won't you stay alive?

— Почему ты так одержим смертью? — спрашивает Джош и затягивается плотно забитым косячком, задерживая густой дым в лёгких и передавая наполовину скуренную самокрутку Тайлеру.  — А почему вы все так одержимы жизнью? — Тайлер задаёт встречный вопрос и коротко качает головой, отказываясь. Ну, Джош и не настаивает — ему больше достанется.  — Не знаю. Я ничем не одержим.  — Ты одержим травкой. — Возможно.  Джош тихо смеётся и кашляет. Его лицо на мгновение исчезает за завесой дыма, а Тайлер перестаёт дышать и морщит нос, недовольно отмахиваясь; от одежды снова будет вонять травой, и у матери появится ещё больше вопросов, чем было до этого. У Джозефа тоже много вопросов к самому себе: например, почему он прогуливает уроки с придурком, который без зазрения совести раскуривает травку на заднем дворе школы? Почему они вообще общаются, если Тайлер не испытывает к нему ничего, кроме раздражения?  Джош как-то раз доебался до него в местной церкви, куда их семьи ходят по воскресеньям на службу. Сказал, что у Тайлера клёвая футболка — тогда Тай, кажется, был в мерчухе KMFDM, а Джош был привычно надутым. За всё лето они пересеклись тринадцать раз — тринадцать воскресений. Все тринадцать воскресений от Джоша за километр пасло марихуанной. Все тринадцать воскресений Джош делал Тайлеру комплименты, а тот смотрел на него, как на говно, и отвечал снисходительное «спасиб». Все тринадцать воскресений они не разговаривали дальше пары заученных фраз.  В первую среду сентября Тайлер узнал, что Джош Дан теперь его одноклассник.  — От чего ты пытаешься убежать? — тогда инициативу проявляет Джозеф, наблюдая за тем, как Джош заряжает косой прямо в школьном толчке. — Не знаю, — Дан пожимает плечом и улыбается, щуря свои и без того узенькие глаза. — А ты?  — Иди на хуй.  Джош давится смехом от неожиданности и провожает взглядом взвинченного, толкающего дверь туалета Тайлера, которого застал врасплох такой лаконичный и ничем не обременяющий вопрос. Почему-то Дан тогда подумал, что им стоит поладить. Как минимум на почве любви к KMFDM. 

***

За проёбанную физкультуру и яркий запах травы Тайлер получает пиздюль от отца. От матери — взгляд, полный разочарования, и проблеск слёз в глазах.  — Ты не едешь на соревнования, — слова отца ржавыми гвоздями вбиваются в голову старшего сына.  — Что?  — Ты меня услышал.  — Ты серьёзно? — Тайлер подскакивает с кровати, когда перед его носом хлопают дверью, закрывая ту на ключ снаружи. — Ты серьёзно, пап?! Папа! Это не я, со мной рядом курили, честно! Пожалуйста, блять, ну почему ты не веришь?!  Тайлер с силой бьёт кулаками в дверь, дёргает за ручку, крича и пытаясь оправдаться, но его тренер — Крис Джозеф — непреклонен. Он лично готовил Тайлера к выходу в баскетбольную сборную Огайо, и, о, он прекрасно знает, насколько его сыну важно проявить свой талант на соревнованиях. Наказание — соответствующее.  — Не обсуждается, — Крис вздыхает, надавливая пальцами на глазницы и хмурясь. — Поверить не могу, Тайлер. За пару дней до региональных...  Старший Джозеф говорит за дверью что-то ещё, но Тайлер его не слышит: он с надрывом плачет, гремит вещами, сваливая на пол всё, что только видит, переворачивает стол, оставляет вмятину на мониторе компьютера и отчаянно швыряет кроссовок в зеркало, с треском разбивая его.  — В пизду этот баскетбол! — второй кроссовок летит в приоткрытое окно, и Тайлер оседает на полу, скукоживаясь и впиваясь пальцами в корни волос. — В пизду тебя, пап! Иди на хуй! Идите все на хуй, я вас ненавижу!  В клокочущем потоке мрачных мыслей находится лишь одна здравая: Джош не виноват.  Джошу просто нравится курить траву. 

***

— Ты когда-нибудь хотел убить?  — А? — после длительного затишья спрашивает Джош, удивлённо вскидывая брови и чуть приподнимаясь на локтях. Смотреть в потолок комнаты Тайлера залипательно — на нём куча наклеек в форме звёздочек и планет. Они ещё и в темноте наверняка светятся. — Кого?

«Коди Барнс — восходящая звезда баскетбола! Феноменальный разрыв между Огайо и Мичиганом!»

«Моя команда — это мои дети. Моя гордость. Это ценнее любых наград. Я в ответе за каждого»

Тайлер сопит и рвёт газету, комкая её и чётенько бросая в урну с подгнившим за неделю бананом. Он прижимается спиной к кровати и откидывает затылок на постель, оглядывая Джоша, лежащего на ней.  — Просто. Убить. Без разницы, — Джозеф дёргает плечом и подкладывает руку под голову, прикрывая глаза. — Кого-то, кто тебя очень сильно бесит. Выскочка. Его тупая тёлка. Её тупая как пробка подружка. Пакистанец, который бреет подмышки в школьном туалете и никогда не смывает волосню.  — Ты злой, — Джош лыбится и подпинывает макушку Тайлера пяткой. — Причём тут вообще Пакистан? Ты расист?  — Убери нахуй свои вонючие ноги!  — Ты о-очень злой, — он ржёт, широко улыбаясь, и сгибает ноги в коленях — так уж и быть. — На что ты так обижен?  — А ты типа психолог?  — Ага. Тебе бы дунуть.  — Иди на хуй.  Джош прыскает и падает на подушку, дрыгая ногой и прикидывая, смог бы он пойти на преступление. Смог бы пережить эту сделку с собственной совестью? Смог бы спокойно вставать по утрам, не думая о том, что на его руках чья-то кровь? — Не, я никого и никогда не хотел убить, — Дан теребит колечко в губе языком и лениво сползает на пол, усаживаясь рядом с Тайлером и прижимаясь плечом к его плечу. Он тянется к чужому уху и шепчет так тихо, чтобы ни одна пылинка в комнате его не услышала: — Никого, кроме себя. 

***

Перед Рождеством Джош устроился на работу, и теперь у него появилась веская причина проёбывать учёбу. Джозеф и не подозревал, что без него в школе будет ещё хуже, чем обычно; он ощутил одиночество в полной мере. Зудящее, холодное, колкое. Коди подначивает его, говоря о том, что увёл папочку из семьи; отец нещадно ебёт ему голову разговорами о том, что Тайлер скатился в учёбе, что, демонстративно пропуская тренировки, он ведёт себя по-детски, что он сам виноват в упущенном доверии и бла-бла-бла.  А ещё Тайлер ужасно, просто пиздец как сильно бесится, когда не первый раз видит в музыкальном магазинчике Джоша одного и того же татуированного парня, который обтирается около стойки. Хуже только то, что Дан ему миленько улыбается, о чём-то увлечённо рассказывая. Дерьмо. Джозеф закипает.  — Знаешь, — Тайлер, распластавшись по стойке и уложив подбородок на сомкнутые руки, хмуро смотрит на Джоша, — я бы его прикончил.  — О, — Дан отрывается от увлекательной стрельбы по уткам и поднимает заинтересованный взгляд, — и почему же он тебя бесит?  — Он строит тебе глазки.  — Ты ревнуешь? — Иди на хуй.  Джош мягко улыбается и поднимается со стула, чтобы щёлкнуть Тайлера по носу. Джозеф фыркает, трёт его и пялится на Джоша исподлобья, засовывая руки в карманы куртки. — Ну, раз ты не дома в свой день рождения... — Кто тебе сказал про мой день рождения?  — Секрет, — смеётся Дан, выкладывая на стойку диск KMFDM и шоколадный батончик. — Держи. Это совсем свежий Hau Ruck. Как ты и заказывал.  — Ты же прикалываешься, да? Джош отрицательно мотает головой. У Тайлера отваливается челюсть. Он выглядит так, словно только что жидко наложил в штаны. Помимо того, что Джозефу безумно приятно, ему ещё и безумно страшно от забившегося в ритме драм-н-бейса сердца и прилившего к щекам румянца. Даже неловко как-то от того, что минуту назад он послал Джоша на хуй.  — Спасибо... — скромно мямлит Тайлер, опуская глаза в пол и пряча подарки в рюкзак.  На мгновение Джозеф даже допускает идею о том, что в одной из вселенных они могли бы стать неплохими друзьями. 

***

Дело близится к весне. Отношения в семье Тайлера не становятся лучше. Его мысль растёт, гноится, воплощается в физическое: то, что он показывает Джошу, нихуя не законно. То, что Джош держит в руках — показатель безусловного доверия.  — Что ты собрался с этим делать?  — Я заложу её, — Тайлер разворачивается на стуле и, постучав колпачком ручки по губам, протягивает Джошу лист со схемой их школы. — Красным я отметил расположение бомб.  Джозеф рассчитывает на поддержку Джоша. Только Джош всегда был рядом. Только Джош разговаривает с ним обо всём на свете. Только Джошу он может рассказать о своём плане.  — Я хочу, чтоб мы сделали это вместе, — Тайлер сглатывает нервный ком, подступивший к горлу, и продолжает: — у моего дедушки есть ружьё. Я хочу пустить пулю в голову Коди.  Джош слишком долго смотрит на схему. Его глаза двигаются так, словно он что-то скрупулезно вычитывает. Тайлер успевает разодрать пальцами кутикулы прежде, чем Дан осторожно кладёт трубчатую бомбу на кровать и поднимает голову — он смотрит на него настолько спокойно, что Джозефу становится страшно.  — А что потом? — интересуется Джош.  — Закончим тоже вместе.  — Как те два парня? — Ага.  Джош снова опускает голову в листок. Пальцами гладит свой щетинистый подбородок, обдумывая, пока Тайлер снова ссыт под себя, желая услышать всё, кроме отказа. Он слишком долго решался на это, чтобы так легко сдаться. Очередной вопрос Джоша, разрезающий свинцовую тишину, его обескураживает.  — Почему ты так одержим смертью?  — Ха? — Тайлер растерянно тянет руку к волосам, сжимая их и наматывая локоны на пальцы. — Ты уже спрашивал.  — Я так и не получил внятный ответ, — легко говорит Джош, откладывая листок на стол Тайлера. — Что хорошего в смерти?  — Свобода, — кратко отрезает Тай.  — И кто тебе такое рассказал? — Дан усмехается, поднимаясь с кровати и подходя к компьютерному стулу, на котором сидит Джозеф. — Оттуда ещё никто не возвращался.  — Библия... — Библия написана людьми для людей. Люди смертны, — Джош перебивает Тайлера и укладывает ладони на его мягкие щёки, на которых пробивается еле заметный пубертатный пушок. — И ты точно не попадёшь в Рай, если кого-нибудь прикончишь.  — Я знаю.  Длинные ресницы подрагивают под пристальным взглядом Джоша. От него сегодня не пахнет травой, и это плохо: он какой-то рациональный. С избытком. Тайлеру непривычно видеть его серьёзным. Непривычнее только чувствовать вес другого тела на своих бёдрах и тепло объятий, в которые Джош сгребает ошарашенного Джозефа.  — Что ты делаешь? — спрашивает Тайлер, неловко приобнимая Джоша за талию.  — Обнимаю тебя. А ты что делаешь? — Я... — он мешкается, поднимает руки выше, чтобы уложить их на лопатки и сжать пальцами ткань футболки. — Тоже. Я тоже тебя обнимаю.  — Мне нравится.  — Это гейская хуйня.  — Ты ещё и гомофоб? — Нет. Это констатация факта.  — Знаешь, что реально гейская хуйня?  Джозеф ведёт бровью. Пальцы Джоша мягко поддевают его подбородок, и он, чуть склонив голову, чтобы не выбить Тайлеру глаз своим большим носом, наваливается на него и целует пухлые, ещё никем не тронутые губы. Тайлер скребёт ногтями чужую спину, жмурится, задерживая дыхание и ощущая холодок металлического украшения в губе Джоша. Для него это странно, мокро, непонятно, но он не отталкивает, смиренно принимает поцелуй своего друга и со свистом вздыхает, когда Джош отлипает и поднимается с его нагревшихся бёдер.  — Вот это — гейская хуйня, а не обнимашки, — усмехается Дан, стирая слюну тыльной стороной ладони.  — Стой, — Тайлер, выпучив глаза, хватает его за руку и пялится так, будто вот-вот разноется. — Ещё хочу. Не уходи.  Джош, видя умоляющее выражение лица, просто не может дать заднюю. 

***

— Ты как-то говорил, что хотел убить себя. — Ага.  — Ты пытался? — Ага.  Джош курит прямо в его кровати. Окно распахнуто — весна в самом разгаре, — и прохладный ночной ветер не даёт комнате превратиться в подобие притона. Как этот эмо-придурок добился расположения Келли Джозеф — загадка, но то, что она впускает Джоша в их дом без лишних вопросов, несомненно радует Тайлера. Возможно, она уже видела его в церкви, и это добавило несносному Дану пару очков доверия.  На кровати Джозефа тесно, поэтому они бессовестно жмутся телами друг к другу. У Тайлера потеют ляжки от соприкосновения с теплокровным Джошем — он скидывает с себя одеяло. Накуренные глаза без стыда разглядывают худощавое тело: резные ключицы, каскад рёбер, плоский живот и тазобедренные косточки, плавно уходящие под бельё. Чёрт, Тайлер даже не осознаёт, насколько он красив.  — Я думал, ты полностью смуглый, — Джош улыбается и чуть оттягивает резинку его боксеров вниз, находя умилительным то, что под тканью прячется совершенно белый лобок. — Жопа тоже белоснежная? — Хочешь посмотреть? — Тайлер смущается, но упорно делает вид, что нет — впрочем, как и всегда. — Я вообще-то хотел спросить про твою попытку суицида. — Да забей, — Дан отмахивается, кидает косяк на дно жестяной банки и перекатывается на бок, закидывая на Тайлера ногу и обтираясь носом об его шею. — Мне нравится быть живым. Если бы я был мёртв, мы бы не встретились.  — Ну, чел, тут не поспоришь.  Тайлер смеётся, хотя откровенно боится представлять, что бы было, если бы с ним не случился Джош. Джозеф чувствует, как его губы мягко прихватывают кожу на шее, и хмурится, вспоминая кошмар, в котором он приставлял дуло ружья к сонной артерии. Холодная сталь, жгучий выстрел и кровь, затекающая в трахею. Тайлер напряжённо вздрагивает, вызывая немой вопрос на лице Джоша.  — Ничего, — он качает головой, — продолжай. Мне нравится эта гейская хуйня.  — Значит, в школе тебя не просто так называют педиком.  — О, иди на хуй, Джош.  Тайлер скалится, сжимает его отросшие кудри и посильнее вдавливает в свою шею. Джош в отместку кусает его, лижет за ухом, присасывается к мочке и всем телом чувствует, как Тай дрожит, подставляясь и млея. Между ними становится жарко, когда рука Джоша накрывает пах, дразнит пальцами головку и сминает мягкий член целиком, заставляя Джозефа сдавленно застонать.  — Твою мать... — сипит Тай, несдержанно толкаясь бёдрами в ладонь. — Джош, пожалуйста, потрогай меня...  — Да я не только потрогать хочу, — Дан улыбается, целует Тайлера в уголки губ — поочерёдно — и тянет к пальцы к его приоткрытому рту, осторожно надавливая. — Ты такой горячий, вау. Дай мне свои слюни.  Дай мне свои слюни. Джозеф кривит рожу и закатывает глаза. Звучит ужасно, но накуренный Джош, видимо, не считает брошенную фразу чем-то стрёмным, поэтому Тайлер отмалчивается и касается пальцев кончиком языка, краем глаза наблюдая. Дан кусает губу, не сводит взгляд с Тайлера и шумно вздыхает, стоит тому обхватить пальцы губами и втянуть щёки. Джош шипит, проталкивает их глубже, обводя подушечками горячий язык и потираясь об худенькое бедро, пока Тайлер посасывает, причмокивает, старательно обволакивая пальцы вязкой слюной. Он мычит, прикрывает веки, и его ресницы невесомо подрагивают, отчего у Джоша в животе разливается жгучий коктейль из обожания и возбуждения.  — Я так тебя люблю, Тай, — Джош признаётся тихо, тянется к разомлевшему лицу Тайлера и бодает лбом его щёку, вновь опустив руку. — Давай проживём столько, сколько нам отведено.  — Т-ты...  С губ Тайлера срывается очередной сладкий стон, потому что Джош дрочит ему — неспешно, осторожно, обнажает головку привставшего члена от крайней плоти и скользит по ней пальцами, выбивая из груди частые рваные вздохи. Джозеф хныкает, поворачивает голову и ловит губы Джоша, целуя его по-взрослому — с языком, — слизывая лёгкую горечь травки и привкус цитрусовой газировки. Его лицо покрыто красными пятнами, уши налиты кровью, грудь с лёгким проблеском тёмных волосков — тоже. Он пиздец как влюблён в Джоша, и это правда, от которой невозможно убегать так долго. Впервые в жизни Тайлеру хочется разодрать свою плоть и показать, насколько часто бьётся этот моторчик под рёбрами. «Эй, посмотри, ты делаешь меня живым!» — крикнул бы он Джошу, но сейчас Тайлер может только прикрывать рот потной дрожащей ладошкой, чтобы не разбудить родителей и сиблингов.  Если бы Джош знал, что будет чувствовать себя таким счастливым рядом с каким-то фриковатым парнем, страдающим от защемления пубертатного нерва, он бы не сожрал баночку снотворного в тот день. Если бы Джош знал, что каждую встречу будет ожидать с трепещущим предвкушением, он бы не думал о смерти, загнивая в ежедневной тревоге. Если бы Джош знал, как приятно целовать тёплую смуглую кожу, спускаясь влажными поцелуями ниже и слыша, как Тайлер отзывается на прикосновения, он бы подумал о будущем раньше, до того, как медики всадили ему укол адреналина в сердце. Джош облизывает контрастную полоску загара, зацеловывает дорожку волос и располагается между ног Тайлера, закидывая их себе на плечи. Он смотрит на него, улыбаясь, и удобно растягивается на кровати, прикрывая глаза и языком проскальзывая по солоноватой головке. Дан вообще не профессионал — на секундочку, такой же неопытный школьник, — но ему невтерпёж сделать Тайлеру приятно. Он гладит пальцами всю небольшую длину — слава богу, ему не придётся давиться, — водит языком по уздечке, а затем осторожно берёт за щеку, сосредоточенно двигая головой и помогая себе рукой. И, господи, Джозеф так красиво стонет, так отчаянно цепляется за его кудри, надавливая на затылок, что Джошу в моменте сносит башняк. Он мычит в унисон, прячет зубы и берёт глубже, с каждым хаотичным движением бёдер под собой утыкаясь носом в лёгкую растительность на лобке. — Д-Джош... — Тайлер срывается на высокие нотки, подталкиваясь в жаркий рот. — Джош, блять... блять. Господи, Джош...  То, что Тайлер видит — это пиздец. Он начинает завидовать самому себе, потому что Джош с его членом во рту выглядит настолько правильно и сексуально, что Джозефа потряхивает. Дан ощущает языком, как головка Тайлера пульсирует, и ускоряется, одной рукой надрачивая ему, а другой придерживая за тощее бедро. Тайлеру с его первым разом не нужно много времени: он откидывает голову на подушку, смаргивает слёзы, скопившиеся в уголках глаз, и затыкает себе рот обеими руками; утробный стон рвётся из самых недр грудины, и он еле сдерживается, думая, что его глазные яблоки лопнут от напряжения. Тело прошибает волной оргазма, поясница выгибается до хруста, а голова Джоша оказывается в захвате спазмированных бёдер; сам Джош, удерживая член во рту, покорно собирает сперму, смакует её на языке, перекатывает горячее вязкое семя, и, с трудом выбравшись из стискивающих голову ног, резко подскакивает с кровати к окну, сплёвывая и выхаркивая всё на задний дворик. Простите, мистер и миссис Джозеф.  — Бля... — он плюётся ещё с минуту, а затем, пошатываясь, поворачивается к сконфуженному Тайлеру. — Чувак, извини. Я ничего хуже в жизни не пробовал.  Тайлер, ещё не отошедший от оргазма, реагирует запоздало: сначала долго и пристально всматривается в силуэт Джоша, а потом тихо посмеивается, лениво раскинув руки на кровати.  — Пиздец. Я обещаю перестать питаться одними чипсами.  — А, значит, ты не против продолжить это? — С чего бы мне быть против твоего функционального рта?  — И правда.  Джош облизывается и усаживается на пружинистый край кровати. Он нащупывает недопитую газировку Тайлера и делает пару щедрых глотков, чтобы избавиться от остаточного вкуса спермы, пока Джозеф, вытянув руку, пробегается пальцами по его выпирающим позвонкам.  — А ты? — А чего я? — Джош оборачивается.  — Я бы... мог тебе подрочить.  — Ах, точно, — Дан глупо улыбается, смущаясь от предложения Тайлера. — Забей. Я сейчас не кончу.  — Трава? — Она самая.  — Тебе точно стоит завязать с этим дерьмом.  Джош усмехается и мелко кивает — может, в чём-то Джозеф и прав. Он ставит пустую банку на пол и укладывается обратно, подползая под бок Тайлера и помогая ему надеть приспущенные боксеры обратно.  — Ты миленько постанываешь.  — А ты миленько отсасываешь, — ухмыляется Тайлер. — В следующий раз можешь не глотать.  — Спасибо за разрешение.  Тай шутливо пихает Джоша в плечо и широко зевает, разворачиваясь к нему лицом прижимаясь к основанию шеи. Тёплое дыхание щекочет кожу. Дан готов взвыть от этого жеста, поэтому тычется носом во взъерошенные влажные волосы, накрывая их потные тела одеялом и сгребая Тайлера в охапку. Между ними практически не остаётся пробелов.  — А ты будешь моим парнем? — сонно бурчит Тай, до лёгких мурашек наглаживая спину Джоша.  Его сердце пропускает гулкий удар.  — Ты захотел меня прибрать к рукам, потому что я хорошо сосу? — спрашивает он с нервной улыбкой и сильнее зарывается в макушку, чтобы Тайлер точно не увидел его тупую щенячью морду.  — Мне не с кем сравнивать, но это было круто, — у Тайлера больше нет сил ёрничать. — Заебёшь, соглашайся.  — Окей, — Джош отвечает незамедлительно, — я буду твоим парнем. 

***

— Я хочу взорвать бомбу.  Они не говорили об этом пару месяцев. Джошу казалось, Тайлер забыл о своей безумной идее; ружьё он так и не забрал, самодельная бомба хранилась где-то в шкафу. Разговоров о смерти стало значительно меньше. На носу выпускной, и Джош осторожно спрашивает, где и каким образом Тай хочет это сделать.  — В лесу, — спокойно отвечает Джозеф, — там, где ни у кого не возникнет вопросов к тому, чем мы занимаемся. Устроим праздничный салют в честь окончания школы.  — Ахуеть. Давай, — Джош выдыхает с облегчением, поддерживая инициативу Тайлера. — Ты не идёшь на выпускной? — Я был уверен в том, что ты не пойдёшь, поэтому даже не поднимал эту тему. Без тебя мне там делать нечего.  — Моя мама обрадовалась тому, что нам не придётся тратить много времени и денег на все эти сборы, так что... — Мы проведём этот день вдвоём?  — Да. Я могу взять отцовскую тачку.  — У тебя есть отец? — Ну да. — Ты не говорил! — восклицает Тай, толкая Джоша плечом. — Я ни разу не видел его в церкви! — У него аллергия на ладан. — Пиздец...  Тайлер замедляет шаг и смеётся, почти сгибаясь пополам. Он хлопает Джоша по спине, приваливаясь к ней головой, пока растерянный Дан не совсем понимает, что такого смешного сказал.  — Прикинь, я всё это время думал, что у тебя нет отца, потому что он не ходит в церковь из-за аллергии на ладан... ох, блять. Только не говори, что ты ещё и в хороших отношениях с родителями. — Ну... — Джош криво улыбается, почёсывая затылок. — Да.  — И ты ни разу не пригласил меня в гости! — Тайлер забегает вперёд Джоша и возмущённо раскидывает перед ним руки.  — Да как-то повода не было...  — Какой же ты мудила.  — Мама сегодня будет делать шоколадное печенье, ты можешь приходить.  — Вау, спасибо, наверное? Чёрт, я столько раз мог свалить из дома к тебе... и я никогда не видел твою комнату!  Тайлер лепит себе смачный фейспалм и встряхивает головой, тут же накидываясь на Джоша и заключая его в крепкие объятия. Пристыженный Дан, пытавшийся исправить свой проёб, обнимает его в ответ и молчит до тех пор, пока не начинает говорить Джозеф.  — В пизду это поступление, — Тай улыбается и взъерошивает отросшие на висках Джоша кудри. — Я соскучился по пляжу в Мичигане.  — Куда захочешь — туда и поедем.  — Я никогда не был в Кентукки. А ещё хочу во Флориду. И-и... затусить в Калифорнии! Эй, что насчёт роуд-трипа по всей стране? Будем зарабатывать на бензин и еду своими талантами. Я буду петь, а ты — протягивать гондон через носоглотку.  — Как мило, что из всех моих талантов ты запомнил именно этот! — саркастично восклицает Дан, накрывая лобешник Джозефа ладонью и отпихивая его от себя. — Полагаю, выбора у меня нет. Я согласен. Погнали.  Лицо Тайлера вот-вот треснет от широченной улыбки. Ему нравится то, как с Джошем легко договориться — этот парень за любой движняк. Назойливый Джозеф снова подбегает к нему, целует в щёку, клюнув её носом, и кидает хитрый взгляд из-под ресниц.  — Но это всё потом. И бомба — тоже. Сегодня ты познакомишь родителей со своим будущим мужем.  — Эй, звучит как угроза.  — Это реальная угроза, чувак. Я сделаю тебя своим мужем. Вот увидишь... — Боже, блять.  Джош не сдерживается и смущённо хихикает, хватая Тайлера за руку и утаскивая за собой — через пару километров их ждёт заправка с лучшими хотдогами Колумбуса.  — Я сделаю это первее, — он чмокает губами, отправляя Тайлеру воздушный поцелуй через плечо.  — Ты со мной флиртуешь? — О-о-о, нет, — протягивает Джош, кусая себя за пирсинг, — я тебе угрожаю.