Мертвая Лилия

Лезвие играет в тонких пальцах юноши, мелькает перед глазами искорками, переливается серым отливом в свете старой лампочки. Парень смотрит на острые края, на свои искусанные запястья, на измученные временем побитый кафель в старом школьном туалете. Его руки не подрагивают, не дрожат, не трясуться. Они крепко сжимают рукоять канцелярского ножа. Не отступают. Не боятся.  Он сам не боится смерти с того самого момента, когда единственный луч в кромешной тьме увял. Единственная радость, отдушина, его не иссохший Оазис посреди пустыни, его младшенькая, любимая сестренка… Под землей. Захоронена. Одна. В тот день умерли оба, но дышать перестала только Лили. Кейл лишь задержал дыхание на долгие годы, словно легкие не могли вздохнуть свежий воздух, пропустить через себя поток ветра. Он застыл во времени, в тягучем и вязком ожидании конца, утонул в собственных разбитых об асфальт мечт и планов.  Он лежал в крови и в костях. Купался в чувстве вины и по утрам завтракал битым стеклом. Словно побитая собака зализывал раны а затем все по новой. Замкнутый круг отчаяния с примесью ненависти и желания сброситься в окно.  Всё самое худшее и лучшее, что могло случиться, уже давно случилось. У Кейла больше не осталось причин оставаться здесь, в этом крохотном городке, покрытым грязью и пылью. Покрытым слякотью после долгой зимы, морозным ветром и удушанными зданиями в темных тонах.  Удушанные надежды и оставленные в домах жителей жалкие попытки вырваться вперед больше не забавляли парня. Он считал себя еще больше жалким, чем те дряхлые старики и молодняк.  Даже призраки избегали Кейла, местного чудика, которого прозвали «могильным». Он не покидал кладбище, навещая свою сестренку, но она ни разу не показалась ему. Не обняла, не заплела его волосы в косу, не улыбнулась и не пришла. Наверное, ей не понравился принесенный торт… Может, она просто слишком застенчива? Кейл покачал головой. Красные нити потекли вниз по запястью. Горло парня погибало. Он погибал изнутри. Сгорал заживо, обращался в пепел, возрождался заново как феникс, а затем скулил от боли и закрывал глаза. Чтобы снова открыть их на следующий день и как прилежный сын своих родителей пойти в школу. А затем? Затем чтобы пойти на кладбище и лить слезы утраты как безвольная кукла. Свежая кровь текла, текла, текла… А полосы багряным цветом на запястьях юноши заставляли только скривиться от отвращения. Его тело правда выглядит неправильно. Странно. Уродливо. Ужасно. Захотелось вырвать когтями глаза и вырезать из груди сердце, чтобы перестать чувствовать. Бледным чучелом ввалиться в снег, окрасив в красный всё вокруг.  Но Кейл чувствует как из крепкой хватки кто-то вырвал нож. Альберу тенью настиг Кейла, прогоняя страхи и обжигающие плоть огонь. Он обвил руками, привязал к себе, руками прикоснулся к волосам.  Чертов Альберу Кроссман снова не позволил умереть. Словно ангел-хранитель накрыл фигуру несчастной души белоснежными крыльями. Проклял бессмертием, поцеловал, спрятал в глубинах кармана окровавленный нож. Снова обрек на бессмысленный круг ненависти и зла. Снова… Альберу шептал и лелеял, как прекрасную лилию, как свой цветок. Он находил Кейла где бы тот ни был, всегда заклядывал за потаенные углы разума, намеревался раз за разом вытаскивать красноволосого из под толщи воды. Альеру Кроссман хотел спасти свой прекрасный цветок и смысл жизни, не зная, что Лилия давно мертва.