Суета сует, или повесть о педерастах

— правда или действие, Сань? — Яша косится на Ренегата, увлеченно протирающего очки краем футболки. — ну я ж не ссыкло. действие. — ммм.. — Яша обводит взглядом сидящих. — закройся с любым человеком из группы на 20 минут в самой дальней комнате. Тебе решать, с кем. — интереесно.. — Саша водружает очки на положенное место, не задумываясь поворачивается к Андрею. — ну что, Андрюшенька. Пошли. — хаха! Я не удивлён. Всё, идите и время пошло. — а че я то сразу? — возмущается Князев. — задание такое, Дюх) — подставляешь меня, Реня, ой каак. Парней с почетом ведут к дальней комнате, закрывают на замок, удостоверившись, что на время выбывшие никуда не денутся. Ренегат падает на кровать, задумчиво разглядывает потолок. — ну пиздец. как интересно в одну точку смотреть. — а чее, может дальше поиграем?) — задавай. Андрюха садится рядом, запускает руку в тёмные волосы. Слегка сжимает, оттягивает. Саша невольно напрягается. В голову лезут тысячи фантазий и мыслей, давно копившихся в самых потаённых уголках сознания. По правде сказать, о таком даже думать стыдно, не то чтобы.. Сколько раз Леонтьев представлял, как Князь сделает так же, шепча на ухо такие непристойности, от осознания которых Саша краснел как невинный девственник, от которых стыдное возбуждение накатывало с такой силой, что перед глазами мелькали звёздочки. — правда или действие? — правда. — кто тебе нравится? — Андрей нависает над Леонтьевым, с ухмылкой глядя в темные глаза. Гей-паника перевалила за тысячу. Ренегат быстро поправляет очки, нелепо тыкнув в переносицу, понимает, что краснеет. И Андрей, сволочь, сидит и ухмыляется, будто насквозь его, Сашу, видит. Знает, какая буря эмоций переворачивается в голове, чуть ли не чувствует, как всё переворачивается с ног на голову и обратно. Выдать себя? Шансы есть? Или черт бы с ним, молчать на эту тему, соврать про какую-нибудь девчушку, да забыть? Сердце заходится бешенным темпом, Саня морщится, резко садится на кровати. Выбор сделан. — ты нравишься — выдыхает Леонтьев, отводя взгляд в сторону. Смотреть бы сейчас куда угодно, кроме этой чертовой ухмылки. — Сашкаа, повернись, а. Саша поворачивается к Князеву, сразу чувствует жар чужих губ всего в сантиметре.. Кажется, он разучился дышать. Вдох-выдох. Вдох... Выдоха не происходит, Андрей вжимает прихуевшего Леонтьева в стенку и целует с таким напором, будто гитарист - его личная собственность. Мир сжимается до мягких губ, горячего прикосновения ладони к талии, и Андрея. Такого ахуенного Андрея, от вида которого в голову лезла всякая порнуха. Отстраняется Князев не шибко скоро, целует долго, с наслаждением, будто примериваясь, каково ему. с влажным звуком и довольной улыбкой отрывается, смотрит в тёмные глаза, поверх снова сползших очков. Реник тянется за очередным поцелуем, Андрей быстро стягивает несчастные очки, откидывает на край кровати. Прижимается, сжимает отросшие волосы на затылке, льнёт к горячим губам, в подробностях изучая ротовую полость. Горячая рука забирается под футболку, гласящую «долой педерастов с российской эстрады», оглаживает рельефный пресс, юркает чуть выше, сжимая в пальцах сосок. Леонтьева ведет, он буквально плавится во властных руках Андрея, мать его, Князева, от этих теплых рук, от власти и вседозволенности Андрею, давшиеся ему по умолчанию. Это ж Андрюха, Андрюхе грех не разрешить. — ты смотри-ка, Саш. Все педерасты с российской эстрады пришли в панк, и ты не исключение, Сашенька, ведь так? — я не... — конеечно ты не. — тянет Андрей, снимая с Саши пресловутую футболку, обнажая красивое тело. В комнате слишком жарко для них двоих, для всего безумия, что уже происходит и будет происходить. Воздух пропитан возбуждением, наэлектризован чувствами обоих: непонятной Андрюхиной грубостью и тягой, безжалостным животным влечением, и Сашиным смущением с долей неопытности. А тянет обоих, Князева кроет от каждого вздоха, косого взгляда из-под полуприкрытых глаз, податливости и вседозволенности. Для него одного. Он неторопливо стягивает и свою футболку, откидывает вещи на край кровати, снова подбирается к Леонтьеву. Ведёт по гладкому животу, по груди, заставляя Сашу вздрогнуть от табуна мурашек по спине, от прошедшей по телу волны удовольствия, сжимает пальцы на шее буквально на несколько секунд. Достаточно, для того, чтобы Реник сдавленно промычал, ощутимо дёрнувшись. — ну Сааш, я ж не насильник какой. Чего ты хочешь? — выеби уже хоть как-нибудь, Дюх.. — не торопись, Сашенька. Всему своё время. Терпение важно, Сашуль, выдержка важна. Андрей кладет руку на горячий живот, заезжает пальцами под ремень джинс, ведет по вспыхнувшей коже. Слишком жарко. Слишком душно. Скоро дышать будет просто нечем. В два счёта Дюха расправляется с ремнем, пуговицей и раздражающим замочком. Саша стягивает джинсы, скидывает с кровати на пол. Тянется к снова улыбающемуся Андрею, мягко целует в шею, с улыбкой смотрит на остающийся краснеющий след. Андрей неторопливо расстёгивает ремень, ту же проклятую пуговицу, медленно снимает джинсы, натурально издеваясь. А вот Саше уже не терпится, неймётся. Дорвался наконец до того, о ком думал, с кем представлял всё это не раз. Тянет Андрюху подальше от края кровати, продолжая исцеловывать шею. Красивый. Ахуенный, нереально. По крайней мере для Саши - так. Вся опытность, уверенность в себе и своих навыках резко испаряется. Сашины способности явно превышают все морали и нормы, но панки ведь на мораль кладут. И Ренегат, конечно, не исключение. Клал он на ваши моральные ценности, на то, что в обществе принято считать нормальным. В обществе, вроде, никогда не считалась нормой такая сильная тяга к другу, коллеге и ахуенному мужику, Андрею Князеву. А вот для Реника это все вполне в порядке вещей, и пытаться повлиять, измениться, ломать себя и свои чувства - пустая затея. Любовь штука такая, даётся один раз и бьётся слишком легко. Любовь не подвластна изменениям, как ни крути, на то это и настолько яркие эмоции. Любовь, это когда можно пробормотать неловкое «нравишься», отвернуться, стараясь фокусироваться на чем угодно, кроме самодовольной улыбки. А Андрей и рад, Андрей, кажется, всегда знал. И знает сейчас, какие искры разлетаются по телу от каждого лёгкого прикосновения пальцев. Самого Дюху ведёт так, что дыхание перебивается. Тяга была, симпатия, возможно, тоже. Но не такой вихрь мыслей и эмоций, пронесшийся в голове за считанные секунды, забирая с собой всю неуверенность и сомнения. Раз они тут, значит, так надо. Князев тянется к тумбочке, достаёт баночку с вазелином. Саша прикусывает губу, неловко ерзает на подушках. Сколько им пришлось пройти, сколько было работы над собой, над своими мыслями, чтобы решиться на близость в помещении, двери которого они не контролируют? Безусловно, безумству храбрых гробы со скидкой. — уверен, Сань? Ренегат едва заметно кивает, надеясь, что Андрей и так понимает всю абсурдность вопроса. Уверен ли, что готов к сексу с самым красивым мужиком всея Руси? Холодное прикосновение заставляет дёрнуться, отстраниться. Андрюха ведет ладонью по внутренней стороне бедра, легко поглаживает, успокаивая. — Саш, потерпи немного. — да че, чай не ранимая девственница.. Потерплю. Хмыкнув, Князев входит сразу двумя, резко двигает на пробу. Саша лишь морщится, остается на месте. Пока эта процедура доверия не внушает. но опыту Андрея то Реник доверял. Цепким рукам доверял, уверенным действиям. Резко наступает волна удовольствия, рассудок отключается, всё тело пронизывает возбуждение - яркое ощущение, захлестывающее с головой. В комнате слишком жарко, душно для них двоих, для их безумия. Андрей наклоняется к шее, оставляет легкие поцелуи на чувствительной коже, буквально чувствуя, как жарко Леонтьеву, как всё вспыхивает от малейшего прикосновения, от лёгкого движения пальцев. — хорошо же, Саш? Хорошоо. С тобой мне хорошо, ахуенно просто.. Люблю тебя, Саш. — я тебя тоже.. Андрюша-а.. С губ слетает откровенный стон, Саша откидывает голову на подушки. Понимает, что выглядит как минимум пошло, но грядущее удовольствие не стоит того, чтобы заморачиваться и стесняться. А Андрею все нравится. Резко двигает рукой, так же резко ее убирает. Саша ведет бёдрами, неловко поднимает глаза. — нуу.. Андрюш. — нетерпеливый, жуть. Учись выдержке, Сашуль. Князев входит одним слитным движением, с темпом не церемонится. Стоны, вздохи и рычание на ухо быстро заполняют комнату, воздух кажется наэлектризованным. Всё какое-то нереальное, просто.. Невозможно приятное. Голова кружится, сознание понемногу мутнеет, отказываясь воспринимать мысли. Мир сужается до одной скрипящей кровати, есть только стонущий под Андреем Саша, только приглушенные стоны и духота, стоящая в комнате, расползающееся по телу ощущение тепла, расслабленности именно сейчас. Именно сейчас сильнее всего хочется вжимать в кровать, выдыхать на ухо, и быстрее. Саша вцепляется ногтями в спину, сдавленно стонет в Князевское плечо. — Рень, живой? Нормально всё? — живой... Вроде.. Мне ахуенно, Дюш.. Решив, что ему можно всё, Андрей ускоряется до каких-то пределов без тормозов, опускается к шее, оставляет пару краснеющих засосов. А вот Реник кажется впрямь собрался помирать. Вот кончит, и обязательно помрёт. Собственное тело, как и Андрюха, кажутся раскаленными. жарко, душно, открытая форточка не помогает. Да и как, когда в перерывах между приглушенными стонами дышать не успевает? Андрей запускает руку в тёмные волосы, сжимает мягкие кудряшки, слегка оттягивая. От легкой боли по телу проходится очередное полчище мурашек, до жути приятное, как и собственно говоря, чувствовать горячие ладони на теле, самого Андрея, такого любимого и красивого настолько близко. — Дююш.. Дюш, Господи.. Андрюшаа.. Быстрей, Андрюш.. Довольно улыбаясь, Князев выполняет просьбу, переходя границы всех тормозов. Движения становятся быстрее и грубее, тихое рычание ещё отчетливее слышно над ухом. Хорошо до звездочек перед глазами, до нереального тумана в голове. Кажется, всё, та самая грань, еще немного и всё. И правда, Андрей выходит, кончает на кристально белую простынь, Саша догоняет через пару секунд. Дышат загнанно, Андрюха заваливается на Реника. — ты как, живой? — ну.. Вроде живой. А мне понравилось, знаешь?) — знаю, Саш. Одевайся давай, щас уже выходить. И сам Андрей нехотя поднимается с кровати, натягивает несчастную футболку с джинсами, разворачивается к одевшемуся Ренегату. — туву засосы объяснять будешь? — а зачем мне?) — Леонтьев протирает очки, надевает на положенное место. — скажу, что любимый человек поставил. Дверь в комнату открывается, заваливается радостный Яха. — а вы че заёбанные такие? — силой мерились, Яш.