Награда для заступника

      Качель противно скрипит, под ногами курлычит голубь, солнце нещадно бьёт в глаза, а Кудряш продолжает свои тщетные попытки закинуть пустую бутылку из-под колы в мусорный бак. Где-то рядом крутит в руках смятую пачку сигарет Адам, напротив по телефону громко спорит со своей девушкой Гендзи, бедра греют закинутые на них ноги Рика, и от этой поистине летней, веселой и теплой атмосферы на душе так хорошо и спокойно, что Хэви блаженно улыбается, гладя шерстку подставляющейся ласке кошке и чуть качая откинутой на спинку скамейки головой, в такт играющей в наушнике Металлике.       Точно под последний звонкий аккорд Хэмметта Гендзи закидывает телефон в барсетку и раздражённо рычит, складывая руки на груди и так смешно сопя, что Хэви и Рик дружно фыркают, смотря на друга заинтересованными взглядами.       — Ну?       — Хуи, блять, гну. На своем она стоит, зараза…       — Чё, даж на компромисс не идёт?       Обречённо вздохнув, парень устало покачал головой, забрав из рук возмущенно крякнувшего Кудряша злосчастную бутылку и закинув ее с первого раза в стоящую поблизости урну.       — Позер, — хмыкнул шатен, получив незамедлительный ответ:       — Косой.       — Так что по итогу-то? — задал ключевой вопрос Адам, наконец пав в выборе между зовом прокуренных лёгких и разумом в ноги первому; у смуглого лица щёлкнул огонек зажигалки, — Чё порешили?       — Ну чё чё… Раз господина Шимаду не пустила девушка, значит он лох ебучий и в пролёте, — с лицом многое видавшего мудреца покивал Рик, прыснув, стоило в его сторону прилететь тапке упомянутого приятеля, — Да шучу я. Предлагаю просто всей оравой завалиться к Светке с букетом сорванных где-нибудь здесь цветов и вымолить пустить своего подкаблучника с нами.       — Рик, блять, ты зае…       — А чего она так упёрлась и не пускает тебя? — заинтересовано протянул Хэви, вытащив наушник и убрав его в кейс. Убедившись, что гарнитура отключилась от блютуза, Метал, чуть погодя, не удержался и параллельно все-таки проверил мессенджеры в надежде увидеть новые сообщения в закреплённом чате, которые, к его разочарованию, отсутствовали, поскольку собеседник был в сети в последний раз часа три назад.       — А вот обзаведись, наконец, девушкой, и пойми, какого это, когда она постоянно хочет с тобой проводить время и оттого все твои друзья ее лютейше раздражают, — беззлобно откликнулся тот и на скептический взгляд рыжего устало махнул рукой, — Да закидоны ее эти… Она отчего-то уверена, что вместо рыбалки мы поедем в какой-нибудь лас-вегаский притон, подцепим шлюх, и все выходные будем нюхать соль с их сисек под какого-нибудь Баста Раймса.       — Скажи ей, что Хэви рэп ненавидит. Может то, что «нюхать» мы будем под Мановар или Блэк Саббат ее успокоит, — хихикнул Рик и заржал ещё громче, стоило Хэви скинуть его ноги с себя и шутливо замахнуться ранее зажатой подмышками мастеркой.       — Не очень уверен, что это прокатит, — хмыкнул парень, протянув руку к Адаму в безмолвной просьбе поделиться сигареткой. Тот без лишних слов молча кинул пачку и, оттолкнувшись от земли, слегка раскачался, разрывая тишину детской площадки очередным противным скрипом качели.       Поднялся лёгкий ветер, отчего над головами зашелестела листва деревьев. Время неумолимо клонило к вечеру и грозило скорым выходом на улицу детворы, родители которых вряд ли были бы рады присутствию на территории детского досуга подростков, которые на первый взгляд больше казались взрослыми мужчинами лет двадцати и выше, а не вчерашними выпускниками. Первым с насиженного места встал Кудряш, хрустнув спиной и сладко потянувшись, а следом спрыгнул с качели и Адам, болезненно поморщившись от слишком резкого приземления и давления на по-прежнему ноющее бедро. На обеспокоенные взгляды друзей он лишь ломко улыбнулся и дёрнул плечами, невербально передавая, что с ним все в порядке.       В отличие от площадки какого-то многоэтажного дома, на территорию которого парни забрели совершенно случайно в поисках своего временного пристанища, деревья куда лучше защищали от солнца в аллее, бросая свои тени на дорожку уходящую глубоко в парк, что граничил с прилегающим к городу лесом. Шли они своей разношёрстной компаний весело смеясь, отпуская острые шутки в сторону насупившегося Гендзи и брызгая друг в дружку купленной в ближайшем универмаге водой, которую, по хорошему, стоило бы оставить для питья. Людей сейчас было немного, ведь пускай летние каникулы уже и начались, на тех же студентов закрывающих сессию они не распространялись. В эту же категорию отчасти входили честные работяги, которые в этот жаркий вторник больше предпочли бы сидеть дома, а что же касается детей, то им было бы лучше подождать вечера, когда жара спадет.       Подкинув залезшего на спину Рика, что громче всех стебал Гендзи и заливисто смеялся, Хэви, напряжённо пыхтя, вытащил из кармана штанов телефон, вновь проверяя уведомления. В соцсетях все также было затишье, в мессенджерах — аналогично, и оттого настроение стремительно упало на пару ступенек вниз, делая Хэви хмурым и контрастирующе настроению ранее мрачным.       Первым его дурное настроение заметил Адам, что недоуменно вскинув брови внезапно затормозил и вопросительно качнул головой. Следом обратил внимание на поведение товарища и Рик, что ловко соскочив со спины Метала заинтересованно наклонился и заглянул в полное мрачных дум лицо. В конце остановились уже и Гендзи с Кудряшом, непонимающе глядя на застывшую троицу.       — Э… А чё застыли? — перевел взгляд с Рика на Адама Кудряш, лишь в конце обращая внимание на рыжего, — Хэви, ты чего?       — Все в порядке, — на автомате откликнулся тот, бросив косой взгляд на телефон, что мгновенно заметил задумчиво молчавший Гендзи, который уже было открыл рот для логичного вопроса, как вдруг аллею оглушил девичий визг.       Тут они уже дернулись синхронно.       У выхода из парка стояли пятеро. Парень с девушкой и стоящие напротив них быдловатого вида мужики, один из которых уже держал за грудки светловолосого юношу и что-то втолковывал в побелевшее, но упрямо державшееся лицо.       Хэви долго не думал, и молча, стоило только девушке прижать ладошки к белому лицу, ломанулся к конфликтующим навстречу, одним движением отпихивая от парня матюкнувшегося гопника. В голове так не кстати мелькнула мысль, что сперва стоило бы спросить, в чем проблема и суть конфликта, а не кидаться в чужие разборки, но что сделано то сделано, а соответственно с воинственно настроившейся компанией разбираться все-таки придется самостоятельно.       Дрожащая шатенка дернулась к парню и схватила того за руку, на что тот ответил не менее крепкой хваткой и озабоченным взглядом в сторону Хэви, который, убрав руки в карманы, расправил плечи и выпрямился, напряжённо смотря на хмурую троицу напротив.       — Я чёт не понял. Хули надо, рыжий?       — Пидор пришел на выручку пидору, а? Не многовато пидорасов стало?       — Катись отсюда пока не отхватил.       Стандартный набор фраз. Настолько банальный, что Хэви снисходительно улыбается и закрывает спиной взвинченную парочку, которые, судя по-оленьи распахнутым глазам, до конца не понимали, что вообще происходит.       — От пидорасов такое странно слышать, — скучающе протянул Метал, демонстративно почистив пальцем ухо и бросив косой взгляд в сторону замерших в паре метров друзей, — Позвольте узнать: за каким чёртом вы пристали к этим двум? Настолько зассали гнать на равных вам, что доебались до детей?       Парень в середине, который, как-то обычно бывает, является главарем, презрительно фыркнул и усмехнулся.       — От такого же пиздюка слышу. Слышь, не пудри мозги, а, и съеби по-хорошему. Эти разборки твою смазливую рожу не касаются.       — Ой, а мне насрать, касаются они меня или нет, — пожал плечами Хэви, лениво разминая шею и усердно строя из себя самоуверенного мачо. Судя по напряжённым лицам напротив, получалось у него неплохо, — Я тут прост мимо проходил и увидел, как три быдловатых говнюка давят на мальчишку с девчонкой, забив и на их возраст, и на кодекс чести пацанов… Я был обязан подойти и напомнить хотя бы о последнем.       Проигнорировав недоумение на лицах напротив, Метал чуть повернул голову назад, бросив взгляд через плечо:       — Вы в порядке там? — спросил тихо, почти ласково.       А потом, после неуверенного кивка бледного парня, снова развернулся к троице. С наигранным спокойствием, с лёгкой улыбкой на губах.       Сжимая кулаки в карманах джинс.       — В любом случае, либо вы трое сейчас катитесь в направлении «нахуй», оставив этих двух, либо… — хмыканье и хмурый взгляд, — Либо я любезно помогу вам разобраться с ориентацией. Отправив лицом в асфальт.       Где-то со стороны друзей послышались улюлюканье и свист, от которых Хэви невольно улыбнулся и едва сдержал смех, но смешки тут же прекратились, стоило главарю банды резко схватить его за грудки и потянуть на себя.       — А ты дохуя смелый, да? — прошипел брюнет, дыхнув в лицо рыжего неприятным запахом курева. Хэви в отвращении скривился, — Готов взять на себя ответственность за то дерьмо, что высрал этот пиздюк?       — Ты оскорбил мою девушку! — тут же вклинился тот, но не смог сделать и шагу, как в него вцепилась упомянутая им же подружка.       — Итан, пожалуйста, не надо…       — Ууух, так ты ещё и девушку оскорбил… — тихо протянул Метал, злобно зыркнув на парня, — Ну точно про кодекс чести не знает, ай ай ай.       — Да какой кодекс, еб твою…?!       — Ну или правила улиц, хуй знает, как у вас, гопоты, это называется, — с нажимом отозвался Хэви, чуть расслабившись, когда позади он услышал спокойный голос Гендзи, что вместе с Кудряшом потянули парочку назад, подальше от разворачивающейся потасовки.       За спиной же, хрустя кулаками, устроились хмурые Адам и Рик, готовые в любую секунду кинуться на подхват. С парнями на душе стало спокойнее, ведь в одиночку Хэви вряд ли сможет достойно разобраться с этими тремя, тем более, что опыт в драках у них явно будет получше, чем у него.       Брюнет напротив хмыкнул, внимательно смотря Хэви за спину. И переведя взгляд обратно на рыжего, презрительно оскалился, демонстрируя жёлтые зубы.       — А пусть девуля не ведёт себя, как шалава, кидая всем подряд свои интимки, а потом шатаясь в компании таких додиков, динамя тех, кому глазки строила.       — Так ты обиделся, что тебе девушка не дала? — вдруг развеселился Хэви, своим вопросом заставив вспыхнуть парня, — Емае, а я-то думал, тут что-то действительно криминальное произошло. Пф, нашел из-за чего на людей кидаться. Слушай, угомони себя и свои яйца и, не знаю, в клубе кого подцепи. Чё к детям лезешь?       — А ты чё лезешь куда не просят?!       — Защищаю тех, кто слабее, уебок. Вы, громилы ебаные, на пацана накинулись. А он ещё и с девушкой! А если парень вместе с девушкой, то его и подавно трогать нельзя! И неважно, «дразнила» она тебя фотками или нет. Может это вообще не она была?       Резкий толчок в грудь, скривившееся в злой гримасе лицо напротив.       Быстрый шепот той шатенки и мрачный взгляд Итана, сверлящий троицу.       Толчок был несильный, но явно задуманный как предупреждение. Хэви даже не пошатнулся.       Лицо его осталось хладнокровным, а в голове набатом билась мысль, озвученная голосом старшего брата: «решай конфликты словами и не лезь сразу на рожон. Так отхватишь меньше синяков и меньше проблем». И если Хэви, который с самого раннего детства презирал эту позицию и больше предпочитал решать вопросы кулаками, обещание, данное когда-то Ди, не давало ему сразу наброситься на эту хмурую харю.       Решать конфликт словами, да?       — Вот это вот сейчас было очень глупо, — сказал он тихо. Почти прошептал. И добавил: — А теперь я тебе скажу одну вещь: если тронешь их ещё раз, то я не стану спрашивать разрешения у твоей мамки на набивание твоего моргала. Понял?       Пауза.       Главарь зашипел сквозь зубы и рванул вперёд, замахнувшись кулаком:       — Да я тебя щас на бетон…       Но не договорил.       Хэви резко вывернулся в хватке, шагнул внутрь замаха и лбом коротко ткнул ему в переносицу. Не сильно, но достаточно, чтобы тот охнул и инстинктивно отпустил футболку. В следующий миг рыжий уже стоял свободно, потирая шею и щурясь на обалдевшую троицу.       Рик громко засмеялся, обернулся и закричал:       — Кудряш, заводи музон!       На что тот радостно, сквозь хохот проорал:       — Баста врубить?!       Хэви, глядя на это, только фыркнул и поправил волосы:       — У кого ещё желание устроить себе бесплатный массаж лица? Или уже всё поня-       Удар. Сильный. Неприятный. Прямо по скуле, да так, что лопнула кожа, брызнула кровь, а серьга жёстко царапнула ухо.       Хэви болезненно вскрикнул, согнувшись, поморщился, зажимая пострадавшее место ладонью, и в бешенстве уставился на такое же злое лицо брюнета, что язвительно прорычал:       — Чё? Уже не так весело?       Адам хрустнул костяшками, окатив банду яростным взглядом, а с лица Рика быстро пропало все веселье, сменяясь на мрачное и сосредоточенное выражение.       Хэви сплюнул, большим пальцем стирая кровь с щеки и выпрямляясь.       — Я же сказал тебе, пидорок… Я у твоей мамки разрешение на набивание твоего моргала спрашивать не буду.       И после этих слов все шестеро парней с рёвом вцепились в ожесточенной схватке, под аккомпанемент криков едва не плачущей девушки, вздохи ее бледного Итана, и иронично включенного Кудряшом Баста Раймса, под быстрый рэп которого бешенство и ярость в крови Хэви только росли.

***

      — Тебе точно не нужна помощь?..       — Неа.       — Чувак, тебе ухо едва не откусили, а ещё все лицо и шея в крови… Тебе самому-то ок?       — Да меня Ди на раз-два подлатает, чё ему, впервой что-ли, — со смешком откликнулся Хэви, с благодарным взглядом принимая из рук подоспевшей Харпер — именно так звали девушку Итана, на которую так взъелся тот придурок — бутылку воды, чтобы одним махом выдузить половину содержимого, мимолётно поморщившись от боли в плечах.       — Т-ты уверен, Хэви?.. — неуверенно спросила девушка, с ужасом в глазах смотря на окровавленного парня, что с бордовыми подтеками ещё и улыбаться умудрялся, — Ты на ногах-то едва стоишь…       — Хей, миледи! Я вообще-то ещё полон сил и энергии, чтобы в случае чего навалять ещё какому-нибудь…       — Верю, верю! Только оно того не стоит…если последствия будут такие…       — Какие такие?!       — Милая, лучше не лезь, — мягко, но с нажимом пробормотал Итан, отстраняя девушку от рыжего, — Кхм, Хэви, ещё раз хотел бы сказать спасибо тебе и парням за то, что вмешались… Я правда не хотел бы, чтобы все вышло… Вот так, но боюсь, сам бы я с ними нихрена не справился: настроены они были решительно… — неловко улыбнулся в конце парень, охнув, когда Хэви со смехом шлёпнул его по плечу, едва не заставив присесть.       — Всегда пожалуйста, братан! Да и пройти мимо мы реально не могли… Без обид, но они бы вас сожрали.       — Э, да… Мы знаем, спасибо…       — Так, я, конечно, был бы рад ещё потусить с вами, но боюсь братец меня безбожно сдаст родителям, если я не приду через час домой, — с неловкой улыбкой проворковал Хэви, тут же кинувшись обмениваться прощальными рукопожатиями с друзьями, — И пускай максимум, что я получу, это нотации от папы с Ди и мамин подсрачник, а нарываться на домашний арест до конца лета все-таки… Не хотелось бы…       — А Ди че, уже приехал? — удивленно спросил Кудряш, моя руки водой из бутылки, на что Хэви согласно, с широкой улыбкой кивнул.       — Агась. Когда мы пиздились домой завалился и вон, злобные сообщения сейчас мне строчит, ахах. Дважды мамиными пиздюлями пригрозил. А я нарываться не хочу…       — Все ещё в шоке с того, что ты так опасаешься своих родителей… — озабоченно пробормотал Адам, когда рыжий подошёл к нему, и неосознанно сжал руку Хэви в рукопожатии до болезненной гримасы на лице друга, — Они у тебя вроде чилловые и крутые ребята…       — Это ты их просто знаешь плохо, — фыркнул Кудряш, стряхнув воду с рук и вместо рукопожатия предпочтя просто обнять помятого друга. Хэви хихикнул, но также обнял шатена в ответ, хлопнув и его по спине едва ли не до хрипа лёгких, — А уж чего тёть Вики стоит… Я ее с детства боюсь.       — А нечего было царапать ее байк.       — Так это ж ты меня толкнул!..       — На следующей неделе встретимся? — прервал их намечающуюся перепалку Гендзи, оторвавшись от телефона.       — А чё, на выходные на рыбалку с нами так и не бахнешь? — разочарованно протянул Рик, протирая руки розовыми от крови бинтами, — Светка ваще никак?..       — Вы как этот вопрос решите, мне вечером в дискорде звякните, окей? — засобирался Хэви, с горящими глазами смотря на новое уведомления от контакта «Принцесса» в телефоне, — А я все, домой.       — Так спешишь получить пизды?              На этот риторический вопрос Кудряша Хэви лишь улыбнулся и махнул рукой, вновь похлопав по плечу чуть отошедшего с Харпер Итана.       — Возьми мой номер у пацанов на всякий, а то мало ли…       — Н-нет… слушай, Хэви, я ценю твою помощь и вмешательство, но я не хочу вам проблем…       — Все равно возьми! Я уже, ахах, ответственность за вас чувствую…       — Ты нас даже не знаешь…!       — Ты Итан, а эта красавица — Харпер. Так что все знаю, не упирайся, — и, игриво подмигнув, махнул рукой на прощание всей их компании, тут же прикладывая к уху телефон и расплываясь в ещё более широкой и счастливой улыбке, несмотря на подозрительный ор из трубки.       — Хороший он парень, этот Хэви, — вдруг задумчиво протянула Харпер, улыбнувшись, стоило ей почувствовать мягкий поцелуй в щеку.       — Да, детка… Очень…

***

      Белокурые волосы были чуть встрепаны после сна, а на румяной щеке алел след от подушки. Брови нахмурены, губы поджаты, а все лицо скривило сложное сочетание раздражения, тревоги и почти щемящей нежности, которая пылала на дне голубых глаз, внимательно осматривающих содержимое аптечки и параллельно следящих за жарившейся на плите яичницей.       Хэви влюбленно улыбается, смотря на брата с преданностью щенка во взгляде, и медленно стекает грудью на обеденный стол, не чувствуя ни боли, ни голода, ни каких-либо ещё раздражительных факторов, которые охватили бы его тело беспокойством. Внутри него сидело и пело лишь острое, до мурашек приятное чувство любви к этому человеку напротив, что полчаса назад встретил Хэви оплеухой, матом в украшенное синяками лицо, и противоречиво нежными руками, которые потом скрупулёзно ощупывали его лицо, шею и уши, побоявшись трогать лишь пострадавшие бока, а сейчас что-то выискивали среди лекарств.       — Вот как угораздило-то тебя, еблана, а?..       Ругательства и ворчание, впрочем, так и не прекратились.       — Сто раз объяснил уже: там гопота доебалась до детей и…       — Ты полез спасать их жопы, как всегда не удосужившись позаботиться о сохранности своей, — огрызнулся старший, достав наконец из коробки антисептик, перекись и пластыри с бинтами, — И как итог, те двое живы-здоровы, а мой брат похож на баранью отбивную.       — Вот так спасибо…       — Башку свою дурную подними.       Пальцы держат крепко и контрастирующе нежно. С щек аккуратно переходят на подбородок, гладят линию челюсти, переходят к ушам. Ди с поджатыми губами скользит озабоченным взглядом по его лицу, осторожно трогая едва заметный шрам на окровавленной мочке с отпечатком зубов — ужасное зрелище — и кончиком большого пальца проезжаясь по саднящему порезу.       — Больно?.. — обеспокоенный шепот на грани слышимости, излом бровей, белая полоска прикусивших губу зубов. Хэви мягко, влюбленно улыбается и качает головой, щекой тыкаясь в братскую ладонь и потираясь об нее носом с глухим бормотанием:       — Пока ты так взволновано смотришь и нежно трогаешь — не, нихера…       Ди хмыкает, не спеша отстраняться, и вздыхает, качая головой.       Он выглядел устало после трёхчасовой дороги домой, и то, что он так и не смог нормально поспать из-за состояния брата, который одними только сообщениями чуть не довел старшего до инфаркта, вызывало у Хэви противную смесь из стыда и вины.       — Кайла тебе было мало… Взял и на гопоту полез… Ну вот зачем?       Хэви хмыкает, чуть мрачнея лицом, и аккуратно, ненавязчиво кладет руки на талию Ди, чтобы спустя пару секунд все также осторожно потянуть податливое тело к себе, заключая в слабые объятия.       — Там ничего серьезного… Уверен, у них таких разборок на дню дохуя и больше…       — У Кайла их тоже было дохуя и больше, но…       — Давай не будем вспоминать этого обмудка, окей? Два года уже прошло.       Ди хмыкает, хмуря брови, но послушно кивает, не пытаясь покинуть объятия замолчавшего брата.       На улице раздается рев промчавшегося автомобиля и Хэви чуть дергает плечом, неосознанно поглаживая худую спину блондина. Отмечает про себя синяки под голубыми глазами, все также умиляется от этого следа подушки на заспанном лице, замечает не до конца смытый карандаш на слизистой век… Мысленно извиняется за свою тягу к приключениям и дракам, от которых Ди морально страдает куда больше, чем Хэви физически.       Какое-то время они оба молчат, скользя задумчивыми взглядами по лицам друг друга, пока Ди не отстраняется с явным нежеланием на лице и не отходит к плите, чтобы выключить под сковородой газ.       — Я беспокоюсь за тебя, — прерывает минутное молчание Ди, хмурясь, — За твое состояние, за твое здоровье… Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.       — Лучше бы за себя беспокоился, — закатывает глаза Хэви, вставая со стула и неспеша подходя к брату, — Я-то чё. Я за себя постоять могу. А вот ты…       — А вот я на эти самые неприятности не нарываюсь, — раздраженно шипит Ди, но все равно прерывисто и томно выдыхает, когда Хэви вновь заключает его в объятия, разворачивая к себе, и трётся носом об его горло, — У меня все хорошо и спокойно, а ты…       — Ну все, все. Не бурчи, — хихикает рыжий, целуя веснушчатую щеку, — Я тебя понял. Хорошо, постараюсь впредь не влезать в ещё большие неприятности. Доволен?       Большие пальцы круговыми движениями гладят напряжённую поясницу, тело напротив такое тёплое, большое, приятно пахнущее, что Ди едва ощутимо дрожит, чувствуя сильное желание обнять брата в ответ. На лице младшего мягкая, ласковая улыбка, глаза сияют и горят такой нежностью, таким обожанием, что горло сжимается от глубины собственных чувств к этому парню рядом.       Ди трясет головой, жмурит глаза и прерывисто выдыхает, в очередной раз пытаясь оторвать себя от брата, но тот только теснее прижимает его к себе, опуская лицо к шее и опаляя покрывшуюся мурашками кожу горячим дыханием.       — Ты жрать расхотел? — пытается вернуть самообладание Ди вопросом, скашивая глаза в сторону плиты и крупно вздрагивая, стоит Хэви одарить его первым за этот день поцелуем где-то в районе яремной вены.       — Мм, нет… Сожрать захотелось… — смешок и игривый взгляд из-под прикрытых век, — Нечто другое…       Ди прыскает и закатывает глаза, ударяя брата по плечу и сквозь смешок откидывая голову назад после очередного сладкого чмока в ухо.       — Извращенец. Пубертат ещё не прошел?       — Сейчас самый разгар.       — Сейчас тебе жрать надо сесть, пока еда не остыла, — парирует Ди, оставляя рыжему прощальный щелбан и все-таки выпутывась из теплых объятий, — Давай. Приклей жопу к стулу и жрать. А потом тебя в порядок приводить пойдем.       Хэви хмыкает, но слушается брата, покорно «приклеивая жопу» к стулу и в ожидании впиваясь в старшего взглядом, с нежностью и смешинками в глазах наблюдая за тем, как тот с розовыми щеками и насупившимся лицом накрывает младшему на стол, на довольную ухмылку наглой рожи злобно зыркая и рыча:       — Чё пялишь? Жрать начинай.       И Хэви вновь не смеет его ослушаться.

***

      Самым неприятным последствием любых драк было это — обработка боевых ранений.       Ссадины, синяки, царапины, укусы, гематомы — это все цветочки в сравнении с действительно болезненными ушибами, порезами, вывихами или, не дай бог, переломами, однако и они тоже представляли из себя не менее противные травмы, которые мало того, что болят, так их ещё и обрабатывать надо долго.       Если тебя лечит крайне щепетильный и душный человек, конечно.       — Да бога ради, Ди! Они сами на раз-два пройдут, с каких пор ты начал так над каждой царапиной трястись?..       — С тех пор, как твое последнее купание в сомнительном водоеме окончилось вспоротой ступней и заражением крови. Тебе сейчас любая «царапинка» проблемы принести может. И ещё это твое почти откусанное ухо… Вы каким образом там дрались?!       — Каким возможно… — стыдливо буркает Хэви, опустив тот момент, что его мочка пострадала после того, как он сам оставил «прощально-страстный» укус на шее соперника. В свое оправдание — хотя, это даже не ложь — Хэви скажет, что просто хотел перегрызть тому уебку глотку.       — Дикари, — ворчит блондин, смачивая очередной ватный диск перекисью и прикладывая его к чужим перебитым коленям, — Самые настоящие дикари. Варвары!       — Ты щас как Анджи говоришь, — устало вздыхает Хэви и осекается, когда голубые глаза напротив нехорошо прищуриваются.       — Что ж, она была права, — ледяным тоном отрезает Ди, однако несмотря на холод в голосе все равно аккуратно и максимально нежно проверяет чужие перебинтованные ладони, которые пришлось обмотать ради безопасности царапин и ушибов — с Хэви станется этими же костяшками этим же вечером молотить в тренажёрном зале грушу.       Хэви виновато выпячивает губу, костеря себя за упоминание бывшей подружки, к которой его долго ревновал брат, и больше ничего не говорит, сверля взглядом россыпь веснушек на тонких ключицах блондина и чувствуя почти физически сильную потребность в их полюбовном облюбовании. Но разве Ди позволит, пока не приведет младшего в порядок?       Мочку уха неожиданно сжимают и Хэви шипит, сжимая зубы, когда видит, как опускаются уголки любимых губ. Ди мечется по лицу обеспокоенным взглядом, быстро моргает и перекатывает в тонких пальцах ватный шарик, не зная, что делать дальше.       — Это просто укус… — осторожно говорит Хэви, кладя пальцы на тонкое запястье Ди, — Мочка не порвана, и зашивать не надо… Все в порядке, она быстро заживёт…       Ди мотает головой, тяжело, обессиленно выдыхая. Голубые глаза то и дело мечутся от лица к уху, смотря явно не на этот злосчастный укус.       — Придурок.       Хэви хмыкает и растягивает губы в игривой ухмылке. Тянет бледную ручку к своему лицу и оставляет на костяшках два лёгких, нежных поцелуя, с хитрым прищуром смотря на вспыхнувшего брата.       — Твой придурок.              Ди громко фыркает, вырывая ладонь и в подкреплении своего недовольства грубо отпихивает братское чересчур довольное лицо.       — Пиздуй давай, мой придурок, в душ. От тебя перегаром несёт. Мерзко пиздец. Вы когда там бухнуть успели? Ты из-за этого так долго домой шел?       — Да мы в другом конце города были и… Да я немного! Там водки на донышке было! Честное слово!..

***

      С тихими матами сквозь зубы Ди все-таки доплетает косичку, радуясь, что отца нет дома и его насмешливых, скрытых заумными советами комментариев он не услышит. Лицо после маски свежо блестит, кожа от прыщей, которыми его одарил вечно стрессующий организм, наконец, очистилась, да и в целом он весь сиял и благоухал. Ди наивно верил, что во всем виноват приезд домой в целом, а не долгожданное воссоединение с любвеобильным братцем, который прежде чем пустить старшего в душ после себя, зажал у стены, зацеловал, и чуть не отымел прямо на лестничной площадке.       От воспоминаний об обиженной красной мордашке, по которой Ди зарядил третьей оплеухой за день, в этот раз «за домогательства», блондин злорадно хихикает, поправляя выбившиеся из-под повязки прядки и критично осматривая самого себя в зеркало. Тяжело вздохнув и смиренно кивнув, Ди одергивает ворот майки и выходит из душной ванной комнаты, ежась от прохлады коридора.       В голове лениво текут мысли о том, что надо бы разобрать чемоданы, что надо прибраться в комнате, надо подготовиться ко встрече с родителями, посмотреть графики Кэт и Макса, чтобы встретиться с ними за чашкой кофе, и списаться наконец с Лиф, сообщив подруге, что он уже в Сенволе.       Надо-то надо, но будет ли он этим заниматься?       Хэви, разлегшийся на его кровати без одежды, четко ответил, что нет.       — Ну и чё ты тут забыл? — лениво усмехается Ди, быстрым взглядом пробегаясь по подтянутому загорелому телу и спеша спрятать вспыхнувшее лицо в недрах шкафа-купе, — Родители скоро приехать должны. Это ты их так встречать собрался?       — Папа сказал, что мама со своими старыми друзьями случайно встретилась, так что ещё ближайшие два часа мы их не увидим, — ехидно тянет рыжий, медленно принимая сидящее положение, откровенно хищным взглядом сверля тело зажатого и злого от собственного смущения брата, — Мы одни.       — Какая прелесть. И что же будем делать? — с напускным безразличием откликается блондин, ногой отпихивая раскрытый чемодан с парадной одеждой. Ну, если так, конечно, можно назвать шмотки, популярные у рок исполнителей 90-х, — Поможешь мне разобрать учебники, одежду и косметику?       — Фу, ты серьезно?..       — Хотя нет, косметику тебе доверить себе же дороже, — задумчиво бормочет Ди, держа в руках коробку с косметикой для глаз, — Только научился глаза достойно красить, и терять купленные в честь этого вещички не хотелось бы…       — Да больно нужны мне твои тени и подводки! — фыркает младший, свисая половиной тушки с кровати, — Ты, если так посмотреть, и без них красивый. И вообще, я бы хотел заняться чем-то поинтереснее!       — Богохульничать удумал? — равнодушно спросил старший, чуть покраснев щеками после кинутого, как констатация факта, комплимента.       Хэви, доставший из-за спины два джойстика, на слова брата довольно ухмыльнулся.       — Учти, это ты предложил.       — Да Христа ради, Хэ-       В живот тыкают двумя пальцами и Ди испуганно вскрикивает, шлепая по макушке громко заржавшего брата.       — Ты как на своем психологическом в Бога уверил?! Все чаще его поминаешь!       С лязганьем содержимого поставив коробку на комод, Ди с воинственно насупившимся выражением лица запрыгнул на пуще прежнего захохотавшего рыжего, ткнув его рожей в кучу подушек и неуклюже заломав тому руку.       — Да с тобой, блять, в кого угодно поверить можно! И в Иисуса, и в Аллаха, и в Деда Мороза.       Продолжая хихикать, Хэви резво скользнул горячими пальцами под футболку брата, широко улыбнувшись перекосившемуся лицу напротив.       — Да прям!              Соски неожиданно сжимают и Ди вновь натурально визжит, через секунду меняясь с братом местами и теперь вместо него оказываясь воткнутым рожей в подушки.       — Что насчёт награды для заступника «всех сирых и убогих»? — со смехом вопрошает Хэви, удобнее устраиваясь на тощей заднице.       — Я тебе пизды щас дам, защитник хренов, — доносится яростное рычание, приглушенное постелью, от которого Хэви хохочет ещё громче, проезжаясь пахом по дергающимся ягодицам. Ди орет, — Да слезь ты с меня, полудурок!       — Мм, возбуждает?       — Хэви!       — Ди?!       — Какого черта тебе надо?! Хватит… Тереться… об меня… Родители должны…       — Они приедут не ско-о-оро.       — Ты почти месяц умолял меня приехать домой, чтобы вот такое вытворять?!       — Это ты предложил нам богохульничать!       Ди правда, правда хочет казаться злым и непреклонным и поставить зарвавшегося юнца на место, но из груди все равно против воли рвется смех, и даже губы не получается поджать, не растянув их в широкой улыбке.       Из-под тяжёлого тела Хэви удается выбраться только через пять минут, и то по воле последнего, что глядя на недовольное, запыхавшееся лицо брата довольно улыбался. Да так, что вмазать по этой роже хотелось.       — Ну? Что насчёт награды?       — Хэви — оденься.       — Зачем, если получение награды предполагает скорое снятие одежды?       — Я сегодня трахаться не намерен, — отрезает блондин, шлепая по ладони протянувшего к его бедру ручонки Хэви, — Я устал, хочу спать, мне дохуя шмоток разбирать, скоро родители приедут, а ты похож на состояние отбивной котлеты. Ещё и бок поси… Какой ужас…       — Да не так все и плохо… — сконфуженно буркает рыжий, чувствуя себя неловко из-за своей навязчивости и отпихивая от себя брата, когда тот тянется проверить его посиневший от дневного удара бок, — Ты… Ты правда сильно устал?       Ди вздыхает, качая головой, и кончиками пальцев гладит младшего по животу, старательно игнорируя видок ниже.       — Да дело даже не в моей усталости, Хэви. Ты себя в зеркало видел? Как сам только от болей не ноешь…       — Бывали ранения и похуже, — фыркает рыжий и ложится на кровать, прикрываясь одеялом, когда понимание того, что «весёлый» вечер на сегодня откладывается, доходит до его головы окончательно, — Да и обезбол я выпил, так что неудивительно, что ниче не болит. Та-ак, ммм… Если богохульство откладывается, то чем заниматься-то будем?       Под выжидательным вниманием зелёных глаз Ди тушуется, не зная, что и ответить на этот вопрос.       С одной стороны, вид голого Хэви неслабо так будоражил сознание и давно уже вызвал томную негу внизу живота, подкрепленную тесной стычкой с мелким ранее, а с другой, ноющая после долгой дороги поясница и опасения насчёт состояния брата так и вопили о пробуждении совести и том, что даже ту же дрочку стоило бы отложить на другой, более расслабленный и менее насыщенный день.       Хотя… Если только дрочка…       Он проходится самыми кончиками пальцев по чужой груди только ради оценки своего и братского состояний. Игнорирует выжидающий взгляд потемневших глаз напротив, игнорирует вновь полезшую под его футболку наглую ручонку Хэви, игнорирует то, что пальцы уже не просто парят над кожей аки лёгкие прикосновения тонких крыльев бабочки, а откровенно гладят, давят, лапают.       Хэви перехватывает его руку с тихим смехом только тогда, когда она своими поглаживаниями доходит до блядской дорожки и краев внушительного синяка от удара днём. Ди смотрит то на покрасневшее лицо напротив, то на злосчастный синяк, то на полутвердый член, на который пялит с почти что постыдной алчностью во взгляде.       Почти что.       — Так значит, все-таки богохульничать, — чересчур довольно тянет Хэви, широко улыбаясь, на что Ди лишь презрительно фыркает, в противовес своей реакции практически седлая чужие горячие бедра, с которых секундой ранее слетело уже ненужное одеяло.              — Ну ты же сегодня повел себя как герой, — с наигранным восхищением восклицает Ди и мгновение спустя уже нахраписто целует распахнувшиеся в приятном удивлении губы. Грубо кусает нижнюю, пошлым хлюпом всасывает язык, лижет клыки и также неожиданно отстраняется, крепко держа запыхавшегося брата за щеки, — И, по твоим словам, заслуживаешь награды…       Хэви отвечает ему низким стоном и резким толчком бедер, проезжаясь уже текущим членом по обтянутой джинсами заднице.       — Весь такой из себя… Герой… — поцелуй в уголок губ, укус, — Защитник… — языки переплетаются, хлюпают слюной, — Заступник… — Хэви дрожащими пальцами пытается расстегнуть пуговицу и ширинку на чужих джинсах, почти рыча от того, что не получается, — Стоит до боли от одних только воспоминаний о том, как ты дерёшься…       — Ди…       — Только впредь, Хэви… — Хэви вскидывает на Ди помутневший, полный слепого обожания взгляд, от которого в груди старшего что-то сладко сжимается. Наверное, это сердце так выебывается… — Постарайся действительно не лезть на рожон лишний раз, а не ограничиваться пустыми обещаниями.       Младший, внимательно вслушивающийся в его слова, несмотря на продолжающиеся попытки стянуть с блондина лишнюю ткань, возмущённо вскидывается, впрочем, не возражая слишком громко:       — Они не пустые!       — Тогда больше не подвергай свою сексуальную задницу таким рискам! — чуть повышает голос Ди, вновь хватая пальцами потерявшие свою пухлость щеки, ухмыльнувшись, стоило только давлению на член ослабнуть, а джинсам поползти по бёдрам вниз, — Надирать ее тебе имею право только я.       Хэви на секунду застывает, внимательно смотря в голубые глаза, а потом неожиданно заливиство хохочет, счастливо блестя зелёными глазами.       — Блять, Ди!.. Ахаха, ты сейчас… Ты сейчас серьезно только что совместил угрозы, обещание с меня и подкат?! — его лицо так и сияет искренним восторгом, которым Ди, забывшись, любуется, не веря, что это чудо действительно все ещё принадлежит ему и только ему, — Каждый раз ахуеваю с тебя, ей богу…       — И кто из нас ещё в Бога уверил? — шепотом вопрошает Ди, медленно склоняя голову и жадно проводя большим пальцем по пухлым губам, вздрагивая, когда Хэви с озорством в глазах облизывает его кончиком острого языка.       — Да с тобой и в Иисуса, и в Аллаха, и в Деда Мороза поверить можно, — передразнивает брата Хэви его же словами, со смешком окончательно стянув с худых бедер джинсы и боксеры, через пару секунд уже тиская и сжимая упругие ягодицы.       Ди фыркает, закатывая глаза, и чуть отстранившись спешит избавиться и от футболки, чтобы иметь возможность наконец соприкоснуться голой кожей горячей груди брата.       Где-то на полу вибрирует забытый в кармане джинсов телефон, за окном завывает поднявшийся ветер, где-то через три двора раздается лай собаки.       Голова кружится, грудная клетка тяжело вздымается, щеки и уши горят румянцем, а пальцы дрожат от желания гладить, сжимать, тянуть, трогать… Они захлёбываются в быстрых поцелуях, растворяются в прикосновениях, стонут друг другу в рты, стараясь притиснуться как можно ближе, как можно сильнее, держаться так как можно дольше, наслаждаясь этим моментом тотального уединения.       Хэви сладко жмурится от поцелуев в губы, в лоб, в обклеенные пластырями щеки, улыбается и хихикает чмокам в уши, шею, ключицы и грудь; жадно гладит чужую хрупкую талию, впалый живот, молочные бедра, веснушчатые плечи — он спешит ухватить все и сразу, вжимаясь в это тонкое тело напротив, что спешило прижаться как можно теснее в ответ, как будто бы только этим подтверждая их крепкую, пускай и запретную связь…       Ди кусает губы от этих жадных вылизываний шеи, откидывает голову назад, жмурясь от того, как тянут его кудри, дрожит от скользящих по телу горячих рук и беспрестанно ёрзает на братских бедрах, притискиваясь пахом к чужому и только этим посылая по всему телу табун мурашек и разряд тока. Он глухо смеётся, когда его опрокидывают на спину, вжимает рыжую голову в свою грудь и с немым стоном выгибается в пояснице, когда стоящий член крепко сжимают. По стволу скользит чужой, соски нежат пухлые губы, и всего этого так много, и одновременно так мало, и так чертовски сладко и хорошо, что старшему только и остаётся, что призывно выдыхать и двигать дрожащими бедрами навстречу братским фрикциям.       — В этом и заключается… Вся награда… да? — со смешком выдыхает Ди, когда очередной толчок надрывно дышащего Хэви толкает его вверх по простыне.       — Я бы взял больше… — всхлип и закатившиеся в удовольствии зелёные глаза, на которые Ди смотрит с почти что безумием и отчаянной любовью во взгляде, — Намного больше, н-но… На сегодня…       — Пока родители не приехали… — подхватывает Ди, задыхаясь, и Хэви устало улыбается, опуская голову и смотря на Ди из-под спутавшейся длинной рыжей челки.       — Да… — мягкая улыбка и ласковый прищур, заставляющие предательское сердце в груди в очередной раз выебнуться, — Сегодня ограничимся этим… Но вот завтра… Завтра я на тебе отыграюсь по полной, принцесса. Получу свою полноценную награду, и да, постараюсь впредь не влезать в ещё большие неприятности.       — Обещаешь?       — Выебать тебя завтра? Определенно.       И пускай Ди и скривил рожу, стукнув его в плечо, дрожащие уголки губ и блестящие в свете последних лучей солнца глаза ясно ответили, что такой расклад его более чем устраивал.       — Придурок.       — Твой придурок!