ирьёнин души

какаши снова крупно вздрагивает, когда рин дотрагивается до его плеча. какаши жмурится, не желая видеть вообще ничего в данную минуту. ему отчаянно хочется свернуться в клубочек и уснуть. или вообще исчезнуть, чтоб ничего не чувствовать. он заебался дрожать, а что еще хуже – от такого пустяка. чертово тело, чертовы мысли, чертова голова, чертова коноха, чертов мир. вселенная обделила его нервами, а вот у отца контролировать себя получалось лучше. нет, он контролировал себя превосходно. он и бровью не повел, когда однажды мелкий узумаки над ним грубо пошутил. в тот момент даже сакура пришла в тихий ужас. вернее, в громкий ужас… потому что она так накричала на наруто, что тот, наверное, миллион раз пожалел, что открыл свой рот. да, какаши имел идеальный контроль над собой. но чем тогда было его текущее состояние? просто устал? – какаши, пойдем. – тихий голос рин словно из под толщи воды отразился в черепной коробке. а рин была рядом, она касалась его плеча своим лбом. у нохары был смешной лоб из-за ее дурацкой челки, которая вечно топорщилась из-за хитай-ате. – пожалуйста. я не смогу тебе помочь, если ты сам этого не захочешь. хатаке сжал ткань от шорт в кулаке, а потом вдруг в сознании пронеслась и тут же исчезла мысль о том, что какие-то они влажные. он что…? нет, просто физика. ее, кажется преподают в академии. слезы с щек – куда они еще могли стекать, кроме как на шорты, действительно. он вздохнул, но получился рваный всхлип. рин опустила с его лица насквозь промокшую маску. он даже спал в ней. слезы стекали к губам и какаши даже не осознавал, что, оказывается, он плачет. нохара коснулась его губ своими. мелкие ранки на них неприятно защипало от соленых слез ее мужчины. хотя, он был не то что бы ее. скорее их. с обито. какаши не хочет, чтоб рин отстранялась никогда. несмотря на ранки, ее губы были восхитительными. нохара коснулась его крепко сжатой в кулак руки своей нежной ладошкой, так чувственно и живо, что какаши тут же захотелось встать и пойти за ней куда угодно. но сил не было совершенно. – эй, идем. у меня где-то таблетки лежали на кухне, только ты должен будешь пойти со мной. – голос рин дрожал, будто она сама была в сантиметре(или секунде?) от того, чтоб не уткнуться какаши в грудь и заплакать. – я тоже переживаю за него. да, она правда разделяла его чувства. нохара, по правде говоря, чувствовала намного больше и сильнее, чем хотела и старалась показывать. наверное, это она в отца. на самом деле, ей было еще хуже, чем кому-либо из ее мальчиков. она переживала за них обоих. ей безумно вдруг захотелось вернуться в тот сырой июньский день лет пять назад, когда они все втроем валялись в высокой траве. она до того высокой и густой, что нохара не видела лицо рядом лежащего обито. она слышала его голос, он не затихал ни на секунду. еле слышные раскаты грома трогали слух, и душе было так спокойно, что все проблемы исчезали вдруг. а сейчас их будто бы в тысячу раз больше. обито… где-то. его снова отправили на опасную миссию. снова чертов хокаге обошелся с драгоценным шиноби так по-скотски. причем, она была даже не разведывательная, какой по обыкновению бывает миссия ранга "А". ее драгоценному учихе просто нужно было убивать и умереть самому. какаши метнул свойственный ему острый и быстрый взгляд в глаза рин. он наткнулся на ее, полный какой-то отчаянно безнадежной надежды. обито лежал сейчас в девятой палате, напичканный обезболом. он не смотрел сейчас в глаза рин, глаза какаши. он не смотрел вообще никуда. хотя… может его взгляд был направлен в потолок, невидящий взгляд, ужасно пустой и неприятный. а может он…? нет. нет. нет. нет шизуне сказала, что его успешно прооперировали. прооперировали? учиху нашел тензо, благо мимо проходил. его версию событий пока не удалось услышать, но шизуне так и не смогла внятно объяснить, что было с обито. – рин, может… может нам нужно пойти к нему? ты знаешь в какой он палате? – спросил хатаке сиплым шепотом, будто бы боясь напугать ее. – шизуне сказала, что нас могут не пустить. – рука нохары больно сжала коленку какаши. они не отрывали взгляд друг от друга. – давай спать, пожалуйста. я уверена, что с обито все в порядке. вернее, я очень хочу этого. она умоляла себя не думать о плохом. даже о чем-то, что казалось логичным, но плохим, она не думала. не хотелось даже на секунду допускать мысль о том, что обито, возможно, очень и очень больно, плохо и страшно. рин толкнула какаши на спину, на кровать, а сама пошла на кухню. ее глаза спустя около получаса уже привыкли к темноте, и она без колебаний нашла аптечку. порывшись секунд семнадцать, она нашла блистер с таблетками. закинулась одной. горло обожгла холоднючая, жесткая вода из под крана. когда какаши бесшумно подошел сзади и коснулся ее плеча, нохара чуть не вскрикнула. рин подумала, что возилась на кухне гораздо больше, потому что вид был у хатаке откровенно сонный. он запил успокоительные водой прямо из под крана, не обратив внимания на протянутый нохарой стакан. и правда, было в нем что-то собачье. какаши еще немного постоял, наклонившись над струей и закрыл воду. хатаке вдруг обнял ее. он делал так крайне редко. но это были скорее не объятия, а что-то, что можно было бы назвать ими, если бы какаши положил свои чертовы руки на плечи рин, а не на талию. нохара ходила в своей дурацкой майке с растянутой спиной, поэтому какаши мог дотянутся до лопаток, пальцами немного щекоча кожу. рин прижалась к нему и заметила, что он был теплым. или ей так просто казалось, потому что нохара отчаянно хотела тепла. какаши никогда таким не был, нежность вообще не его конёк, но тут вдруг он будто бы засиял. словно так и нужно было. они не смогли уснуть. рин лежала, свернувшись клубочком спиной к к нему. а хатаке лежал на спине, положив руки под голову. он смотрел в потолок, будто бы задумавшись, но в голове было совершенно пусто. рин и какаши снова посмотрели друг на друга. в глазах обоих читалась одна и та же мысль, громом висевшая в совершенной тишине. они смогли бы пройти к обито, да и они были полны решимости сделать это несмотря ни на что. просто потому что оба с ума бы сошли за ночь, а этого очень и очень не хотелось. хотелось быть рядом с обито. и они были рядом с ним где-то через тридцать четыре минуты. за десяток лет работы медиком рин научилась считать время чистейше точно.