Поцелуй в сердце

Ло Вэньчжоу вернулся домой в относительно неплохом расположении духа, ведь завтра у него намечался выходной. Достоверно сложно было сказать, решило ли начальство пощадить его за все труды или начальство захотело пощады от его выходок, но Ло Вэньчжоу относился к тому типу людей, который живёт по принципу «дают — бери, бьют — беги», когда дело касалось работы. При виде сверхурочной ему бы, конечно, хотелось сбежать, а не взять, но это никому ненужные нюансы, а кровно заработанные копейки не теряли своей ценности, чтобы отлынивать. Да и как бы Ло Вэньчжоу не возмущался на объёмы работы, то ли он перерос момент бунтарства, когда хотелось выбросить удостоверение в помойку, то ли нашёл слишком много того, за что её любить, потому что дополнительные часы, которые он вынужден был проводить в бюро, давно перестали его печалить. Раньше было немного легче, ведь дома его никто не ждал. Будучи холостяком, Ло Вэньчжоу видел лишь необходимость прийти и покормить кота, поэтому даже был рад, когда надо было посидеть над расследованием дольше. С появлением Фэй Ду и его «переездом» — капитан добросовестно делает вид, что не похищал Фэй Ду, — порой появлялось желание сбежать пораньше. К счастью, оставаясь контактным лицом университета Янгун, Фэй Ду имел возможность несколько раз на неделе посещать бюро или трудиться до тех пор, пока подходящее проекту дело активно расследовалось. А когда они оба были не в стенах квартиры, поводы торопиться вновь исчезали. Фэй Ду стал невероятно мощным якорем, который удерживал его наплаву, однако в последнее время капитан не спешил возвращаться домой. С неделю назад он после визита родителей спешно признался молодому человеку в серьёзности своих намерений, с тех пор между ними повисло кожей ощутимое напряжение. Фэй Ду старался вести себя как обычно, но стал скованным в прикосновениях и чаще молчал. Ло Вэньчжоу боялся вновь пошатнуть их хрупкие взаимоотношения, потому был сосредоточен на том, чтобы вести себя осторожнее и учитывать чужие личные границы. Так как оба не знали, чего ожидать друг от друга и к чему может привести любой неверный шаг, мужчины чувствовали, что между ними что-то очень и очень не так, но продолжали натягивать маску «так и должно быть». Дело не в том, что Ло Вэньчжоу не мог или не хотел поговорить напрямую, скорее ему казалось, что ещё один разговор лоб в лоб за такое короткое время окончательно подобьёт и оттолкнёт Фэй Ду. И, как бы неловко ни было признаться, но он не был готов его отпустить. И один этот факт становился самым обременительным. Не для него, конечно же. Пока он прямо не говорил, Фэй Ду мог успешно закрывать глаза на этот очевидный нюанс, но если он обмолвится даже намёком — это станет последней каплей. Капитан уже оказал давление, когда попросил Фэй Ду остаться, и тот пошёл на значительную уступку. Проблема в том, что ты долгое время обходишься без близких связей, заключается в том, что когда ты находишь человека, из-за которого учащается пульс и все мысли в голове превращаются в хаос — ты не можешь представить, как вновь вернуться к одиночеству. Ло Вэньчжоу долго себя ограничивал, он никому не открывал сердце, легко впускал и отпускал себе, твердя одну и ту же мантру: «так устроена жизнь». Когда Фэй Ду сломал его стены, эта позиция перестала оставаться непоколебимой. Дело даже не в том, что капитан не мог вновь взять свои чувства под контроль. Он этого не хотел. Ведь если, открыв сердце, ты сбежишь из-за трудностей, можно ли называть свой порыв искренним? Не является ли этот побег сожалением о том, что ты открылся кому-то? Сожалением о неверно сделанном выборе? Ло Вэньчжоу не хотел, чтобы Фэй Ду увидел в нём сожаления или стал «ошибкой». Как бы ни было сложно с этим мальчишкой, капитан никогда не сожалел ни о чём, что их связывало. Он сделал этот выбор в том числе осознанно, и отступаться от него не собирался. Поэтому так отчаянно искал компромиссы и искал баланс для Фэй Ду, которому требовалось значительно больше времени привыкнуть к отношениям другого характера и принять свои чувства. Расследование отвлекало мужчину от ситуации, сложившейся между ними, но по возвращении домой она всегда одолевала вновь. Сегодня, когда мужчина переступил порог квартиры, его обуяли весьма противоречивые чувства. Ло Вэньчжоу готов был столкнуться с напряжением или отстранённостью, но первое, что он увидел — накрывающего на кофейный столик Фэй Ду. Не на кухне, а именно в гостиной, будто бы молодой человек хотел привнести ощущение спокойствие и уюта, едва Ло Вэньчжоу придёт домой, ведь гостиная вполне обозревалась со стороны входной двери, тогда как кухня находилась под некоторым углом в дальней части квартиры. Присмотревшись повнимательнее, капитан понял, что дома поразительно чисто. Как же он так легко это определил? Последние дни он жил буквально в замкнутом кругу: работа-дом-сон-работа, — так что одежда ещё с утра валялась и на полу, и на подлокотниках дивана, а чашки из-под кофе, который он впопыхах выпивал с утра, одна за другой организовывали маленькую армию на том самом кофейном столике, который сейчас блистал чистотой и стойко принял ношу в лице двух тарелок с рисом с овощами и тушёной говядиной. И это лишь тот минимум бардака, который он запомнил, потому как об одежду спотыкался, когда нёсся в прихожую, а кружки замечал, когда очередную ставил едва не на край, потому что посередине вечно было занято! Страшно представить, во что он превратил квартиру, пока бегал от своих переживаний и старался не вывести Фэй Ду на очередной разговор. Конечно, Ло Вэньчжоу понимал, что такую поразительную чистоту навёл либо человек Фэй Ду, либо заказанный клининг, это касалось и горячей и ароматной еды — её либо приготовил тот же человек президента Фэя, который навёл здесь порядок, либо Фэй Ду заказал её и доставка прибыла незадолго до появления капитана. Все эти нюансы не умаляли то внимание и заботу, которые молодой человек пытался передать. Он не знал, что у капитана завтра выходной и тот мог бы сам навести порядок, и уж точно не сделал это для того, чтобы наоборот освободить редкий день отдыха в его расписании от домашних дел. Фэй Ду сделал это, потому что хотел нарушить напряжение между ними, но абсолютно не умел ни проговаривать свои чувства, ни понимать их, ни разрешать столь тонкие недопонимания. Он не был ни к кому привязан, его мать умерла семь лет назад, отец не считался за отца и был парализован, его богатенькие «друзья» были таковыми лишь на словах и за пределами вечеринок они едва ли пересекались или интересовались личными делами друг друга. Фэй Ду наверняка никогда не был в серьёзных отношениях, а его забота ограничивалась прежде вниманием к чуткому и добродушному Тао Жаню, к которому значительно легче было подступиться. У Ло Вэньчжоу был характер сложнее, и конкретно в их ситуации он имел стремительный разгон от точки «я понимаю, я подожду» и «я понимаю, но ты колеблешься с таким видом, словно тебя надо немного подпнуть». А ещё Тао Жань отступался значительно легче. Фэй Ду, который не мог распутать самого себя и сам не понимал, почему до сих пор не использовал ни одну возможность тихо сбежать из квартиры капитана, вынужден был смириться с тем, что не так равнодушен, как ему бы хотелось. Молодой человек не был уверен, можно ли назвать нечто, что он испытывал, любовью или влюблённостью, скорее это… привязанность? Изначально он думал, что с Ло Вэньчжоу его держат «острые» ощущения, когда вы то как на иголках и собачитесь, то страстно целуетесь, то поразительно сосредоточенно рассуждаете о ходе дела. Грань между «я очень хочу тебя коснуться, прижать к стене и долго целовать» и «погоди, я вспомнил догадку по делу, которую хотел развить» была настолько тонка, что поцелуи зачастую заканчивались тем, что они час восстанавливали цепочку событий дела. Этот контраст, некоторый импульс, чужие чувства, вызывающие покалывание на кончиках пальцев — всё это будоражило. Фэй Ду считал, что именно интерес, который поддерживали противоречивые ощущения, и удерживал его рядом с Ло Вэньчжоу, но если бы что-то случилось и тот бы оказал излишнее давление — отпустить капитана ему было бы так же просто, как принять отказ Тао Жаня. Ещё Фэй Ду честно считал, что вскоре ему станет скучно. Всё, что вызывает «острые» чувства, как правило, очень быстро теряет эффект, вынуждая искать замену своей неимоверной тяге почувствовать хоть что-нибудь. Время шло, а скучно не становилось. Нечто, зародившееся в нём, не собиралось ослабевать. В тот день, когда он чуть не ушёл, но остался, глядя в глаза Ло Вэньчжоу, в которых настойчивость отражалась пополам с просьбой, Фэй Ду долго думал, почему прислушался. Капитан бы отпустил его, если бы он проявил настойчивость. Он продолжал давить, пока видел шансы, что Фэй Ду заколеблется, но если бы молодой человек показал решительность, разве стал бы Ло Вэньчжоу настаивать? Конечно, через время он однозначно бы вернулся к оставленной позади теме, только вот к тому моменту они бы не делили одну квартиру. Неделю рассуждая в таком ключе, Фэй Ду понял, что и на него давит эта обоюдная отстранённость и напряжение. Давит тот факт, что Ло Вэньчжоу оперативно вскакивает от будильников — и все равно опаздывает, — чтобы Фэй Ду не пришлось его будить. Не одаривает его долгим взглядом по утрам, не касается ненавязчиво ладонью волос, поглаживая. Он больше не заводит долгие темы за ужином, не касается лишний раз, и вроде бы смотрит в глаза, а вроде как будто сквозь. Все эти нюансы, ранее незамеченные, бросились в глаза, едва Ло Вэньчжоу прекратил так себя вести. И Фэй Ду подумал, что он ценит не только сильные эмоции, перепалки или обоюдные насмешки, страстные поцелуи и обсуждения расследования. Он ценит моменты, когда Ло Вэньчжоу нежится в кровати, бормоча что-то протестующе в отношении будильников, готовит завтрак лишь для того, чтобы Фэй Ду не оставался голодным и не питался одной доставкой, растрёпывает по утрам его волосы. И тогда Фэй Ду окрестил свою «маленькую» слабость, которая не позволила ему уйти в ту ночь — привязанностью. К этим тёплым и хрупким моментам, которые создавали противоречия в нём, но не поддавались описанию на уровне чувств. Фэй Ду неделю ломал голову, так и не придя к выводу, как же охарактеризовать это. — Ты снова заказал доставку, — проворчал Ло Вэньчжоу, проходя в гостиную. — Я мог бы и сам приготовить. — Но я заказал домашнюю кухню, — будто ожидая такого ответа, мгновенно парировал Фэй Ду, который хорошо знал, что капитан ворчит для вида. — Хочешь сказать, что она лучше моей стряпни? Молодой человек даровал ему улыбку, в глазах блеснули хитрые искорки и этот паршивец льстиво заявил: — Что вы, капитан Ло, боюсь, всё бюро общественной безопасности не даст мне солгать о том, что ваши кулинарные способности незаменимы. — Как бы ты мне не льстил, я буду порцию, где больше тушёной говядины, так что не надейся ухватить её. Если через пару минут я вернусь и увижу, что ты поменял тарелки… я конфискую твою порцию тоже. Ло Вэньчжоу помог разбавить Фэй Ду атмосферу. Чтобы тот не ощутил, что напряжение между ними до сих пор давит на виски, капитан даже не стал говорить ничего о клининге. Он лишь помыл руки и уселся на диван, не пытаясь сохранять дистанцию так же отчётливо, как и прежде — их плечи соприкасались, когда они молча принялись за трапезу. Через пару минут Фэй Ду предложил: — Может, посмотрим фильм на ночь? Или у вас завтра много работы? — У меня выходной, — отмахнулся не совсем внятно Ло Вэньчжоу, тщательно пережевывая говядину. — Но я бы предпочёл перенести просмотр кино на завтра. Раз уж наш президент Фэй прибрался и позаботился о коте, завтра я могу добросовестно лениться. — Вы собирались готовить, — как ни в чём не бывало заявил Фэй Ду. — Это мелочи, не требующие много времени. — У нас за неделю опустел холодильник. — В магазин сходить тоже не долго. — Учитывая, как долго вы сверяете це… Ло Вэньчжоу поднял пульт и включил телевизор. — Хорошо, я тебя понял, посмотрим пару часов какой-нибудь канал, если там будет что-то дельное… — увидев, что транслируемый сериал относится к жанру детектив, Ло Вэньчжоу прервался и собирался переключить, но Фэй Ду бессовестно отобрал у него пульт. — Оставьте, — не моргнув и глазом, этот наглец откинулся на спинку дивана, согнул ноги в коленях, уместил на них тарелку и аккуратно подцепил рис с кусочком говядины. Пульт он спрятал по другую сторону от себя. — Детектив? Тебе мало расследований в бюро? — В сравнении с вами я там бываю пару раз на дню. Но разве для вас подобное не должно уже стать рутиной? — Эта рутина, которая в силу профессиональной деформации заставляет автоматически логически расценивать всё происходящее на экране. Едва он договорил, как Фэй Ду отложил палочки и, удерживая одной рукой тарелку, другой перехватил пульт и открыл историю «избранных» и поставленных на загрузку с возможностью просмотреть позже серий сериала. Того самого, который транслировали сейчас. Он ничего не сказал, но в его выразительном взгляде читалось: «я знаю, что вы загружаете серии в отложенный просмотр, когда не можете вовремя глянуть из-за работы». А в последние месяцы работы становилось всё больше и больше, так что Ло Вэньчжоу рисковал исчерпать лимит доступных загрузок серий. Махнув рукой, он не стал возражать. Фэй Ду как всегда прочитал его наперёд и подготовил все возможные контраргументы. Не будь Ло Вэньчжоу таким уставшим, он бы перевёл стрелки на этого молодого человека, который продолжает пользоваться своим положением и привносит в его квартиру порядок через клининг, а еду через доставки, козыряя своим состоянием у кропотливо работающего полицейского, но… Эти споры были настолько повсеместны, что портить ими столь уютный вечер не хотелось. Вернее Ло Вэньчжоу не хотел, чтобы его трудный характер испортил труды Фэй Ду, ведь всё, что подготовил молодой человек — было тем выражением чувств, на который он оказался способен в данной ситуации. Спорить, отказываться или упираться все равно что плюнуть в них, потому капитан проявил некоторое смирение. Они быстро доели рис под просмотр. Ло Вэньчжоу, откинувшись на спинку дивана, многозначительно поднял одну руку вверх, приглашая Фэй Ду в свои объятия. Тот не посмотрел на него, но вероятно уловил движение краем глаза. Поколебавшись лишь пару секунд, он сполз на диване пониже и наклонился в бок, прижимаясь к боку Ло Вэньчжоу и склоняя голову к его груди. Капитан опустил ладонь, приобнимая его за талию. — Думаю, это серийный убийца, который изменил почерк, — на протяжении просмотра молодой человек активно делился догадками и всегда попадал в цель. — Серийные убийцы, которые долгое время избегают попадаться на глаза полиции, склонны совершать убийства раз в пять-десять лет. Обычно количество их жертв не превышает семи, в случае ломки — девяти, а когда они пропадают и вновь появляются, то меняют либо типаж жертв, либо способ убийства. Зачастую последнее, потому что от первого сложнее отказаться, ведь типаж зачастую задан травматическими предпочтениями… О, вам не кажется, что первая жертва похожа на детектива? Мне кажется, на него совершат покушение и будет это нелепое «продолжение следует», как будто они не в состоянии вместить всё в одну серию. — Не слишком ли ты самоуверен? Прошло всего пятнадцать минут, осталось полчаса, если твои догадки и верны, покушение может успеть состояться. Это главный герой и не последняя серия, его точно вызволят. — Да они в эти полчаса впихнут флешбэки о прошлых делах или допросы родственников давно погибших жертв, — Фэй Ду невозмутимо повёл плечом. — Можем поспорить, вы сказали, что это последняя серия и мы идём спать. Если вы правы — мы посмотрим ещё одну. Если прав я, то мы идём спать. Ло Вэньчжоу на мгновение не понял, почему Фэй Ду расставил нюансы спора так, а потом до него дошло. «Продолжение следует» — вот, что ждёт его, если Фэй Ду прав, и это значит, что он добровольно согласится перенести просмотр на завтра, когда расследование не закончено!

***

— Фэй Ду, паршивец, с тобой просто невозможно смотреть сериал! — ругался Ло Вэньчжоу. Вскочивший с дивана со скоростью света Фэй Ду уже сбежал от него в спальню. — Мало тебе было оказаться правым, так ты все тридцать минут рассказывал каждый шаг, может, залезешь в сериал и снимешься в нём лично?! Ло Вэньчжоу прошествовал в спальню за ним и схватил подушку, норовя зашвырнуть ей в Фэй Ду. — Капитан Ло, разве вы не говорили, что логически подходите к просмотру детективов? Вы это всё должны знать и без меня. — Я соврал, — не моргнув и глазом, признался Ло Вэньчжоу. — Я абстрагируюсь и стараюсь сосредоточиться на других вещах, чтобы просмотр не был скучным, но ты… ты… Он аж не знал, какое ругательство подобрать, чтобы с точностью выразить весь спектр своих впечатлений. Так и не найдя слов, он кинул в Фэй Ду подушкой, но тот ловко увернулся, подался вперёд и неожиданно поцеловал его в кончик носа. Молодой человек не отстранился сразу, он прикрыл глаза, удержав это необыкновенно нежное для ситуации касание. Фэй Ду весь вечер наблюдал за своими ощущениями. Когда Ло Вэньчжоу отшутился от всего, когда спокойно сел рядом с ним, когда пригласил в свои объятия, когда просто гладил по волосам, наконец прекратив думать о том, как не переступить черту и не оказать давление, как вести себя после случившегося — Фэй Ду понял, что ему становится легче. Та давящая на грудную клетку обстановка сошла на «нет». Казалось, произошедшее должно было повлиять лишь на капитана, который изначально выказал гораздо больше чувств, чем готовый уйти прочь Фэй Ду, но последняя неделя показала, что легко было в моменте. Задумываясь над тем, что Ло Вэньчжоу мог не выйти из кабинета и отпустить его, Фэй Ду не представлял, как бы повёл себя и что чувствовал, вновь оказавшись в пустой квартире. Как бы воспринимал дни без Ло Вэньчжоу, который стал в них кем-то незаменимым? «Привязанность», — твердил Фэй Ду, успокаивая немного участившийся пульс. «Вы хотели знать, что я чувствую, но отказались признавать, что я не способен любить. Вот мой ответ». Фэй Ду отстранился и заглянул в глаза Ло Вэньчжоу. Тот понял его невысказанный вслух порыв и усмехнулся, наклонившись, он шепнул на ухо Фэй Ду: — Называй это так, если тебе спокойнее. Я могу ждать твоего принятия сколько угодно. А после капитан выпрямился и коснулся губами его лба, безмолвно благодаря за искренность сегодняшнего вечера.