С тобой
21 марта 2025 г., 20:53
Примечания:
за основу работы были взяты реальные места, города, автомагистрали, расстояния для маршрута, но имейте в виду, что описанное может частично не совпадать с действительной информацией. Это вымышленный сюжет. Я надеюсь, что вы всё равно получите удовольствие от чтения и окунётесь в атмосферу путешествия.
— К океану бы.
Тэхён выдаёт такое глупое желание и не задумываясь особо, а обнаженный торс обжигает никогда не гаснущее солнце. Сколько часов они подставляют свои загорелые животы у бассейна Джуёна. И когда он говорит «бассейн», то, закрыв глаза, очень хочется представить тот размером по меньшей мере с половину дома, лазурной водой и шезлонгами, расставленными по дорогой плитке.
— Голову напекло? — первым реагирует Намджун, глупо усмехаясь, как будто Тэхён предложил найти ближайшие кактусы на сухой почве и обнять, и бодает не вовлеченного в происходящее вокруг Юнги. Стоило вот пристроиться к чужому боку, где раскаленная жара хоть немного не способна достать его, и Юнги потерян для каждого. Разве почесывает затылок изредка после своего последнего окрашивания. Бедолага старается избавиться от застрявшей зелены. — Плесни в него, а то кого-то накрывают галлюцинации.
Юнги всецело игнорирует шуточную [ли?] просьбу. На его лбу сигнально красным отсвечивает: не трогать. Сейчас Тэхён припоминает, что он совершенно серьёзно говорит о желании быть камнем — и сам бы стал им в эту секунду. Но от мыслей, возникающих из-за наглого разглядывания Юнги, приходится отпрянуть.
Понятное дело, почему для других его слова кроме как иронией не воспринимаются. Они живут в чёртовой Аризоне. Это вечный жаркий климат, тысячи приезжих посмотреть на пустыню, чтобы удивиться — вау, оказывается, здесь есть не только перекати-поле, — и частые циклоны летом. И округа, состоящая из соседей, которые знают друг друга в лицо, если жить не ближе к Финиксу. Корейское происхождение давало легкий бонус к развлечениям, когда скучно особенно, повеселиться в маршрутках и ближайших к центру забегаловках. Притвориться ничего не понимающим туристом! Жаль, акция краткосрочная, пока твоё лицо не запомнят кто-нибудь из местных.
Но воспоминание всё равно отдает теплотой и тем бурлящим адреналином.
И океана, как правило, тут не водится, ха. У них пустыни, бури на любой вкус, великолепные виды и даже горы! Тэхён, конечно, понимает, что до глупого смешно жаловаться на отсутствие бережка с морским приливом, но не лучше бы ему родится было в каком-нибудь Пусане? Он фыркает сам же на себя. Но в некую защиту Аризоны… пляжи у них имеются, правда раскидываются по всяким углам целого штата.
Поэтому всё, чем приходится наслаждаться в сорокоградусную погоду — несчастный бассейн Джуёна.
— Сходи за лимонадом, друг, — Марк хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание Тэхёна всё ещё посмеиваясь с остальными, — Охладишься заодно под вентилятором.
— Который у тебя ломается по десять раз на дню, выкинул бы уже, — он закатывает глаза, но ловит ключи, которые Марку передает Джуён, а тот в свою очередь кидает их Тэхёну.
Делать нечего, скрепя поднявшись, скрывается в пожелтевших стенах дома. Всё равно находиться в их компании ничуть не веселее, чем и одному. А к вечеру больше нет такой необходимости безвылазно продолжать сидеть у бассейна или понадеяться, что лопасти дешевого вентилятора будут работать лучше, если хорошенько хлопнуть по хлипкому основанию, и Тэхён отчаливает. В отличие от лентяев его ждет ночная смена в баре.
И это даже радует, пока он едет в автобусе, придерживаясь за поручень. В свой дом не тянуло, ведь там всегда ждёт тарахтящая мать, можно отмечать по календарю как часто они ругаются друг с другом. Почти семейная рутина, вставшая по горло им обоим за двадцать с лишним лет. За такой промежуток времени между ними происходило многое: громкие ссоры для чересчур тонких стен, побег из дома и недельное скитание в поисках ночлега у друзей, полные разочарования взгляды и наказание абсолютным игнорированием его присутствия. Отец перестал притворяться заинтересованным в делах родителем год такой на восьмой Тэхёна.
На удивление, его уход не стал переломным моментом ни для кого из их семьи. Больше похоже на единственный облегченный выдох, даже если счета за коммунальные услуги и аренду теперь выше.
Так что… каждое лето с выпуском из старшей школы он проводит на сотнях подработок, какие только найдутся на дешево сделанном сайте по поиску и газетах — да, они ещё имеют свою актуальность. И получает образование, в Седоне нашлось даже не одно на целый город подобие университета, только от работы на стороне его это не освободило, ведь «я не собираюсь платить счета одна, Тэхён!».
Со множеством палок в колёсах Тэхён жить научился, если сравнить с другими судьбами людей, не настолько у него всё складывается плохо. Чего хотелось по-прежнему, — глупый и ненужный океан.
У хороших воспоминаний, держащих его на плаву, срок терпения всего имеющегося подходил к концу.
***
Несколько минут, абсолютно игнорируя шум — ни одна вещь не заставит его сейчас подняться, — Тэхён лежит на боку, придерживая рукой подушку над своей головой. Но насколько он ни старался разыграть своё внутреннее, такое же не отошедшее от сна воображение, сигнализирующую машину ничем не заткнешь. Будь оно всё проклято. Этот раздражающий звук бьёт по ушам, как если бы эта чёртова тачка стояла прямо под окнами его дома. Но какому идиоту может это потребоваться, верно? Ни он, ни его мать ненавидят ранние подъёмы, потому до полудня каждому следует обходить двухэтажный потрёпанный жизнью дом стороной. Если жизнь своя дорога. Тише, конечно же, не становится. Придурок за рулём либо заснул, либо ради развлечений жмёт на кнопку гудка. Три.. два… один. — Тэхён! Как только за стенами происходит нечто, что к ним не имеет отношения, но громко настолько, его матери удобнее сбросить своих цепных псов на Тэхёна. Её недовольный крик из комнаты дерёт все внутренности похлеще любых посторонних шумов, а их пусть и в теории можно игнорировать, если постараться. Так что Тэхён понимает, если прямо сейчас не разберётся с возникшей проблемой — потом от воплей страдать будет весь район. Сколько бы времени сейчас не было на часах, спокойно полежать никто не даст. Невыносимо! Один выходной, когда ему никуда не нужно спеша лететь, и всё летит в бездну. Если он кого-нибудь убьёт, по крайней мере за решеткой будут часы тишины?... Оранжевый комбинезон звучит приемлемо, Тэхён переживет в себе эту драму не сочетающегося цвета. С улицы снова гудят протяжно и почти знакомо. Теперь, почти полностью распрощавшись с сонливостью, Тэхён узнает такой старый и бесячий гул машины. Шестерёнки в голове приступили за работу. Седона не центр Аризоны, хотя и там не много кто разъезжает на дорогих иномарках, но только у одной машины на его памяти из-за постоянного ремонта подпорченный гудок. Внедорожник, чего только не повидавший за свой срок службы. Юнги говорил, что его отец ни за что с ним не расстанется, даже когда от той останутся одни сдутые колеса и заржавевшие диски. Это заставляет неграциозно поднять свою задницу с матраса и доползти до открытой форточки. — Ты долбанутый? Это адресуется Юнги вместо доброго утра. Придурок Мин стоит у открытой дверцы и прямо на глазах снова давит на руль. Побоялся бы Бога, а то они ведь не одни тут живут! Хочет с оравой обозлённых соседей столкнуться, так пожалуйста, препятствовать даже не подумает. Мятная копна волос, создавая собой облачный вихрь, прижатый банданой, устремляется вверх, голос Тэхёна долетел до него мигом, и десёная улыбка не заставляет себя ждать. Его макушка за утреннюю поездку, стоит предположить, собрала всю пыль от песчаных бурь на шоссе. — Ну наконец-то, я уже думал идти за тобой внутрь. Ты не отвечаешь на мои звонки, — кричат ему в ответ. Тэхён хмурится, конечно, он не отвечает! Кто вообще ложится спать с включенными уведомлениями? Ему достаточно раз приходится общаться с людьми во время подработок. Так выбивается из сил, что попробуй ему позвони, не ответить — это меньшее из зол, что Тэхён может сделать. Поблагодари и забудь к чёрту цифры его номера. Мобильный исходит скулящей вибрацией, сообщая о разряженной батарее и пятнадцати пропущенных. Шесть часов и три минуты. Шутит что ли? — Ты видел время? Юнги пожимает плечами и захлопывает дверь, чтобы спиной опереться на корпус отцовского внедорожника. Учитывая, что с ранних часов солнце накаливает до высоких температур всё, что попадается под него, корпус явно успел нагреться. Юнги в упор притворяется, ему по барабану от обжигающей кожу стали. — Так спустишься или нет? Мне продолжить? — цокает он, почесывая пальцем лоб под банданой. Что должно было случится в мире, чтобы его в шесть утра так глупо шантажировали? Тэхён не отвечает из-за абсолютного негодования выстраивавшейся ситуации вокруг него. Сигнал дурацкого отцовского авто Юнги предупреждающе разносится по кварталу. Его мать снова кричит: «Чёрт тебя дери, Тэхён! Разберись с этим дерьмом!» У него подбородок тянет кисло, чтобы не послать её в те же дебри. Экран телефона загорается повторно, оповещая о новом сообщении от Юнги. 06:07 AM y.k.: [ cобери сумку с вещами ]06:08 AM me: [ нахрена? ]
06:08 АМ y.k.: [я своей делиться не буду]06:09 АМ me: [ ??????????????? ]
В шкафу Тэхён находит потрёпанную временем спортивную сумку ещё со школьных времён. От неё исходит ровно тот запах, как от вещей, собирающих в стенах дома всю пыль, потому что никто не выкидывает, а в пользовании она никому не уперлась. Зачем вообще собирать вещи? Их компашка решила придумать какое-то тупое развлечение прямо за его спиной? Или Тэхён настолько всех задолбал, что ребята решили закопать его на ближайшем пляже? Вот стоило разок упомянуть о своих желаниях… Секреты раздражают. То они не общаются неделями, то в шесть утра машина трубит прямо под окнами! Тэхён, ровно как и с остальными, знаком с Юнги со старшей школы. Вместе они не росли, соседями никогда и не были, но дурацкая обязаловка в виде футбольной команды свела их вместе. На одном из матчей со школой из Финикса, где, к слову, команду разнесли в пух и прах, двое из шайхи легли в больницу из-за перелома и растянутых связок. Школе Финикса, видимо, настолько не было куда подаваться, что те решили преподать урок дуракам из маленького города. Во всяком случае, так круг друзей из одного Намджуна вырос ещё на несколько человек. И несмотря, что они самые настоящие засранцы, без них Тэхён свихнулся бы окончательно. Чатиться чатились, но по раздельности друг с другом нечасто уж кто проводил время. Это стало вроде их негласным правилом: они тусили или вместе, или вообще никак. Зачем тогда Юнги ждёт его? В сумку закидывает несколько рубашек и футболку, зипку, которую с разрешения он стащил у Намджуна в свой гардероб, туда же длинные шорты. Намджун собирает вещи больше машинально, чем серьёзно рассуждает, с какой целью ему понадобится футболка или те джинсы, свисающие со стула. Розыгрыш? Да ради Бога, если дадут доспать ещё немного времени. По-настоящему хотя бы раз они выезжали куда-нибудь за пределы родного города? Нет, это просто смешно. Но для разнообразия в сумку на одежду летит бумажник, зубная щетка с пастой и зарядка, прежде чем застегнуть молнию. Синяки под глазами уже сигнализируют о помощи, если бы только те могли помахать белым флагом, то сделали давно. Он продолжает разглядывать себя в зеркале после быстрого умывания холодной водой, горячей раньше полудня можно и не ждать. И волосы, кажется, лежат нормально? Голубая рубашка стянута со спинки стула и пахнет кондиционером после стирки. Вообще-то.. какое дело до его внешнего вида?... Прежде чем гудком ему снова напомнят о себе, Тэхён хватает сумку и оставив записку на холодильнике, которую заметят через день в лучшем случае, выбирается на улицу. Юнги, видимо уставший ждать, спрятался в салоне внедорожника, выкрутив кондиционер. — Года не прошло. Закидывай на заднее сидение и поехали, — говорит он, когда Тэхён забирается внутрь. — Куда мы? — ему по-прежнему хотелось бы знать. Но Юнги, накопив внутреннюю энергию, чтобы выводить снова и снова его на эмоции, мычит. Рука грубо поворачивает ключи, заводя тарахтящий двигатель по новой, и машина сдвигается с места. — К океану. Он закатывает глаза, принимая шутку. Прошло слишком мало времени, его друзья не перепробовали весь ассортимент своего второсортного стендапа, где герой Тэхёна на главном столе для прожарки. Тэхён понял, как это было глупо. И эта не пустыня Мохаве, чтобы чересчур драматизировать, но если быть честным по отношению к окружающим его условиям, у него нет возможности взять и сорваться к бьющим о камни волнам. А в Седоне у них из перечисленного есть разве что… только камни. — Смешно. Правда, — он посмеивается и почти искренне, отворачиваясь к окну, пока автомобиль набирает скорость. Дома, которые они проезжают, с каждой секундой обращаются мазками и смесью ярких цветов, прежде чем выедут на автомагистраль. Юнги фыркает и продолжает: — В Сан-Диего. Дорога не близкая, устраивайся поудобнее. — Ну конечно! — Тэхён взмахивает руками. Хочет и дальше играть в этот спектакль? Хорошо, он подыграет. — Я с дурости ляпнул что-то про океан, а ты решил, почему бы мою «мечту» не исполнить. Вот даже отцовскую машину взял и вещи собрать сказал, чтобы отвезти поплескаться в настоящей водичке. — Рад, что ты понял, — обычно Юнги не самый эмоциональный человек, но здесь даже не пытается скрыть своего короткого довольства. Он весь из себя такой спокойный, собранный, потягивает пальцы размять, прежде чем снова поизмываться над Тэхёном. Тёмная лошадка, не иначе. Но если закрыть глаза на то, какую радость ему доставляют безобидные вредительства, кто станет ради розыгрыша приезжать под дом Тэхёна в шесть утра? Сигналить до посинения, вынуждая подняться с кровати и выйти, чтобы не нагнать на себя злость соседей. Юнги может быть и саркастичен, но чаще всего он абсолютно честен. Итак, они отправляются в Сан-Диего? Подождите, подождите минуту! Мозг Тэхёна, как старый процессор компьютера, сейчас двинет кони окончательно, и ничем ему после не поможешь. — Мы правда едем? Ты ни хрена не шутишь? — разворачивается он к Юнги, как только пазл складывается в единую картину. Молодец, Тэ, тебе потребовалось всего-то минут семь с запасом. Выражение лица Юнги в этот момент — долбанный штиль над водой. Внедорожник выворачивает на автомагистраль, и совсем скоро пейзажи сменятся низменными равнинами, небольшой растительностью с кактусами и видом на дальние каньоны. Ради подобного многие и приезжают сюда. Это заземляет Тэхёна, когда он меняет акцент своего внимания на дорогу. Не понимает, что должен чувствовать. Кажется, панику, например, потому что его друг посчитал отличной идеей без всяческого согласования жизненных планов Тэхёна увезти. Или, как вариант, покрыть Юнги трехэтажным матом, да и того будет мало. Никто подобного раньше не вытворял! — Ты свихнулся, — мотает он головой. — А как же… чего вообще? У меня вечерние смены, между прочим! И у тебя разве нет работы? Что подумает ма, если я не вернусь сегодня? Только с большой вероятностью проблема это второстепенная. Заметит — и уже спасибо, а нет — не важно. Он хмурит брови от собственных мыслей, потому что злит. Его мать разве не последнее, о чём Тэхён должен переживать? Они и на родственников-то не похожи, скорее на сожильцов. — Я договорился с Джуёном и Наму, подменят денёк-другой. Смотаемся к пляжу, искупаемся, развеемся. Ты ведь хотел этого, я не прав? — спрашивает Юнги. И он выглядит как тот, кто развернёт сейчас машину в сторону Седоны, Тэхёну только попроси. Общая картина и правда напоминает своеобразное похищение, но не знай близко они друг друга, Юнги бы пропустил мимо ушей ещё в тот ленивый день у бассейна. — Они знают? — стоит только представить их лица. Тэхёну хотелось спросить о другом, потому что ситуация по-прежнему казалась такой сюрреалистической. С каких пор о его желаниях пекутся? На его памяти, Юнги в самом деле первый человек, выбравший вместо лишних комментариев действие. Ха… так и важным себя почувствовать можно. Но вообразить разок в голове, чтобы тот под ночь мог сидеть где-нибудь кропотливо за рабочим столом, планируя поездку без гарантии результата. Разве Юнги не был перфекционистом? На его вопрос отмахиваются. Придурки, может, и жаждали подтрунить над сентиментальностью своего друга, однако в помощи не отказали. Значит, не такие уж и придурки? Тэхён усмехается, позволив себе расслабиться в кресле. Всего несколько дней, половина пути наверняка займет одна дорога, до Сан-Диего по меньшей мере пятьсот миль. Он и не вспомнит, бывал ли там вообще… И недалеко от него Лос-Анджелес. Тэхён терзает свою нижнюю губу, размышляя, что в своем затхлом городке его толком ничего не держит, за исключением навязанной ответственности и друзей. Хотя если они тут живут небогато, то такие города, как Лос-Анджелес, помашут только ручкой. — Спасибо, Юнги, — стадии принятия удачно пройдены, а внедорожник не проехал даже четверть нужного маршрута. Но ведь он правда благодарен. Тэхён не звал на помощь, а Юнги откликнулся всё равно. — Пожалуйста.***
Монотонность дороги и запретно-ранний подъем уматывают. Юнги включает радио, где ведущий сообщает о следующей песне. Кажется, он уснул под «luther» Кендрика Ламара и Сизы. Тэхёну думается, будто проспал полдня — спина затекла от долгого сидения на одном месте, голая кожа липнет к креслу, а солнце непрерывно светит почти что всегда. И удивительно, как из сна его мягко выводит прикосновение к плечу. Непривычно после криков его имени на весь жилой район. — Который час?... — Тэхёну интересно. Он промаргивается несколько раз, в надежде снять пелену с глаз. Давно так хорошо не спалось. Может, ему тоже купить внедорожник? И самому становится смешно от возникшей идеи. — Почти девять. Добро пожаловать на первую остановку. Юнги разводит руки в сторону, забавно шевеля пальцами, видимо хочет сымитировать магическую пыльцу или как там её, но увы они не в мультфильме, чтобы спецэффект сработал. Хотя Тэхён всё равно не сдерживает улыбку, хмыкнув. Рукой он тянется отстегнуть ремень, но его опережают. Юнги оказывается впервые так близко, и ведь абсолютно не смотрит на него, слегка надавливая на сигнально-оранжевую кнопку. Не рано для перегрева? Выбравшись из автомобиля, Тэхён наконец-то может вытянуться, размявшись и прохрустев каждой косточкой. Они остановились у соединённого с заправкой кафетерия. Вокруг в основном усеянные привычной для Аризоны растительностью, способной выжить на сухой почве. Подвеска с одноименным названием трассы продолжает гореть, несмотря на чистейшее голубое небо над ними. И спину прилично нагревает, поэтому Тэхён сам толкает Юнги вперёд, чтобы быстрее передвигал ногами. Официантка вставляет пачку салфеток в пустой футляр, протараторив с акцентом, заказ скоро принесут. Не самая подходящая для завтрака еда, но, учитывая, сколько предстоит провести в пути, силы им потребуются. Точнее Юнги, ведь Тэхён так и не получил права. Один единственный раз он завалил экзамен и решил, что вождение просто не для него. На столе через какое-то время опускается две тарелки с кесадильей и мексиканское тако. Пахнет кукурузой. Тэхён странно морщит нос, но быстро возвращает нейтральное выражение лица, не желая оскорблять девушку в чепчике. Вместо этого он переводит взгляд на Юнги и его подсушенных из-за недостатка влаги волос. Юнги выглядит погано хорошо для того, кто уже в шесть утра как штык стоял под домом Тэхёна. — А твои родители не будут тебя искать? Странный вопрос, наверное. По сути, они совершеннолетние, но определенные трудности студентов все ещё держат их привязанными к родительскому дому. К тому же Тэхён не знает, какие сейчас у Юнги отношения со своими, но, если прикинуть головой, точно лучше, чем его с матерью, вот даже авто одолжили. — Они знают обо мне, — в излюбленной привычке Юнги лениво дергает плечами. Освободив ногу из резиновых шлепок, что успел в быстром темпе сборов надеть, он ближе к столу придвигает стул. Пальцами пробегается по чужой щиколотке, абсолютно со спокойным выражением лица выдерживает безумие в глазах Юнги, направленное на него. Тэхён не знает, что на него нашло. Просто от скуки захотелось развлечь себя. — После сна ты несколько буйный, не находишь? Юнги перехватывает попытку и в наказание устраивает её на своих коленях. Если заглянуть под стол, нормально не объяснишь происходящее, где чужие поглаживания так некстати вызывают табун мурашек по коже. Стыд приливает к его щекам. Тэхён из тех людей, кто засмеется, если мягким пером проведут по пятке. Отчего сейчас он прикусил язык? — Отпусти, — требует Тэхён, закусывая губу до отчетливого отпечатка зубов на них, не пискнуть бы лишний раз. Но Юнги продолжает поглаживать, а зрительный контакт даже не думает разорвать. — Наигрался? Тэхён цыкает. — Когда ты был молчаливым, ты мне нравился больше. В ответ — многообещающая улыбка. Правда Юнги все же уступает и ослабляет хватку, чтобы он смог оттянуть измученную прикосновениями лодыжку, втягивая ступню обратно в тапок. До конца завтрака они не разговаривают.***
Наполнив желудки едой, передвигаться не хотелось особенно. Тэхён вообще не мог представить, как в таком состоянии, когда единственное желание — лечь досыпать, можно сесть за машину и двинуться в путь. Первые года их знакомства, между прочим, в старшей школе Юнги спал практически всегда. На переменах, в столовой, в раздевалке после тренировок или когда тренер не считал нужным приходить. Иногда они сидели рядом друг с другом, и во время занятий он подпирал ладонью свою щеку и пялился в окно, а вот ругали за это почему-то именно Тэхёна! С выпуском как будто мало что поменялось. Всё также тусили в жаркие будни у бассейна, если не собирались в центр, и Юнги, стащив себе зонт, прятался под тенью, как кот, и дремал, пропуская всю их болтовню. Но они всё равно никогда не обсуждали что-то по-настоящему важное, чаще всего Джуён рассказывал одни и те же истории по кругу о своей тётке, ненавидящей жару и его маму, но продолжающей приезжать погостить, или Намджун про девчонок с направления метафизических наук, которые зовут на свидание. Марк вместо учёбы пошёл работать тренером в свой спортивный зал по боксу, а ничего нового в стенах потного зала не происходит, кроме дня, когда ему выбили передний зуб. Смеху было. Ну и сам Тэхён мог похвастаться только своими постоянными посетителями в клубе, что находят с новым приходом всё изощрённее способы выпить шоты с текилой. О домашних делах язык не поворачивается заикнуться, о душевных терзаниях тоже. Прокручивая воспоминания, как на проигрывателе, встроенном в голову, это звучит всё кисло. Им нет двадцати пяти, а уже ведут себя как старики. Каждый день превращается в заезженную кассету. — Что с тобой? — юнгиев голос выводит Тэхёна из раздумий. — Ничего, просто, кажется, понял, что ненавижу свою жизнь, — Тэхён рассеянно смеётся, после чего салон авто погружается в короткую тишину, разбавленную стуком пальцев по рулю. По сморщенному лбу тяжело понять, дело в брошенных в пустоту словах Тэхёна или тянущемся солнце, что заполнил кабину внедорожника. Они едут прямо по направлению солнца, так что неудивительно. Поэтому Тэхён тянется вперёд, чтобы достать до козырька и отпустить тот вниз. — Читаешь мои мысли, — он хочет сказать что-то ещё, но Тэхён слишком нервничает. — Жёлтая машина! — и в плечо Юнги прилетает удар. — Какого хрена, Тэ! Дурацкая игра — буквально первое, что пришло ему в голову, мозг Тэхёна не успел сообразить, что один из них за рулём. Он отворачивается к окну, наигранно для вида усмехнувшись, подобную ситуацию обычно называют «хочешь как лучше, а получается наоборот». Но Юнги не заставляет долго ждать, как только мимо них пролетает желтый фольксваген, по бедру Тэхёна звонко шлепают. — Я переигрывал отца в это ещё будучи пятилеткой. Кожу обжигает от удара, насколько реально, что под тканью шорт остался след руки? Тем не менее так просто сдаться ему не позволит собственная гордость. Обгоняющие их на шоссе машины не могли и представить, что творилось в салоне старенького внедорожника. Абсолютная несусветица. Глупость. Детский сад. Ворчливый и осуждающий голос матери отскакивает внутри стенок, представляя, если бы она видела, чем занимается её сын. От завтрака до остановки в Блэк-каньон-сити и ровно двадцать две мили до Финикса — всё пролетело в один миг. И половину этого пути они играли в детскую игру про желтую машину? Тэхён давненько подобно не веселился. Ещё недавняя бушующая уязвимость в нём затихла, в этом очень к удаче пришло на подмогу ворчание желудка. Юнги посмеивается, когда звук распространяется между ними. Внедорожник заворачивает на запыленную парковку и притыкается в углу у ресторанчика. Интересное наблюдение, что чем дальше они отъезжают от Седона, приближаясь к своей первоначальной цели, тем легче Тэхёну дышится. Городок, в котором плотными нитями заштопана его жизнь — от рождения до появления первых знакомств, первых громких ссор родителей и развода, постоянной работы и связанного желания не возвращаться домой, уже растущее вместе с Тэхёном долгое время, — и почти каждый прохожий знает его имя и номер дома, больше не держит на привязи, как пса. В том же Финиксе никто их не знает. Жителям не знакома потрепанная машина отца Юнги, и из рыночных прилавков, автосервисов со стариками не зазывают зайти, утомляя долгими и скучными разговорами. Не тянут за уши, припоминая, какими непоседами те росли или сколько денег задолжали их родственники. Тэхён ощущает себя из-за этого неблагодарным, ведь люди Седона воспитали его в некотором роде. Но ему чертовски тошно там. Юнги ловит официанта, когда они заходят внутрь здания, чтобы перекусить. Высокий загорелый мальчишка провожает их на веранду, потому что большинство столиков оказывается заняты. Они попали практически в самый пик — люди налетают со всех углов, чтобы отдохнуть часик от работы и поесть. На столах даже лежат две корочки с меню. — Мы остановимся где-нибудь на ночь? — интересуется Тэхён, замечая чужую усталость. Он благодарен ему, за половину дня они доехали до «столицы» Аризоны. — Тебе нужно отдохнуть. — О, переживаешь? Было бы ради кого, хотел он ответить, но прикусывает себе язык, стиснув губы вместе. Тэхён борется со своей противоречивой стороной, которая рада только продолжить подыгрывать невинному и ничего не значащему флирту и которая в самом деле переживает! Люди спокойно проводят в дороге сутки, а то больше. Но они — глупые и юные — едут просто повидать океан глазком. И, возможно, Тэхён ищет причину-другую эту поездку, закрадывающую глубоко в сердце, оттянуть ещё немного. Бежать. Почему-то в один миг становится так горько, что день закончится несправедливо быстро. Будет ли фотографий в галерее телефона достаточно? Хватит храбрости не утонуть в собственной рутине, когда теперь он знает, по-другому может быть, вернувшись. — Нужен ты мне. Не хочу до конца дня превратить свою задницу в доску. Юнги это смешит, и несколько посетителей, сидящих за соседними столами, обращают на них внимание. Осуждают? Любопытно в нём просыпается, они выглядят здесь как свои или седонские корни выдают с головой? — Недалеко от Финикса есть Каса-Гранде, — заговаривает Юнги, возвращая к себе внимание Тэхёна. Из кармана он достает свой мобильный с расцарапанным корпусом и, махнув пальцем по экрану, открывает нужное приложение с построенным маршрутом до Сан-Диего. Приблизив карту, Юнги тыкает в красную точку. — Думаю, часа два до него. Тэхён скептически оглядывает его. С каких пор два часа — это «недалеко?», но Юнги отмахивается и продолжает: — Найдем там мотель, проведем ночь и с утра в путь. Приедем, скорее всего, в день или ближе к вечеру, — он двигает губами из стороны в сторону, размышляя о чём-то своем. В чужую голову не заглянешь ведь. — В теории мы бы добрались до пляжей и за день, но ведь… это наше маленькое путешествие, да? О! — Что? — В Каса-Гранде есть старый кинотеатр! — хлопает Юнги в ладоши. Его глаза горят, как будто и Тэхёна сказанное должно в секунды привести в восторг. Новость по правде отличная, он давно не смотрел фильмы на больших экранах, даже если в показе что-то очень старое. У старых фильмов потрясающая атмосфера. Тэхён сам себя сейчас чувствует как недотянутом для прокатов ромкоме. Он что-то вроде главного персонажа, сбежавшего от родителей, что ограждали своего ребёнка как можно дольше от внешнего мира. Так что теперь он старается брать от жизни абсолютно всё — пробовать жирную еду в придорожных кафе, снимать на мыльницу архитектуру города, не сильно отличающегося от его родного, найти фотобудку и лечь в четыре утра в старом мотеле между двух широких трасс. Официант, перебирая уставшими ногами по скрипучему полу добирается до их столика. — Могу принять ваш заказ? Весь путь до Каса-Гранде радио в машине играло на полную громкость, должно быть, долетало и до прохожих. Ведущий радио, на которое удачным стечением обстоятельств они всё время попадали, или у Юнги завелась любимая станция, как будто был с ними на одной волне, включая песни, чьи слова непроизвольно соскакивают с языка. Тэхён не мог подумать, что знает столько всего наизусть, в школе всё время его ругали за плохую память. Вернувшись в своё семнадцатилетие, когда усидеть на месте казалось невозможным, они с Юнги голосили песни во всё горло. Невпопад, заменяя строки своими словами, просто бубня от вредности! Голова двигалась в такт, единственное, что мешало пуститься в пляс, — ремень безопасности. Солнце постепенно сближается с горизонтом, смешивая вокруг себя рябь цветов. По широким улицам Каса-Гранде уже начинают включать фонари, подвески магазинов и лампы над государственными зданиями. Город выглядел чересчур туристическим, заставляя забывать, что эта всё та родная Аризона. Но зелень здесь была взращена на каждом углу, и фигурные кусты привлекали внимание всех приезжих. Внедорожник Юнги припарковывает у миленько выкрашенного в розовый мотеля. Над окнами номера свисали неоновые лампы, как будто внутри выращивают растения, а не живут люди. Тэхён ждёт Юнги снаружи, пока тот заканчивает с оформлением, потому что поездка — его идея! Вот он и ответственный. Или дело в документах. Тэхён понятия не имеет, почему не взял с собой удостоверение. — Пошли гулять, — мятное безобразие возвращается так быстро, двигатель машины едва успел остыть! Тэхёну не дают никак возразить, перехватывая ладонь и ведя за собой так, будто знает город как пять своих пальцев. И это мнение становится ошибочным, потому что, решив прокатиться на местном автобусе, они два раза садятся не на то отправление. Бродят по улицам, а местные совершенно не умеют объяснять, в какой стороне находится их кинотеатр. — Его разве не закрыли? — Вообще-то, если я не ошибаюсь, он в противоположной стороне. Вы не туда идете. — У меня нет денег, отстаньте! И когда здание кинотеатра с крыльцом прямо как на картинке голливудских фильмов перед ними, то девушка в кассе с разочарованием сообщает — последний сеанс уже начался. Опоздали, билетов в продаже нет. — Разве там нет свободных мест? Мы лишь глазком, — клянётся Тэхён. Столько времени потрачено, а в прокате совершенно неизвестные им фильмы, но за место они борются так, как будто пришли на бродвейский мюзикл. Юнги достаточно лишь минуты, чтобы к спектаклю на пять звезд присоединиться. — У нас самолёт завтра, а мы так хотели попасть… Работница в конце концов под гнётом двух щенячьих взглядов сдаётся, позволяя пройти им, только если попадутся, отвечают за себя сами. Уже в полночь весь транспорт Каса-Гранде перестает ходить, а кинотеатр закрывается. Тэхён даже не злится, что забавно, ведь им придется идти до мотеля около двух километров, а ночью в Аризоне градус опускается почти до нуля. Они идут в комфортной друг для друга тишине, Тэхёну непривычно, за весь прошедший день не пересчитать на пальцах, сколько раз он извёлся. Их дом — настоящий дом — отсюда в трёхстах милях. Ему страшна мысль, из раза в раз изнывающая, что будь он подготовлен чуть больше, рискнул превратить поездку к океану в побег? Тэхён поворачивает голову на Юнги, разглядывая его почти что в полной темноте города. Черты его лица расслаблены, и думают они о совершенно разном. С Юнги всё же удивительно спокойно. Внутри него сейчас столько противоречий, сводящих с ума. Потому что вот Тэхён не в шутку размышляет о том, чтобы Седону и всё в ней оставить позади себя, вычеркнуть из памяти. А потом они с Юнги устраивают шоу, чтобы их пустили в кинотеатр. Завтра Юнги разбудит его, чтобы отвезти к обещанному пляжу Сан-Диего, а в родном городе сегодня Намджун прикрывает его спину на работе. И отказаться от этих людей кажется ему самым большим предательством. Как будто так Тэхён потеряет часть самого себя. Было бы не так плохо, отправившись они путешествовать дальше, чем Сан-Диего. Сколько мест могли объехать, переругаться, как супруги, раз двадцать и снова подпевать радио. Когда придётся вернуться домой, Юнги снова будет отстраненным? Лениво посапывать на их скучных сборах в доме Джуёна? А верным спутником Тэхёна, как и прежде, останётся смена за сменой в барах. По крайней мере… он сможет увидеть океан, как и хотел. — Ты как-то затих, — Юнги немного бодает его в плечо, когда впереди виднеется их ночлег. И внедорожник отливает светом фонаря. — Утомился. День был насыщенный. Номер сотрудники выдали им на первом этаже, чему сейчас Тэхён несколько рад. Ноги от долгой прогулки гудят неимоверно, только стоит представить, что пришлось бы подниматься. Юнги вставляет ключ в створку, поворачивая его по оси два раза. В комнате две широкие кровати и до ужаса смешное постельное белье, Тэхён улыбается возникшей мысли и рассчитывает в этой же одежде упасть на мягкий матрас. Если бы только завтра мог не проснуться, то этот день он назвал самым счастливым. Приятно знать, что Тэхён помнит ещё какое счастье на вкус. — Хочешь выпить? — планы провалиться в сон отходят в сторону, когда вопрос Юнги оседает на плечи. Тон голоса расслабленный и немного охрипший после всех приключений. Поездка только для них двоих, как и сказал сам Юнги. Он кивает головой несколько раз.***
Укутавшись в толстовку, сильный ветер настигает их даже в городе с самой зелёной местностью, которую Тэхён видел. Аризона остаётся Аризоной в любое время суток. Багажник внедорожника откатывается вверх, и это правда удивляет, в охладительной сумке у Юнги действительно лежит поддон с девятью банками пива. Забавно. Их пьянка была что-то вроде запланированной, ха? Или они успели тормознуть у супермаркета, пока Тэхён дрыхнул в машине? Может быть, в пустырях стали открывать торговые лавки? Он смотрит на Юнги в ожидании какого-нибудь комментария, но тот, как и всегда, пожимает плечами. — Опережая тебя, нет, спаивать я тебя не планировал, — говорит он, закатив глаза. — Ты вообще такой мысли допускать не должен. — А «во-вторых»? — у них не было и «во-первых». Тэхён уже достаточно отблагодарил, так что вместо новых слов, чтобы потешить чужое самолюбие, он высовывает дразняще язык. Вместе с этим никому из них уже не думается, в каком состоянии проснутся утром, доедут ли до Сан-Диего, и когда наступит время возвращаться. Не встретят по пути песчаные бури, мешая безопасной дороге. Не сблизятся ещё сильнее. Он заглядывает внутрь, цепляя пальцами за пластик, и тянет поддон с железными полторашками на себя. В номер Тэхён возвращается один, оставляя Юнги на парковке взять ещё несколько пакетов с едой. Это напоминает старые деньки, когда у кого-то из друзей тайком собираешься в комнате или гараже, заваленном всяким хламом, напиться до непотребного состояния и заснуть в неудобной позе до утра. Кутильщик из Тэхёна не лучший. С одной стороны, это хорошо, уберегло в некотором смысле от тёмной дорожки, хотя сейчас успешным и счастливым его тоже не назовёшь. Но голову быстро затуманивает первая банка пива, которая со всплеском бьётся о другую железку. — За хороший день, — предлагает типичный тост Юнги, плюхнувшись рядом. Они устроились на полу, стянув матрас с одной из кроватей вместе с простынёй в ромашковый узор. — Глупо упускать возможность не попробовать пиво из Финикса. Скажи спасибо. — Банально. — Заткнись, у тебя буквально отпуск за мой счет, — Юнги цыкает и в отместку щиплет Тэхёна за открывшийся участок живота. Он быстренько оттягивает свою футболку назад под рубашкой, бодается за удобное место пару минут. Это не назовешь и борьбой, они выглядят как два дурака, но Тэхёну забавно. Несколько крупных капель их напитков проливается прямо на белье и под ковёр. К счастью, этот номер придорожного мотеля слишком дешево стоил, чтобы работники выписали им штраф за порчу имущества и хулиганство. Заключив временное перемирие друг с другом, Тэхён сползает чуть ниже, почти прикладываясь макушкой к юнгиевой грудной клетке. Смотрит в потолок, на котором проглядываются желтые пятна. Кажется, предыдущие жильцы претерпели затопление в номере, может, потому им снизили цену до тридцати долларов? — Кстати об этом, — вспоминает Тэхён. Спросить хотелось ещё с самого утра. — Что на тебя нашло? — А? — Юнги сёрпает из банки нарочито шумно и прямо над головой Тэхёна. Придурок. — Я о твоем благородстве, — губы поблескивают от небольших остатков напитка на них. Тэхёну правда интересно. — Почему решил отвезти меня к океану? У Юнги тысяча вариантов отшутиться или уйти от вопроса, как например уже делал Тэхён в машине после первой остановки в Кэмп-Верде. — Ты хотел этого. Может быть во время наших тусовок я выгляжу не вовлеченным в происходящее, но всё слышу, — Юнги стучит по собственному уху. — Да ладно. Я ведь мог быть несерьёзен. Между нашими разговорами какая чушь только не проходит. Ты бы покрутил пальцему виска, скажи я, например, что хочу поймать аризонского ядозуба. Юнги смеется и его хохот распространяется вибрацией по телу. — Компанию я тебе вряд ли в этом составлю, но… осуждать не стану. Только в самом деле не надо, — Юнги добивает свою первую банку, сладко выдыхая, как будто там кола, а не средненький алкоголь. Но они в меру пьяны, когда язык развязывается, но разум по-прежнему стоит во главе. — У меня нет экстрасенсорных способностей, но я вроде как твой друг, — продолжает он. — Я не знал, чего ты хочешь на самом деле. Просто умею слушать и наблюдать. И ты постоянно работаешь, хотя насколько знаю у вас с матерью нет кредитных задолженностей или счетов, которые срочно нужно выплатить. Руки Юнги постепенно сползают на плечи Тэхёна, и он не сразу замечает — его обнимают. За собой он чувствует тепло, исходящее от Юнги, как учащается его же сердцебиение. Попыток скрыть, что происходит в личной жизни, Тэхён и не пытался, но всё равно удивлён чужой зоркости. Притом, что насильно никто в душу не лез. Говоря о его друзьях… Намджун скрытничать не любил, если видел проблему, всегда спрашивал напрямую о происходящем. Марк явно испытывал себя некомфортно в мрачной атмосфере, подбирать поддерживающие слова было задачей потяжелее высшей математики. Вместо этого из арсенала он обнажал самые постыдные истории, предпочитая горе залечить смехом. А Джуёну необязательно что-то объяснять, в школьные годы тот пускал к себе в комнату переночевать после ссор с матерью сколько потребуется. В их компании, если подумать, тосковать не умел ни один. — Тебе не нравится быть уязвимым, я могу это понять. Ты не один, Тэхён. Не заставляй себя справляться в одиночку, даже если в твоем понимании это сущая глупость. Приходится вновь стиснуть губы, что тут можно сказать? Ответ горько растворяется на языке. Внутри разгорается стыд, как будто его уличили в чем-то плохом, хотя целенаправленно Тэхён ничего не скрывал. Он выбирал просто ничего не говорить. А сейчас его укрыли куполом из заботы, и ему нравится находиться здесь. Нравится даже спустя годы слышать от близких лиц, что они по-прежнему на его стороне. Но поездка за двадцать проведенных вместе часов повлияла не только на Тэхёна. Ему ведь не застилает глаза разыгравшееся воображение? Ладони Юнги невесомо, касаясь его едва-едва, сползают снова ниже. И пальцы скрепляются в замок, кажется, он совсем позабыл о свеже открытой банке пива под своим локтем. И дыхание всё ярче ощущается на чувствительной шейной зоне, вынуждая тело пробиваться током. Тэхён не способен избавиться от грязной навязчивой мысли почувствовать сомкнутые губы на себе. Пусть будет не по-настоящему, пусть обернется наваждением, но один раз… один раз, и он был бы так благодарен. Юнги — одна, если не вся целая причина, по которой бросить всё и уехать кажется неосуществимой задачей. Не громко ли заикаться о возможных чувствах? Простить себе не сможет ни за что, если облажается, только под затяжным градусом алкоголя разум сподвигает на неправильные действия. Разум требует бросить кости и рискнуть выбить наибольшее выигрышное число. — Почему ты делаешь это? — спрашивает он. Тэхён закрывает глаза, отворачиваясь в сторону, макушкой ластится к груди. И представить не мог, что он из тех, кто голоден по людским прикосновениям. — Потому что могу, — идиотский ответ, но Тэхён уже не борется, принимая таким, какой тот есть. — Надо было сделать так ещё давно. Горячими пальцами Юнги дотрагивается до подбородка, приподнимая его на себя. Он просит закрыть глаза, прежде чем всё погружается перед Тэхёном в короткий мрак, а губы сталкиваются с нежным прикосновением.***
Утро встречает с неприятной болью в височной доле, и даже если достаточно будет одной таблетки обезболивающего, новый день можно было бы встретить помягче. О вчерашней попойке от нескольких банок пива помнить будешь в любом случае, да и когда он страдал потерей памяти из-за пьянства? Тэхён переворачивается на спину, подмечая, как рассвело за окном. Внутрь номера солнечный свет не пропускают жалюзи, и он благодарен сотрудникам или, скорее, Юнги, позаботившись зашторить их заранее. Очень уж хочется заснуть снова, чтобы доспать парочку часов, то, что имеется сейчас, непростительно мало. Тэхёна словно перемололи в мясорубке. Однако в комнате царит тишина, и не слышно ничьего дыхания. Неужели Юнги проснулся? Он поворачивает голову ко второй кровати и обнаруживает, что простыни идеально заправлены, как будто никто и не спал здесь несколькими часами ранее. Часы, спрятанные в потрепанную пластиковую коробочку на прикроватном столике, показывают семь часов. Мин чёртова ранняя пташка. Стоило о нём вспомнить, как дверь со скрипом в номер открывается, и весь вымытый, свежий и готовый к приключениям Юнги — в отличие от кое-кого, только разлепившего свои веки — тут как тут. — Доброе утро, — с теплотой усмехается он и обходит кровать, чтобы со стуком опустить рядом бумажный стаканчик с горячим. Судя по аромату и эмблеме на стакане, это из соседнего автомата с кофе. — Пора выдвигаться. От стона в подушку Тэхён не удерживается, не жалея никого из спящих в соседних номерах. — Обязательно выезжать всегда так рано? — До Сан-Диего не меньше семи часов. Не поедем сейчас, то познакомишься с пробкой на знаменитом шоссе под сорока градусами, — пальцем он указывает на термометр, пригвождённый к стене номера. — Свернёшься в пережаренную яичницу. Его щелкают по носу и вот это очень действенный способ заставить работать тэхёново сердце. На сборы, к счастью, не приходится тратиться, остановившись тут, они даже не доставали багаж, чтобы переодеться. Только пришлось быстро провести уборку: собрать пустые банки, оставшиеся вернуть в машину, и мусор от закусок затолкать в пластиковые мешки. Первая остановка случается через полтора часа на заправке по восьмой межштатной автомагистрали. Им предстоит ехать по ней вплоть до назначенной точки. Юнги отшучивался, что с прямым маршрутом точно нет возможности заблудиться. И чем ближе они будут приближаться к Сан-Диего, тем меньше возможности словить аризонскую бурю. — Заправишь? — просит Юнги, когда забирает из бардачка внедорожника бумажник. — Схожу оплачу. Тэхён кивает, хотя вообще без понятия, как правильно заправлять машины. Но копна мятных волос отдаляется с каждым шагом, ему ничего не остаётся, как открыть себе дверь, вбирая окутавший всё вокруг зной. По правде, не терпится оказаться у пляжа Сан-Диего, чтобы не только опустить ноги в охлаждённую воду, но и вдохнуть свежего, незадымлённого воздуха. А потом эту частичку свободы увезти с собой. Со стороны водительского кресла Тэхёну удаётся найти нужную педаль, которая открывает лючок с противоположной стороны машины. Всё вроде бы просто, и на баке с топливом даже прилеплена пошаговая инструкция, потому, схватившись за ручку пистолета, — немного настороженно — он направляет носом в люк. На собственных пальцах остаются мазки, и вокруг всё пропитывается бензином так, что тошнит. Но, судя по звукам, напоминающим громкие и жадные глотки, топливо удачно попадает внутрь. Только вот когда вытаскивать? Позади Тэхёна вроде есть какое-то табло с бегущими счетчиками. Господи, лишь бы тут не взлетела парковка на воздух. — Достаточно! — Юнги вовремя возвращается с чем-то помимо чека в руках. Свободную руку он кладет Тэхёну на поясницу, немного отводя в сторону. — Спасибо, ты мне очень помог. Держи. Перед глазами мелькает нечто жевательно-фруктовое со смешной рожицей на упаковке. Серьёзно? — Эм... Ну спасибо. Тэхёну странно с самого начала дня, когда фрагменты вчерашней ночи соединились, постепенно изображая абстрактную картину. Это вроде загадки, где ему нужно самому для себя интерпретировать изображение, но чересчур сложно. Тэхён хочет попросить о помощи, но до Юнги не дотянуться. Пара дурацких сантиметров не пропускает его. Вчера они целовались. Это... это почти можно назвать настоящим поцелуем, пусть глаза Тэхёна были закрыты, он прекрасно знает, как чужие губы чувствуются на своих. Знает, что ответить хотелось неимоверно, только ему не позволили, отстранившись. Тэхёну не привиделось, произошедшее было на самом деле. Все прикосновения — настоящие, и каждый взгляд, который ловил на себе, не только ночью в мотеле. Но ни один из них так об этом и не заговорил. И сделать шаг первым не должно быть страшно, даже правильно, что после оказанной поддержки Тэхёну нужно набраться смелости заговорить самому. Просто вчера всё не зашло дальше детсадовского поцелуя, и в его голове творится побоище сомнений. — Едем? — Юнги высовывается из машины и он как-то запоздало понимает, что позади внедорожника уже начинают скапливаться другие автомобили, а Тэхён столбом стоит у колонок с бензином. В пути он решает повременить со всем, что требует ответов. Это почти невыносимо — уезжать из дома с грузом на плечах, старательно пытающимся вернуть его обратно вглубь без малейшего намёка на свет. Потому что таким Тэхён видит своё место — один в глубоком мраке комнаты, где стены постепенно сближаются друг с другом. Пальцы тычут на кнопку, опускающую стекло внедорожника, впуская большими потоками ветер в салон, и бандана Юнги едва не ускальзывает с него. Лицо обдувает и уши закладывает так, что впервые секунды ничего невозможно услышать. Но Тэхёну нравится быть здесь. Он может повернуть голову и столкнуться с ворчащим Юнги, кому лезут непослушные пряди в глаза, но закрывать окна в машине даже не тянется, зная какое облегчение это приносит его пассажиру. Юнги всегда заботится о нём, почему Тэхён позволяет забывать о такой маленькой, но по глупому простой правде. Проехать пятьсот миль, чтобы показать знаменитый пляж Сан-Диего, взять на себя расходы за еду и ночлег — за все часы, проведённые вместе, бумажник Тэхёна так и остался лежать нетронутым в сумке, — обнять, когда это требовалось больше всего. Цель Юнги — исполнить его желание. Он помнит обо всём, что однажды коснётся его ушей или разово промелькнёт перед глазами. Забавно, сколько раз Юнги нужно повторить это ему? До Юмы — следующей остановки размять ноги и прогуляться по городу — доезжают практически по пустому шоссе. Как в настоящем постапокалиптическом фильме, где из выживших остались только они. Тэхёну напомнило это музыкальный клип, который он любил пересматривать всяческий раз дома или в свободное время от работы. Ещё одна недурацкая вещь в копилку, помогающая чувствовать себя хорошо. — Мы на границе, — усмехается Юнги, вытягиваясь после многочасового сидения за рулём. — Хочешь вот тебе Калифорния, вот — Мексика. Предлагаю зайти на рынок. Точно. Тэхён уж точно в сумку с вещами не закидывал их. К слову о ней, он обходит машину, чтобы открыть багажник. — Что ты делаешь? — Плавки и парочка сувениров, — перед глазами он машет своим потертым кожаным бумажником. — Моя очередь угощать. Ты сделал достаточно. — Тэ, это вовсе необязательно!.. — Юнги едва успевает договорить, потому что Тэхён хватает его за руку, уводя за собой. Хорошо хоть успевает заблокировать машину. Слипшиеся друг с другом, Тэхён сам ведёт их по улочкам и рынку Юмы, хотя ни разу тут не был. На столиках, накрытых тканью, представлено абсолютно всё, хранящееся людьми долгие годы в собственных домах или ручные изделия. Кольца интересной формы, музыкальные пластинки старых лет и одежда разных эпох, магниты, брелоки из дерева, ножи, чехлы, декоративные камни и ракушки, выловленные из моря. Тэхён покупает им ожерелья с крохотными ракушками и лазурными бусинами. Они по-прежнему территориально в Аризоне, но от этих безделушек веет Калифорнией и тех волн, которые не терпится увидеть собственными глазами. Да и хочется, чтобы не только у Тэхёна об их путешествии остались тёплые воспоминания. Он за меньше чем два дня претерпел внутри себя столько изменений, сколько не было за всю его жизнь в Седоне. Юнги до сих пор открывается для него с множества бесконечных сторон, как будто до вчерашнего утра они не знали друг друга. И Тэхён успел запереть на ключ все свои чувства, которым наружу выходить запрещено, но его сопровождающий всё равно отмычку нашёл. Хочется верить, что в нём не живут несколько личностей, просто Тэхён старательно пытается найти в отражении зеркал настоящего себя. Затянув Юнги в магазин после короткого путешествия по рынку, они примеряют друг на друге шорты. И он кривит лицо, больше из-за вредности, конечно, на всё предложенное. Но задерживаться в городе дольше чем на два часа нельзя, так что Тэхёну приходится за двоих выбрать. — Я тебя ненавижу, — дуется Юнги уже у машины. Плавки для Сан-Диего спокойненько лежат в пакете на задних сидениях внедорожника. — Мне не идет розовый. — Ты ошибаешься, — он хихикает, несмотря на то, что абсолютно честен в своих словах! И вообще это не совсем розовый оттенок, что-то вроде сочнейших нежных персиков. Абсолютно его цвет! — Вернёмся и я начну учить тебя вождению. Это он ожидает услышать меньше всего, даже ремень отлетает со звоном обратно, ударяя Тэхёна железной стороной по подбородку. Ругательство слетает с губ быстрее, чем успевает подумать. И юнгиева наглая усмешка сползает с лица, когда дурацкое происшествие случается. Он наклоняется, пальцами захватывая покрасневший подбородок, и после ночного пьяного поцелуя между ними должно быть несколько… неловко, разве не так? — Вообще-то я уже сдавал на права, — заговаривает он первым, лишь бы разбавить молчание в машине. Иначе бешеное сердцебиение в грудной клетке дойдет не до тех ушей. — Да? — Юнги поднимает взгляд на него, сталкиваясь с круглыми обеспокоенными зрачками. Поклясться готов, ещё так пару секунд, и его разум сойдет с рельсов. — А эти «права» сейчас находятся с нами? Паршивец. Ещё смеет шутить? Тэхён закатывает глаза, цыкая. — О чём я и говорю. Вернёмся, буду тебя учить, — напоследок Юнги оглядывает потерпевший скользкий удар подбородок и, только убедившись, что никаких возможных ссадин ремень не оставил, отпускает. Их руки сталкиваются в момент, где оба тянутся всё же пристегнуть Тэхёна. Да что за игры у судьбы? Но Юнги отстраняется первым, позволяя закончить ему самому. Искр в салоне было предостаточно. Двигатель снова рычит, он наконец-то поворачивает ключи, заводя внедорожник.***
Четыре часа. Столько времени навигатор показывает ехать до поставленной точки. До желанного Сан-Диего. Зной Аризоны остаётся позади всех пройденных ими миль, на улице больше нет давящей жары и ощущения плавящегося города. Машин на дороге встречается намного больше, и около часа приходится простоять в затяжной пробке. От скуки они листают радио, которое наиболее любимо калифорнийскими жителями, рассматривают пальмы и периодически бьют друг друга, завидев желтое пятно по бокам. И здесь существенно дороже. Когда Юнги притормаживает в Боулдер-Окс, чтобы зайти в минимаркет с широкими во всю стену окнами. От полки к полке глаза от цен лезут на лоб, хочется спросить у работников этого местечка, не ошиблись ли случаем с нулями. — С каких вор вода столько стоит? Пятнадцать долларов за это? Её собирали по каплям монахи? Тэхёну остается только сочувствующе вздохнуть. У самого зуд по коже, представить только, как люди со средним заработком тут живут. А если учесть, что они ещё не доехали… Неуютно. Тэхён ведь не на шутку размышлял, чтобы остаться тут… Да он бы и недели не продержался. Поскрипывая и ворча, Юнги берёт парочку бутылок из холодильника и просит, если что, закрыть глаза, когда ценник покажут на экране. По правде, они вовсе не бедствуют в своей скромной Седоне, но продается там по несколько умеренной расценке. Но теплое солнце и приветливые люди, кто видит их впервые и узнав, с какой целью они сюда приехали, желают отлично провести время. — Добро пожаловать, — улыбается девушка за прилавком. — Мои бабушка с дедушкой живут в Аризоне, в Касса-Гранде. Я была у них в позапрошлом году… Там потрясающая местность. — Мы были там! Хорошенькое местечко. Утром уехали. — Ничего себе, — она проводит пластиковой картой по экранчику компьютера со своей стороны. — Хотела бы и я своего парня заставить попутешествовать на машине… Я сделаю вам небольшую скидку, только не говорите никому. Тэхён сглатывает скопившуюся слюну. Забавно, что ни один из них не попытался поправить её. Лицо Юнги совершенно не дёрнулось, когда работница посчитала их… за пару. — Вы очень добры. Не уверен, но если занесёт, то приезжаете в Седону. Можно и без вредного парня, познако- К счастью, он успевает прикрыть ладонью чересчур разговорчивый рот Юнги, хотя девушка не глупа, чтобы не догадаться, о чём ей собирались сказать. Забрав пакет поскорее со специальной зоны, Тэхён толкает того в спину к выходу из минимаркета. Ещё несколько минут чёрный внедорожник со смесью пыли и грязи от мест, где были остановки, с небольшой ржавчиной по краям дисков на шинах и мошкарой на капоте и металлическом номере остывал на парковке магазина. Меньше чем за два часа на горизонте уже виднелась голубая полоса, и солнце постепенно опускалось вниз. Слава богу, успели до заката, небо по-прежнему голубое, но не успеют моргнуть глазом, как стемнеет по округе. У Тэхёна восторг в глазах, он боится отвлечься на лишнюю минуту, потому что в их штате подобного почти не увидишь. Потрясающий вид! Их машина спускалась с возвышенности, так что Тэхён мог с высоты разглядеть расположенные к пляжу дома, песок по огромному периметру и как в разных участках океана возникали всплески от обитающей под ней живности. Иногда солнце пряталось за кучерявой облачностью, погружая воду в мрачные цвета из-за падающих на них теней. А потом лучи возвращались на место, и та подсвечивалась лазурными оттенками. У Тэхёна сердце не на месте. Чуть больше дня в пути от родного города, и такие потрясающие виды. Наверное, нечто подобное чувствуют и их приезжие туристы, гуляя по каньонам Аризоны. Внедорожник снова оставляют одиноко стоять в нескольких метрах от распростертого пляжа, людей на нем в такое время было множество. Шезлонги заполнены, кто-то прячется под зонтами, чужие дети возятся в песке, бегая с ведрами воды к своим постройкам замков и других возвышенностей. Тэхён усмехается, наблюдая за такой картиной. Малыши и подумать не могут, что подобное природа сотворяет и на их землях. Только на это требуется тысячи лет, а дети забудут о своем замке уже через пару минут. Юнги спускается по лестнице вниз сразу следом за Тэхёном, поглядывая, чтобы со спуском не было проблем. Но они в прямом смысле находились в Сан-Диего, в обустройство этого пляжа ушло чертовски много денег. Этот город определённо жил и днём, и ночью. Недалеко стояла пристань, вокруг которой пришвартованы яхты и лодки, которые, вероятно, устраивали экскурсии. Или ими обладал кто-то очень богатый. — Вот мы и здесь. Не могу поверить. — Наслаждайся, — смеется Юнги. Он останавливается чуть позади по-прежнему восторженного Тэхёна. Его грудь не может наполниться вдоволь солёным воздухом здесь, голова вертится в разные стороны, так старательно захватывая каждый участок. Здесь он чувствовал себя таким свободным. — Подойдем ближе? Слова долетают не сразу, пока эйфория главенствует внутри тэхёнова тела. Ветер, как и некогда в машине, закладывает уши, но хочется только больше подставлять лицо, ощущая, как колышется рубашка от ярого движения воздуха. В конце концов, он кивает головой несколько раз и позволяет Юнги коснуться рукой спины, толкая чуть вперёд. Они не уходят отсюда до самого вечера, гуляя вдоль пляжа и, пусть не купаясь — плавки остались в машине, — помочили хоть ноги в теплой воде. Волны прибивают к берегу, задевая края шорт, чем у Тэхёна вызывают самую широкую улыбку за последнее время. Такая обычная вещь… Когда солнце начинает заходить, пуская на них оранжевые лучи, Юнги находит местечко, куда бы можно сесть. Время на пляже Сан-Диего замедляется, а пена, остатками скатывающаяся с мокрого песка, поразительно успокаивает всё внутри. Они неотрывно наблюдают за океаном, когда на нём постепенно становится меньше людей. И им самим тоже скоро придётся возвращаться. — Знаешь, я так-то ответил на твой вопрос, почему решил привезти тебя сюда. У меня появился встречный, — подает голос Юнги. — И что хочешь узнать? — Есть особая причина, по которой ты хотел к океану? Тэхён пожимает плечами. Было бы круто иметь широкий и замысловатый ответ, но всё довольно примитивно. — Мне надоело тусить у Джуёна, — честно отвечает он и этого хватает, чтобы Юнги рассмеялся во весь голос. Это было правдой! Просто к причине примкнули и другие желания, которые с Тэхёном были всегда. — Думаю, я раз пятьдесят за нашу поездку думал бросить всё и сбежать. Думал, что не могу терпеть Седону и как все вокруг знают мою фамилию, имя, историю. Всё стало одинаковым, и в Седоне… Мы знаем каждый угол. Хотелось исчезнуть. Он сгребает свои ладони в замок, покусывая изнутри нижнюю губу. Краем глаза Тэхён замечает, что Юнги поник от ответа. Может быть, он чувствовал свою вину? Следует успокоить, ни он, ни кто-либо другой не виноват. Сам ведь зарыл себя в яме. — Но мне было хорошо с тобой. Помимо того, что я сказал, есть ещё кое-что. Седона, может, и богом забытая дыра, но люди в ней отличные. Я без вас… без тебя, Юнги, не знаю. Я так благодарен тебе. — Ты уже говорил это, — Юнги потускневший, но всё равно растягивает губы и когда ветер устраивает ураган но его голове, посмеиваясь, старается исправить, расчесывая пальцами пряди. Снова сталкиваются лоб ко лбу. — Ты поцеловал меня. Он замирает на месте, вглядываясь в карие глаза напротив себя. Неужели думал, что Тэхён не вспомнил об этом? Он выпил одну чёртову банку пива. У Юнги дёргаются уголки рта, кажется, подбирает слова. — С утра не выходит из головы. Потому что… Потому что боюсь, что хочу ещё раз. Юнги, если ты сделал только, чтобы утешить меня… Второй поцелуй ощущается мягким. Это похоже на погружение под воду, но в груди не зарождается страх. Тэхён чувствует, как его держат близко, не позволяя опуститься на тёмное дно. Достаточно ещё несколько секунд, чтобы выплыть и задышать. Воздух забивается в лёгкие, а укачивающие волны заземляют. Юнги — идеальное воплощение неизведанного океана, который обволакивает собой. Он может быть идеально спокойным, загоняя тревогу под замок, чтобы ему смогли довериться. И он может высокой волной вобрать в себя. Юнги от ласкового касания губ к губам углубляет поцелуй, вынуждая приоткрыть рот и впустить язык. В третий раз кусается. В четвертый пальцы захватывают подбородок, затягивая на себя. Тэхён теряет равновесие, сваливает их вдвоем на песок. — Ты улыбнулся мне, — тянет шероховато Юнги, снова оставляет влажный след на опухших губах. — И я сошёл с ума. Тэхёна притягивают к груди, и опора в виде собственных рук быстро ломается. Вся их одежда в долбанном песке. Даже хорошо, наконец-то появится достойная причина воспользоваться своей сумкой с одеждой. Излишним шумом назвать происходящее между ними «любовью». Это только зарождающееся на подкорке, и, учитывая их корни, одной легкой песчаной бури на территории Седоны достаточно разрушить всё. И Тэхёну хочется узнать больше, например, какая из его улыбок породила чувства. Выторгует информацию на обратном пути? Или придётся стараться на персональных уроках вождения. И их компанейское правило между друзьями… было разрушено до нарисовавшейся поездки в Сан-Диего. Да вряд ли хоть один по-настоящему расстроится этому факту. Выгоняя из памяти Намджуна, Джуёна и Марка он снова концентрирует внимание на своем главном объекте — с теми же мятными волосами и вредностью, перебивающую пик высочайшей температуры Аризоны. Теперь её всегда можно сцеловать. Тэхён готов возвращаться домой.
Примечания:
Если вам понравилась работа, дайте мне знать! У меня есть мысли написать маленькую экстру :)
