Ловчие птицы

      «...Я найду тебя, и мы проживём до блевоты счастливую и бессмысленную жизнь. Слышишь? Я обещаю тебе».

      «...Дай мне слово, что, когда всё это закончится, ты отпустишь меня. Без сожалений».

      Небо. Гигантский синий простор. Открытый, манящий, тянущий к себе ветви деревьев, каждым листиком устремившихся туда, где их ничто не удержит. Так бы и оторвались, и взметнулись вверх, как стая птиц, для которых не существует преград.       Над лежащей в сырой траве разведчицей не было ничего, кроме этого высокого неба, подёрнутого кое-где багровой пеленой. Оно ждало её, звало оторваться от поверхности и, взмахнув крыльями, отправиться туда, где нет ни Стен, ни титанов — только бесконечная свобода…       «Как тихо и спокойно», — подумала она. Дышать становилось всё тяжелее. Что-то острое упиралось в лёгкие. Голова трещала от удара о землю. То, чему она долго и отчаянно сопротивлялась, подобралось совсем близко. В глазах кололо. Было страшно и как-то жалко отдавать свою жизнь так просто, но она не могла подняться. Только небо — купол над миром, в котором осталось ещё много неразрушенных иллюзий и нераскрытых тайн, — утешало своей чистотой и ясностью. Разве не это было долгом каждого разведчика — шагнуть в пропасть неизведанного и отдать своё сердце, чтобы другие зашли ещё дальше, и надеяться на то, что хоть кто-то из товарищей выжил в бойне? Разведчица подавила подступающие слёзы и всё-таки закрыла глаза. «Как тихо и спокойно... Совсем не так, как я неслась к этому чёртовому лесу… Как мы расправлялись с титанами… Если бы не тот девиант… Может быть, всё было бы по-другому…»       Мерзкий птичий крик выдернул её из успокаивающей синевы. Что-то крупное кинулось сверху и ткнулось ей в грудь, больно ущипнуло за щёку, дёрнуло за волосы. Совсем так же ощущалось, когда парень со злым лицом отчитывал её перед миссией. Птица взвизгнула ещё раз прямо над её ухом, разведчица поморщилась.       «…если не вернёшься, я найду тебя и сам вытащу из брюха любого титана, ясно?»       Недалеко задрожала земля. Неужели тот девиант, который так ловко выкинул её за пределы леса, как надоевшую куклу, не наелся её товарищами? Всё ближе, ближе, ближе…       Тело дёрнулось вверх само собой. Мышечная память сработала, как отлично отлаженный механизм, но нога соскользнула с широкой ветки, и девушка безвольно повисла на ней, из последних сил цепляясь за кору. Боль в рёбрах почти парализовывала, но, ломая ногти, разведчица заставила себя задержаться там. Глаза заливала кровь. Когда удалось-таки вскарабкаться, в красном мареве она увидела то, что сначала приняла за листву, — были зелёные плащи. Люди, с которыми она несколько лет подряд служила, поднималась по утрам в казарме, проходила боевую подготовку и выбиралась за Стены, оказались развешены на деревьях, как сломанные ёлочные игрушки, и безжизненно покачивались на тросах. А из-за них на неё, не мигая, смотрел огромный тёмно-серый глаз.       Из прострации снова вывел крик ястреба. Хлопнув крыльями, он ударил её по голове и кинулся вперёд, прямо на этот открытый глаз. Разведчица дернулась. Взлетела вверх, выше и ещё выше, пока не достигла вершины колоссального дерева и не схватилась руками за его пик.       Оттуда было видно, как синее небо ржавеет ближе к горизонту, как солнце стремится упасть за зубцы чёрных Стен. Тех самых Стен, за которые ей необходимо было теперь вернуться…       …потому что кто-то ещё хотел, чтобы она была там.

***

      — Он правда так хорош, как все говорят? А, Эрвин?       Капитан геодезического отряда Тали Крешет едва не прижалась носом к окну, чтобы разглядеть уныло бродящую по двору фигуру нового члена Разведкорпуса — единственного из трёх новичков, который вернулся из последней экспедиции за Стены. Она уже видела его раньше, в первые несколько дней, пока он с товарищами слонялся по казармам и штабу. Говорили, что на распределении они вели себя, «как подземные крысы»; Флагон надувался, когда речь заходила о них, и злобно смотрел на Эрвина, но по возвращении всё резко изменилось. Не то чтобы это было редкостью: всё-таки рекруты именно за Стенами проходили боевое посвящение, но низкорослого, худого юношу обсуждали в несколько раз усиленнее, чем кого-либо до этого. Сама Тали в экспедиции не участвовала и уехала в Митру с донесением, поэтому теперь сгорала от любопытства. Полагаться на слухи, расползающиеся по Корпусу, ей претило, а майор Эрвин Смит был слишком восторжен, чтобы оставаться рациональным. Поэтому она ловила буквально каждое движение разведчика во дворе так, будто от этого зависела её жизнь.       — Поверить не могу, — снова начала она, покачиваясь, как ворона на ветке, готовящаяся спрыгнуть к заинтересовавшему её зверьку. — Он такой смешной, недовольный и маленький, как птенчик.       — Только тебе приходит в голову называть смешным человека, который в одиночку одолел девианта и ещё толпу титанов, которые до этого полностью уничтожили четыре боевых звена, — Эрвин не отрывался от бумаг — отчёт о миссии нужно было предоставить до вечера. — И, я напомню, собирался убить меня.       Тали отлипла от стекла и посмотрела на угловатый, будто вырубленный, профиль, склонившийся над документами. Хладнокровие и уверенная манера её друга говорить о покушении на собственную жизнь вызывали не меньше беспокойства, чем обмотанная бинтом ладонь. Но пришлось отбросить тревогу подальше и подойти к письменному столу. В конце концов, это всё ещё был Эрвин — человек, который за десять лет в Разведке стал для большинства чуть ли не легендой во плоти, к которому прислушивался Командующий Кис Шадис и лучший боец Корпуса Майк Захариус шёл за приказом.       — Ты, кстати, уверен, что он до сих пор не собирается этого сделать? — Тали толкнула фигуру коня с гербом Разведкорпуса по костяным вставкам шахматной доски, стоявшей тут же, на краю, — неуместно роскошная вещь была подарком, а каждая фигура репрезентовала различные рода войск и политические силы Стен.       — Вспомни, как мы приносили королевскую присягу, — Эрвин наконец поднял голову и пристально посмотрел на подругу, как делал всегда, когда хотел, чтобы она поняла его без лишних слов. — Вот она не имеет с этим ничего общего.       — О, так он поклялся тебе в верности? — Тали оживилась и игриво подняла одну бровь. Эрвин опустил взгляд на шахматную доску, пододвинул к вражескому коню своего ферзя, но разведчица не унималась. — Как в старые времена? Встал на одно колено? Склонил голову? Ах… Ну почему меня там не было!       — Насколько я могу судить, у него ничего другого не осталось, — остановил её Эрвин. — Если это не так, то может стать для нас большой проблемой.       Тали хмыкнула и повернула голову в сторону окна, но с этого места был виден только край синего неба с проплывающими по нему пушистыми облаками. Из троих остался один, не могущий найти себе места. Выбравший пойти за Эрвином, несмотря на потерю товарищей. Выход за Стены меняет людей, меняет всё, и те, кому удалось вернуться, никогда больше не могут стать прежними. На её лице отразилось сомнение вперемешку с нетерпением.       — М. И всё же. Он похож на едва оперившегося птенца. Где в подземельях учат управляться с УПМ? Не помню, чтобы Командование давало санкцию на формирование корпусов из бандитов.       — Во владении УПМ он с тобой посоперничает, — внезапно парировал Эрвин.       — Пф, — взмах рукой должен был означать беззаботность, но вышел как попытка отмахнуться. — Небольшая заслуга — соперничать со мной во владении УПМ. А вот… Подожди, ты только что пожертвовал своим ферзём?       Она наконец обратила внимание на фигуру, ожидающую расправы.       — Необходимая жертва, — бесстрастно ответил Эрвин и откинулся на спинку стула, сосредоточенно глядя на Тали.       — Ферзь? — она покрутила в руках «съеденную» фигуру, украшенную тремя гербами Стен, как на панагиях священнослужителей. Ей больше нравилось, когда ферзя изображали в виде военачальника или королевы — так у фигуры появлялся драматический контекст и героическое, готовое к самопожертвованию настроение. В это время Эрвин одним ходом сокрушил слона с отличительным знаком Военной Полиции, и его конь оказался прямо перед королём.       — Шах и мат, — удовлетворённо прокомментировал Смит.       — Я ненавижу твои шахматы! — разведчица гордо мотнула головой, отбросив чёрные кудри за плечи. Она произносила это всякий раз, когда проигрывала ему — то есть практически всегда, если только он ей не поддавался. — Это пытка! В следующий раз играем в вист!       — К слову, о пытках, — голубые глаза Эрвина встретились с её — неестественно-синими.       — О, дядя Дариус… — на лице Тали тут же появилась преувеличенно фальшивая маска энтузиазма. — Главнокомандующий был в восторге от твоего донесения! Ты себе и представить не можешь, что он сделает с бароном Ловофом. Возможно, его родословная прервётся на этом. На обед, кстати, были нарезанные тонкими кружочками кабачки.       — Прости, что пришлось отправить тебя выслушивать изощрённые фантазии, — ни тени раскаяния на лице Эрвина не появилось. На это Тали пожала плечами, а потом помрачнела:       — Это всё ещё лучше, чем присутствие на семейном ужине, который мне тоже пришлось посетить по твоей милости.       Губы Эрвина искривила лёгкая усмешка, сделавшая суровое лицо чуточку мягче.       — Всё-таки им удалось поймать тебя в столице. Я определённо поражён их “ловчими” навыками.       Тали закатила глаза.       — Ты думаешь, это смешно! А они однажды выклюют мне мозг, если это продолжится. Леди Крешет совсем плоха: постоянно бормочет что-то о том, что мне нужно срочно выйти замуж и уехать куда-нибудь на восток, на родовые земли, и что мне не место в нашей богоспасаемой Разведке, а ещё постоянно ищет обручальное кольцо, хотя оно всегда на её пальце. Отца доедает подагра. Но угадай, мешает ли ему это смотреть на меня, как на предательницу? Как бы не так. Десять лет прошло, а ему всё мало, чтобы смириться. Кажется, он выдохнет, только когда получит похоронку, а плащ прикажет сжечь. Брат… перестал дёргать меня за косички, но теперь считает своим долгом задевать отца нелепыми глупостями на каждом шагу. Есть Тилло — на него можно положиться, но он дальше своего комиссарского кресла не выглядывает. И всё это… — Она остановилась на полуслове, заметив развлечённое выражение Эрвина и его блестящие глаза. — Нет, даже не начинай…       — И всё же у тебя есть семья, — выдохнул он с благоговейной почтительностью. Несмотря на то, что эти люди принадлежали к так нежно ненавидимой им дворянской крови, укол зависти всё-таки не дал ему промолчать.       — Эрвин, — её укоризненный тон сопровождался неодобрительным взглядом.       — Тали, — его решительная интонация — хитрой полуулыбкой.       Она покачала головой:       — В следующий раз поедешь со мной. Хочу посмотреть, как ты запоёшь через час подобных душеспасительных бесед. А мне пришлось вытерпеть таких четыре!       — Я бы многое отдал, чтобы послушать "душеспасительные беседы" отца снова.       Это был дурной приём, он это знал. Капитан опять отвернулась к окну и обиженно надула губы, задумавшись о том, как отомстит ему позже.       Они знали друг друга слишком давно и слишком хорошо, чтобы пререкаться до последнего. Кроме того, Тали предпочитала не спорить с ним, а просто делать по-своему, если это приносило результат и приближало их к общей цели — хотя бы в теории могло приблизить. В том числе поэтому с самого кадетского училища и до офицерских званий Разведки они прошли рука об руку. И были настолько неразлучны, что одна часть военных сплетничала о том, что они — давно потерянные брат и сестра (даром что ни одной черты не совпадает), другая — что скоро поженятся или уже тайно обвенчались, а отношения скрывают, чтобы избежать вопросов субординации. Ни один из слухов они не подтверждали и не опровергали, позволяя сплетням, противоречащим одна другой, создавать вокруг них туман таинственности.       — И всё же про этого "слётка" из подземелий… — Тали всё-таки вернулась к подоконнику и постучала пальцем по стеклу — заинтересовавший её рекрут уже добыл где-то метлу и сметал в сторону мусор с подъездной дорожки. — Как его..?       — Леви.       — Отдай его мне, — она помолчала и добавила для ясности. — Я прослежу, чтобы он не рискнул мстить и всё такое.       — Забирай. Но то, что ты задумала на самом деле, оставь. Он нужен Корпусу.       — Пф. Вот так легко? Ты становишься скучным. Стареешь, наверное. Или…       Они снова обменялись многозначительными взглядами.       — Мы разговаривали с Командующим вчера, бумаги готовят, но он сказал, дело уже решённое.       — Представляю его кислое лицо. Перепрыгнуть целых два звания… Как только Командование одобрило такое? И это мне теперь придётся посвящать своё сердце каждый раз, когда я тебя вижу? Ужасно, — Тали иронично цокнула языком и приложила кулак к груди. — Подполковник Смит. Звучит неплохо. Всего в шаге от “Командующий Смит” — что звучит ещё лучше.       — Звучит ещё лучше то, что мы сможем выдвинуться дальше за Стены и заполнить пустые пятна. В прошлый раз мне удалось убедить Командующего принять новое построение, если бы не тот девиант и шторм, мы бы сохранили куда больший ресурс и выиграли время. Но даже то, что есть, — большое достижение. И нам удалось добиться этого не без помощи Леви, — Эрвин проследил, как Тали фыркает, и отодвинул отчёт в сторону, расчистив карту, лежавшую под ним. В его глазах заплясал огонёк. — Как ты и говорила, Ханжи Зое — очень талантливая исследовательница, ей нужно дать больше пространства для экспериментов. Мы с Майком поработаем над этим, когда мне вверят управление ресурсами. Особенно дефицитными.       — Если Командующий будет сопротивляться, можем выколоть ему глаз. Оба всё равно не нужны, когда всё, что они видят — это бутылка.       Эрвин пошевелил пушистыми бровями. Тали расплылась в довольной ухмылке, а потом игриво надула губы:       — Ой, разве это не то, что ты имел в виду?       — У Командующего Шадиса свои недостатки, безусловно, — упрямо хмыкнул Эрвин. — Но он продолжает выходить с нами за Стены.       — И думать о медали. Какие почести ему окажут за постоянную базу Человечества за Стенами. Уверена, он выбрал цвет своего фамильного герба ещё при предыдущем Командующем.       Вздох Эрвина показался бесконечным.       — Вернёмся к распределению ресурсов и картам.       — Мои красивые глазки всегда к твоим услугам, — капитан геодезического отряда с удовольствием улыбнулась и вернулась на край его стола.       — Возможно, мне понадобится больше, Тали.       Она покачала головой и усмехнулась:       — Опять разговаривать с семьёй… Ты просто чудовище, Эрвин Смит.