Прощай, бал. Здравствуй, любовь!

Шум бала, словно приливная волна, накатывал на Лизу, грозя смыть ее в водоворот чужих разговоров и натянутых улыбок. Тяжелый атлас платья сковывал движения, а корсет сдавливал грудь, мешая дышать полной грудью. Её взгляд метался по залу, пока не нашел тот, который искал – глаза Натали, сияющие ярче любых бриллиантов, украшавших присутствующих дам. Наташа едва заметно кивнула, и в этом лёгком движении головы Елизавета прочитала приглашение. Пробираясь сквозь толпу, Воронцова чувствовала, как сердце бьется все чаще. Она незаметно выскользнула в открытую дверь, ведущую в сад, и вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух. Свобода. Наташа уже ждала её, прислонившись к мраморной колонне беседки, увитой плющом. Лунный свет серебрил её светлые волосы, делая их похожими на ореол. Увидев Лизу, она улыбнулась, и эта улыбка была настоящей, не такой, как те дежурные, что она дарила гостям бала. «Душно там,» - прошептала Воронцова, подходя ближе. «Невыносимо,» - ответила Гончарова, протягивая ей руку. Их пальцы переплелись, и по коже Лизы пробежали мурашки. Они молчали, слушая стрекот цикад и шелест листьев. Слова были излишни. Взгляды, прикосновения, едва уловимое дыхание друг друга – этого было достаточно. Натали провела пальцами по щеке Елизаветы, убирая выбившуюся из прически прядь волос. Та в свою очередь закрыла глаза, наслаждаясь нежностью прикосновения. «Знаешь,» - начала Елизавета, её голос был тихим и хрипловатым, - «Я бы обнимала тебя каждый день, только ты не думай, что я все же сдалась в твой плен.» Лиза все же открыла глаза. Неуверенно, робко. Она боялась, как Наташа отреагирует. «Я тоже,» - прошептала она, и, не в силах больше сдерживаться, прильнула к губам Елизаветы. Поцелуй был нежным и робким, как первый рассвет, полным обещаний и надежд. В эту ночь, скрытые от посторонних глаз в тишине сада, они нашли друг друга. И мир за пределами бала перестал существовать.