Насечённое на костях

Зурвад сражается на дуэли в четвёртый раз за семь дней и — против воли — злится. Оказывается, злость — единственное чувство, которое он ещё может испытывать! Кто бы знал… Зурвад побеждает четырежды из четырёх, но не радуется. Никогда ещё его не вызывали те, кто настолько слабее! Это было бы не унизительно даже, а до нелепого смехотворно… Но им удаётся сражаться почти на равных; последнему — даже ранить, несмотря на то, что фехтовальщик из него — как из сэччи жар-птица. Зурвад заканчивает поединок: создаёт в шее у наглеца разрыв, сочащийся бездной… Зурвад побеждает, но злится: неужели его изъяны настолько очевидны? Противники злее, сильнее, хитрее — чего они ждут? Зурвад не находит ответа — и курит ихан, стремясь заглянуть за грань. Его глаза слепы: сквозь мешанину образов проступает лишь тёмное, непроглядно-ночное небо. Звёзды убиты. Звёзды черны. В звёзды опасно всматриваются — их трупы засасывают, крадут твою волю, ихан… Грёза рвётся вокруг Зурвада, точно гнилая тряпка; плечо, выбитое и вправленное, противно ноет. Он обтирает слюну, проступившую в уголке рта, и навещает женщину своего брата. Та не горюет, ей некогда горевать — какой-то из дораскольных приборов взорвался, погибло три техника — а чинить его нечем. Зурвад слабо понимает, о чём Аниджа рассказывает — кроме того, что ей нужны камни из малого желудка ри-охта. Что ж, это лучше, чем очередная дуэль. Зурвад испрашивает разрешение у командира и отправляется на охоту. Шесть дней, двадцать четыре камня — и никакого дыма. На седьмой день Зурвад разбивает шатёр, задаёт саранчиду корма и достаёт ихановые кристаллы. Когда-то они с Зейадом охотились в этом квадрате — тогда Анидже тоже были нужны её камни… Зурвад дивинирует, но ничего не видит: у пустыни нет памяти. Пустыня не помнит их имена. Ни Зейада, ни Риджани — не помнит. Найдут ли души ваши дорогу к дому? …Где-то через два-три кувшина Зурвад приходит в себя: его саранчид подъел корм и начинает рыть под палатку. Пора выдвигаться. Зурвад вытирает влагу с лица и поджимает губы. Кристаллы оказались паршивые: слизистую разъело, глаза — слезятся. Не дело… Лучше уж самому, раз нельзя никому довериться — верно? Если звёзды почернели, Зурвад зажжёт новые — сколько бы времени ни потребовалось.