каждый раз забываешь, что мы говорили. Этот раз будет последний, я могу потратить всё, что есть. — Сейчас ты меня тоже видишь? — Да, — Иллуми не уловил движения, рука Хисоки как будто растворилась и появилась снова у его лица, провела пальцем вдоль края повязки на глазнице, — Извини… Так же, исчезнув, рука вернулась обратно. — Не важно… Как долго ты можешь так… присутствовать?.. — Почти всю ночь, если ты не против… Ночью страшнее исчезать… Ты можешь пока поговорить со мной? — Да… Тебе правда страшно? — Да, до ужаса. Никогда не испытывал такого при жизни. Я ничего не могу поделать с этим. Я вообще ничего не могу. Но с тобой мне становится спокойнее. — Ты правда хотел бы сходить куда-нибудь? — Да, правда хотел бы. А ты согласился бы в этот раз? — Да… Думаю, что да. Иллуми опять протянул руку и дотронулся до плеча Хисоки. Его одежда тоже была склеена из разорванных лоскутов. Пальцы проникли сквозь верхний слой. Дальше воздух уплотнялся сильнее. — Что ты чувствуешь? — спросил он, перебирая пальцами. — Я чувствую, что тебе сейчас стало лучше, чем было… Я чувствую тебя как эмоции, и когда ты прикасаешься, тоже… Я не ощущаю ничего телом, только самими чувствами… Это очень странно. — И на что это похоже? — Это как цвет. Только сразу внутри, без источника снаружи… Чем ты ближе, тем он отчётливее… — Какие цвета ты сейчас чувствуешь? — Был синий… С серым…. А сейчас он очистился… Переливы голубого и сиреневого, и в них точки… Точки чёрного и красного… Что это? — Наверно, я по тебе скучал… Иллуми убрал руку. Кончики пальцев занемели и болели от холода. — Правда? — Ты же сказал, мы говорили в прошлые ночи? Я не говорил то же самое? — Может и говорил… Но мне нравится это слушать… Скажи ещё раз. — Я скучал по тебе. — Спасибо. — Ты теперь готов благодарить даже за это? — Пусть будет не за это. Ты не жалеешь, что согласился помочь? — Нет, почему я должен жалеть? — Мне перечислить? — Это просто работа… Ты за неё заплатишь… Мне нужно знать, для работы… насколько ты мне доверяешь? Если я скажу там, в прошлом, что тебе надо будет что-то сделать, ты послушаешь? — Скорее всего да. Я верил тебе больше, чем остальным… Я знаю, что ты не станешь беспричинно желать мне зла… Иллуми кивнул. Он подвинулся немного ближе. На него сильнее повеяло холодом. По коже прошли мурашки. Призрак Хисоки всё ещё не двигался. — Почему ты всё-таки попал сюда? — спросил Иллуми. — Наверно, потому что ты скучал… — А почему стал призраком? Такое происходит со всеми? — Я не уверен… Когда-то давно я прошёл один обряд. Проводивший его человек обещал, что это позволит генерировать больше энергии после смерти и дольше оставаться в этом мире… Я не особо верил, но на всякий случай решил попробовать. Он сказал, что это сработает только если будет какая-то поддержка снаружи… Я не надеялся, что она у меня будет… — Ты не думал, что я стану скучать? — Нет… А ты сам разве думал? — Нет… Но я никогда не думал, что ты умрёшь… Всерьёз не думал… Иллуми замолчал и снова протянул руку. От его прикосновения кусочки плоти соединились плотнее, и теперь их стыки были похожи на тонко прочерченные полосы вместо свежих ран. — Что ты делаешь? — спросил Хисока. — Попробовал дать тебе больше энергии… Подумал о тебе… — Не трать силы… Скоро ты уйдёшь в прошлое, и я исчезну отсюда. — Ты боишься этого? — Да. Но мы увидимся в прошлом, как бы всё не прошло… — Всё пройдёт хорошо. — Не старайся слишком сильно. Хисока растворился и возник совсем близко к Иллуми. Он поцеловал сначала повязку, принеся свежей ране облегчающий холод, потом губы, задержавшись на них немного дольше. Поцелуй морозного воздуха ощущался болезненно, и в то же время несравненно хорошо. Хисока снова исчез и появился на прежнем месте. — У твоих эмоций очень красивые цвета, — сказал он. — У всех такие же. — Нет… Мне стало интересно, и я посмотрел, как выглядели люди из клининга. У них тоже было много чувств, но ничего похожего на твои… — И чем же они отличались? — В твоих как будто больше оттенков… Они сложнее, а сами цвета… Они просто приятнее… Мне они нравятся гораздо больше… И это относится не только к эмоциям. — В ответ сейчас я могу сказать только то, что для трупа ты выглядишь не совсем ужасно. — А до этого? Тебе нравилось что-нибудь во мне? — Да… — Что? — Это ты тоже уже спрашивал в прошлые ночи? — Нет. Это только сейчас, потому что для меня это последний раз. Скажи что-нибудь хорошее, чтобы мне стало спокойнее… — Мне нравилось… Мне нравилось, что в тебе было что-то не позволявшее скучать… Не веселье, а что-то другое… Оно ощущалось как что-то яркое… Горячее… Как будто от этого жизнь становилась легче… Мне нравилось говорить с тобой… И нравилось то, как ты убивал. И то, как ты выглядел, мне тоже всегда нравилось… — Правда? — Да… — Иллуми, обязательно расскажи мне всё, когда будет можно. — Да, конечно… Хисока, … Всё вокруг захлопнулось и провалилось в темноту. Хисока проснулся у себя в номере. Он был жив. За окном светило солнце. Его воспоминания о последних 24 днях как будто расходились на две линии. Одна была тем, что с ним происходило вне всяких сомнений. Его последний предстоящий бой отменили в связи со скоропостижной смертью оппонента. Он был обнаружен в своём номере, согласно заключению, произошла остановка сердца. Хисока жалел о случившемся — у того человека был большой потенциал. Появилось лишнее свободное время. Ему было скучно. Он предложил Иллуми встретиться, тот сначала сказал, что подумает, но в последний момент отказался, сославшись на занятость. Хисока не стал настаивать. Они несколько раз списывались, обсуждая сплетни, и больше ничего интересного. В другой линии, которая только что появилась в его голове, запланированный бой состоялся, и он был убит. Сначала была темнота и пустота. Не было ничего совершенно. Потом он обнаружил себя в квартире. Способность видеть появлялась короткими вспышками и забирала так много сил, что после этого он опять проваливался в темноту. Чувство исчезновения было неприятным. Как будто что-то холодное, пустое и одинокое накрывало его и засасывало в себя. Это было похоже на перекрытие кислорода, только вне тела. Хисока хотел бы дать ему отпор, но не мог. Он не мог вообще ничего. Осталась лишь способность чувствовать и воспринимать эмоции. Он попытался осмотреться. Несколько раз на несколько секунд ему удалось уловить изображение. Тёмная квартира. Иллуми лежит на кровати. Он спит. Лунный свет ложится на кожу, оставляет тени в каждом изгибе. Хисока так засмотрелся, что на секунду забыл о собственной смерти, пока его опять не закинуло куда-то в небытие. Теперь он хотя бы знал, где находится. Он уже видел эту квартиру ночью. Тогда он лежал рядом и мог смотреть на сон Иллуми сколько угодно. Вынырнув из темноты, он решил больше не пытаться получить визуальное изображение, а почувствовать окружение. Видимо, теперь это должно было заменять все остальные источники информации. Он ощутил что-то тянущее, похожее на тёмный серый и грязно-синий цвет. В нём — фиолетовые разводы. Что-то грустное, тоскливо сжимающее. Кажется, у Иллуми тоже что-то случилось. Сложно было предположить, что могло так сильно расстроить его. Наверно, что-то связанное с семьёй. Хисока стал приспосабливаться к новому ощущению себя. Это ощущение не было приятным. Ему было страшно почти всё время. Моменты исчезновения как пытка удушением то настигали, то отпускали его снова и снова. Ему казалось, что рано или поздно он просто не очнётся. Что было ещё хуже, иногда эти моменты приносили с собой давно забытые воспоминания, существование которых он не хотел бы признавать даже перед самим собой. На секунды перед растворением в небытие худшие из испытанных при жизни эмоций захватывали его с десятикратной интенсивностью и затягивались ошейником, утягивая прочь из реальности. Этого хватало, чтобы, возникнув снова, не думать ни о чём, кроме того, что впереди ожидает новый приступ. Иногда он хотел уже окончательно умереть, только бы не испытывать этого ещё раз. Ночью проваливаться в темноту было хуже, чем днём, но это случалось реже. Кажется, присутствие Иллуми как-то помогало удержаться на этой стороне. Он попытался выяснить границы своих возможностей. Все вещи он ощущал как энергию, которая была потрачена при их использовании. У него получалось взаимодействовать с техникой. Один раз ему удалось включить и выключить свет. Ещё раз — заставить зазвонить телефон. С телефоном работать оказалось проще всего, но до этого он дошёл не сразу. Также выяснилось, что, если постараться, можно дотрагиваться до вещей. Это забирало много сил, требовало подключения зрения и давало мало результата, но хотя бы что-то. Он попробовал дать Иллуми знать о своём присутствии несколько раз. Сначала прочертил карточные символы на пыли, покрывавшей семейную фотографию. От этого предмета исходило больше всего энергии, значит он получал больше всего внимания. Но Иллуми ничего не заметил. Потом попытался оставить послание на запотевшем зеркале в ванной — не увидеть его было просто невозможно. И снова безрезультатно. Кажется, хозяин квартиры совсем не обращал внимания на окружавшие его вещи. На вторую ночь своего присутствия Хисока попробовал позвать Иллуми во сне. Он так и не понял, удалось ли его разбудить. Всё происходящее ночью как будто не было до конца реальным. Тогда Хисока решил попытаться выйти на связь через телефон. Весь день он ничего не делал, чтобы сохранить энергию на вечер. Весь день кошмары перекидывали его из реальности в небытие и обратно. Наконец, солнце зашло, и всё получилось. Через телефон он ясно слышал Иллуми и мог говорить сам. Он изо всех сил старался подавить скопившийся к этому времени ужас. Он был счастлив наконец поговорить с кем-то, наконец поговорить с Иллуми. Даже если бы тот отказался ему помочь, этого уже было достаточно, чтобы почувствовать себя лучше. Но он согласился. И более того, в момент звонка Хисока увидел, как, словно огонь, прожигающий насквозь лист бумаги, красно-оранжевый свет вспыхнул среди серо-синей темноты. Потом появилось колеблющееся жёлтое недоверие и наконец — спокойные сиреневые волны. Как будто ушло то, что давило на него все предыдущие дни. К Хисоке с трудом пришло осознание того, что Иллуми скорбел по нему. Он знал, что его симпатия была взаимна и что этот человек не сближался ни с кем так же, как с ним. Он и сам ценил эти отношения, если бы ему дали выбор, к кому попасть после смерти, он не выбрал бы никого другого. Но ему казалось, что Иллуми не так сильно нуждался в их общении. Он не искал лишних поводов для встречи, временами старался свести к работе вещи, которые к ней никак не относились. Никому из них не требовалось давать точное обозначение тому, что между ними происходило. Оно просто было. В результате Хисока привык видеть их встречи не более чем возможностью хорошо провести время, и ему было сложно поверить, что Иллуми испытывал что-то большее. Настолько большее, что оно оказалось способным удержать его после смерти. Так уж сложилось, что Хисока не привык обдумывать, хотя легко мог признать вещи, которые Иллуми мог обдумывать, но никогда бы не признал. Не признал бы даже то, что обдумывал их. Только после смерти Хисока ясно увидел этот конфликт их отношений. Потом было ещё несколько успешных попыток поговорить, радость от возможности оставаться рядом немного дольше, страх окончательно исчезнуть и забыть, несколько уколов вины, которых он бы точно не испытал, оставайся он человеком, а не бестелесным комком эмоций, и, наконец, всё закончилось, а линии памяти соединились в одну. Чем дальше, тем более реальной казалась эта новая линия, так что Хисока уже не мог сказать с уверенностью, какую из версий своего ближайшего прошлого он помнит лучше. Дни, в которые он исчезал. Ночи, в которые он смотрел на сон бледной фигуры в лунном свете. Время, когда он ощущал чувства Иллуми болезненно-красивыми оттенками, которые то мутнели и затемнялись, то вспыхивали ясно и ярко. В которых не было устойчивости и покоя. Которые постоянно смешивались и наслаивались друг на друга. Фиолетово-розовые разводы у семейной фотографии. Бирюзовое сияние, когда Хисока отправлял ему сообщения. Сиреневый свет, когда он являлся ему ночью. И переливы кораллового, когда он касался его. И рубиновый, когда он его целовал, — такой насыщенный, какого Хисока не видел никогда в жизни. Слишком красивый, чтобы существовать в реальном мире. Иллуми ничего ему не рассказал. Взял ли он вообще деньги? Хисока решил пока заняться поиском способов восстановить всё, что было принесено в жертву. Может быть за это время он всё-таки свяжется с ним и решит рассказать о произошедшем. Хисока давно собирал информацию на случай любых непредвиденных ситуаций. Он всегда искал запасные варианты для залечивания ран, для отмены неприятных техник — его увлечения обязывали к этому. Спустя несколько недель активного поиска, поездок и торгов, он заполучил предметы с необходимыми свойствами. Иллуми так и не вышел на связь. Но, по крайней мере, он взял деньги. Со счёта пропала стандартная сумма оплаты его услуг. Хисока решил, что нет смысла откладывать дальше. Он позвонил Иллуми и предложил встретиться. На всякий случай он добавил, что это рабочие вопросы. Иллуми согласился. Хисока провёл перед зеркалом ещё больше времени, чем обычно. Он не представлял, как именно выглядел после смерти, но подозревал, что там не было ничего хорошего. Ему хотелось полностью вытеснить тот образ из сознания Иллуми. У того было достаточно поводов видеть кошмары, он не хотел становиться частью этого. Он надел свои лучшие золотые украшения. Почему-то в этот раз ему захотелось перекинуть большую часть волос на одну сторону. Выглядело неплохо, но это было чем-то новым. Встречу Хисока назначил в самом высоком здании города. Его почти полностью занимал отель, в холле которого он теперь и ждал Иллуми. На верхних этажах располагался ресторан. Ожидание не продлилось долго. Скоро Иллуми уже стоял напротив, возникнув словно из ниоткуда. Левый глаз заменял полностью чёрный протез, похожий на экран, в центре которого иногда загоралась и гасла маленькая красная точка. Он немного сместил пробор так, чтобы при необходимости это можно было прикрыть волосами. Хисока понял, что, видимо, его собственное желание было последствием всё ещё не до конца разорванной связи. — Ты хотел что-то обсудить? — спросил Иллуми в ответ на брошенное ему приветствие. — Нет, я обманул тебя, мне просто хотелось увидеться, — улыбнулся Хисока, — Что это? Что-то случилось с глазом? — Я поставил туда систему слежения. Теперь могу видеть, что происходит дома. И здесь, и у родителей. Очень полезный прибор. — Ого… И ради этого ты удалил глаз? — Ага. — Иллуми?.. — А? — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Нет, ничего. — Или может попросить о чём-нибудь? — Нет, не хочу. Хисока пытался разглядеть на лице Иллуми хоть каплю сожаления или сомнений в своих словах, но не увидел там ничего подобного. — Ты же обещал, что расскажешь мне всё, если я выживу! — Ты что, вспомнил то, что было там… тогда? — Да, вспомнил и не понимаю, почему не узнал об этом раньше от тебя лично. Ты даже не попытался… — Как это возможно? Ты помнишь и то, что было там, и то, что было здесь? — Да. Не переводи тему. Почему ты не рассказал мне всё? — Ты с самого начала знал, что запомнишь это? — Нет, ничего я не знал, не старайся ещё и выставить меня виноватым в чём-то!.. Почему ты не рассказал? Иллуми наконец смирился под направленным на него напором. — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным мне. Ты явно не относился к этому как к обычному заказу. Спасение жизни вне работы создаёт сильную эмоциональную связь. У меня таких связей быть не должно. — А тебе не кажется, что, может быть, теоретически, можно предположить, что у нас уже есть какая-то небольшая, едва заметная связь, раз я даже не смог умереть из-за того, что ты по мне соскучился? Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. — С этой стороны я как-то не думал… Хисока вздохнул и убрал прядь волос от лица Иллуми. Ясно видеть его перед собой без страха в любой момент исчезнуть было приятно. По-настоящему дотрагиваться — ещё лучше. Мысль, что этому человеку почему-то была не безразлична его жизнь — и вовсе сводила с ума. — Я вообще не вижу разницы в возрасте, — заметил он. — Это потому, что я поправил. Сейчас, — Иллуми вытащил иглу откуда-то из-за уха, — Вот. — И? — Что и? — Я всё ещё не вижу вообще никаких изменений. — Ты не можешь этого не замечать. — Я правда ничего не замечаю. Хисока попытался вглядеться пристальнее. В лице Иллуми он не видел никакой разницы, кому-то явно повезло с генами. Но потом его глаза выцепили то, что тот имел в виду. Несколько серебристых волосков, образующих тонкую прядь с правой стороны. И ещё несколько одиночных. — Ты об этом? — Хисока дотронулся до них, — Тебе идёт, но это почти совсем не заметно. — Заметно. Их 23. — Тебе не нравится? — Нет. Такими должны быть либо они все, либо ни одного. — Протяни руку. Иллуми послушался. Хисока завязал на его запястье тонкую полоску шёлковой ткани. — Носи это не снимая сутки, и потерянные годы вернутся обратно. — Хорошо. — А это для глаза, — В руке Хисоки появилась маленькая полупрозрачная сфера. Он передал её Иллуми, — Не думаю, что сейчас тебе действительно удобнее, чем раньше. Просто приложишь, и всё, что требуется, восстановится. Но оно одноразовое. — Понятно. — А теперь пойдём. — Куда? — Я же обещал сводить тебя куда-нибудь. Пойдём. — Ты чувствуешь себя обязанным. Это плохо. Хисока задумался, смотря в намертво прикованный к нему глаз. — Представь, что кто-то, способный меня убить, решил меня пощадить в последний момент. Как ты думаешь, за это я не стану убивать его в ответ? — Нет, ты убьёшь его всё равно. — А если кто-то предложит обеспечивать меня до конца жизни или исполнять все мои желания, это его обезопасит? — Нет. — Тогда почему ты считаешь, что с тобой я всё делаю из благодарности? У меня не такие строгие моральные принципы. Если бы мне не хотелось увидеться, я бы не стал даже писать тебе, не говоря уже обо всём остальном. Так что успокойся. Я просто хочу, чтобы мы хорошо провели время. Хисока протянул руку, и Иллуми взял её. Хисока повёл его к лифтам. — Раз уж на то пошло, я бы даже умерев не стал просить помощи у того, кто мне не нравится. Я бы предпочёл запугать его до смерти и потом мучить его призрак, — добавил он. В отделанной мрамором, медленно ползущей вверх кабине лифта Иллуми встал к нему совсем близко. — Когда от тебя исходил холод, это было неправильно… Теперь всё так, как должно быть, — тихо произнёс он. — Когда у тебя не хватает глаза, это тоже неправильно, — ответил Хисока, закинув руку ему на плечо и накручивая волосы Иллуми себе на палец. — Можешь сейчас восстановить, тут никто не помешает. — Я дома всё сделаю. — У меня дома. — Это приглашение? — Да. Я настаиваю. — Хорошо, потом пойдём к тебе. Двери лифта открылись, Хисока шагнул к выходу, но Иллуми не торопился выходить. — Может, мы сразу пойдём к тебе? — Тут лучший вид на город. И они делают коктейли с нейтрализованными ядами, мы могли бы вместе ощутить вкусы твоего детства. Ты точно не хочешь? Я забронировал стол несколько недель назад. — К тебе я сейчас хочу больше. Давай придём сюда в другой раз? Я сам забронирую нам места. На следующей неделе может? Хисока понял, что помимо желания пойти к нему, здесь было замешано желание заранее создать повод для следующей встречи. Ему самому поводы были не нужны, он писал и звонил, когда хотел этого. Но Иллуми требовалось что-то ещё. Дополнительные поводы, дополнительные объяснения, дополнительные причины, как будто он должен был отчитываться за каждое своё действие. Хисока нажал кнопку первого этажа, двери лифта закрылись, и они поехали вниз. — Хорошо. Значит, на следующей неделе. Но это будет считаться приглашением от тебя, значит я всё ещё не исполнил обещание и позову тебя куда-то после этого. И я не приму отговорок с работой. Он запустил руку Иллуми под кофту. Иллуми придвинулся ещё ближе, облокотился на него спиной. — Тебе нельзя больше умирать…. — Потому что ты так решил? — Хисока уже обеими руками блуждал под его одеждой. — Да. Пока я не решу по-другому. Придумай что-нибудь, чтобы в следующий раз такая глупость как взрыв тебя не убила. — Обязательно придумаю. Я больше не умру так легко. Когда сам решишь меня убить, тебе придётся постараться… Но у меня есть встречное требование. Не думай слишком много и делай всё, что хочешь делать, если это относится ко мне. С другими можешь обращаться как угодно, сдерживать себя сколько нравится, но не пытайся ставить меня с ними в один ряд. Перед тем, как лифт остановился, перед тем, как открылись двери и Хисока убрал руки из-под одежды, перед тем как они направились в квартиру, где их ждали шёлковые покрывала, ром, вечно разбросанные по полу карты и задёрнутые шторы — перед всем этим Иллуми поцеловал его, мягко и уверенно. В сознании Хисоки на секунду снова вспыхнул рубиновый свет. Он не знал, кто из них двоих был его источником, но это было и не важно. Что он точно знал, так это то, что этот поцелуй сам по себе вполне мог быть поводом для возвращения из мёртвых.