Ритуал

      Когда Лю Цингэ позвал Юаня на какую-то семейную церемонию, тот не заподозрил ничего странного. Обычная дружеская встреча, немного приключений и адреналина – всё ровно так, как принято в клане Лю.       Когда его попросили надеть немного странный наряд в цветах семьи, Шэнь Юань просто кивнул и, спустя некоторое время уселся терпеливо ждать.       Когда в комнату вошёл Лю Цингэ, сердце лорда Цинцзин на секунду замерло, а потом, кажется, попыталось покинуть его грудную клетку. Шиди выглядел как мечта, как весенний сон, как Бог. Бог секса.       Когда Цингэ двигался, казалось, вместе с ним, в такт ему, переворачивался весь мир.       Когда он вдыхал – вселенная дышала в ответ. И Шэнь Юань не мог, не мог не смотреть, не мог перестать запоминать каждый поворот, каждый взмах хвоста, руки, ткани... Лю Цингэ горел, покачивался в пламени свечей, изгибался струей дыма, подхваченной ветром. Он тек водой, нефритово-белая кожа ловила теплые отблески огней. Он замирал, неподвижностью статуи небожителя, и смотрел-смотрел-смотрел.       Когда Цингэ скользнул к нему – Юань замер, забыл, как дышать. Рукава, тонкие и полупрозрачные, плавниками небесных рыб огладили ладони Владыки Цинцзин. А потом, словно двигаясь под невидимую мелодию, которую слышал только он, Бог Войны качнулся назад, отшатнулся, но не в страхе или отвращении, а в демонстрации собственного великолепия, собственного желания, оставив легкую ткань, не скрывавшую ничего и раньше в руках неподвижного ученого.       Когда Юань услышал музыку, тонкую нить звуков, кружащую, парящую в комнате, нежную и мягкую, зовущую и манящую присоединиться, то уловил взглядом чужие глаза и покачнулся, неловко, всем телом и сидя на подушечке, но ровно в такт, одновременно с Лю Цингэ, подхватившем его движение и словно отразившим его. Глаза танцора, по-кошачьи блестящие, загорелись огнями внутренней Ци. Одним плавным, изящным движением он приблизился, протянул руки, поймал чужие запястья, словно бы скользнувшими навстречу. Сильным, нежным и бережным рывком приподнял его, с легкостью заклинателя, позволив Юаню встать прямо, лицом к лицу перед ним.       Когда лорд Цинцзин сам, словно в трансе, потянулся к нему, Лю Цингэ поймал его, ответил, прижавшись к мягким губам целомудренным поцелуем, а потом чуть повернул голову и скользнул по сомкнутому рту. Ошарашенный, Шэнь Юань приоткрыл губы, и Бог Войны скользнул во влажное тепло, огладив зубы, небо и язык. Тонко пела мелодия, горели свечи и покачивались тени на стенах, но бессмертные владыки больше не обращали ни на что внимания.