Who are you?

«Ли Хисын идеален во всём.» Именно эти слова окружают Сонхуна каждый божий день с тех пор, как он поступил в эту старшую школу. Двадцать четыре часа в сутки Пак чуть ли не из каждого угла вынужден слышать столь ненавистное имя почти незнакомой ему персоны. Все кругом твердят о достижениях Ли: «– Ли Хисын такой красивый! – Я слышал, что он занял первое место в музыкальном конкурсе. – Как он всё успевает? Он староста в своем классе, ещё и занимает первое место в школе по успеваемости и участвует в конкурсах... – А он точно человек? – Ли Хисын слишком идеален для человека.» Поначалу весь этот культ, построенный вокруг одного конкретного и, честно говоря, не очень приятного человека, не слишком бросался в глаза. В конце концов, в каждой школе ведь есть выдающиеся ученики, на которых многие равняются. Но со временем зацикленность окружающих на Хисыне начала сводить Сонхуна с ума. Даже родители Пака между делом стали сравнивать его с этим общепринятым совершенством. Они учились в одном классе, так что ни одно родительское собрание не обходилось без упоминания гордости сие учебного заведения ака Ли Хисына собственной персоной. Сонхун не из тех, кого можно вывести на ненависть к едва знакомому человеку, но Хисын и тут отличился. Безусловно, он удивителен. На самом деле чувства, которые Пак испытывает к Ли с трудом можно назвать ненавистью. Их даже описать сложно, что уж там говорить. Каждый раз при взгляде на Хисына у Сонхуна задерживается дыхание, сердце перестает функционировать, потому что абсолютно всегда, без исключений, тот смотрит в ответ. Пак чувствует, что если продолжит эту игру в гляделки, то обязательно утонет, погрязнет в темноте, скрывающейся в омуте чужих глаз. Он испытывает то же, что и добыча, заметившая хищника в самый последний момент и уже попавшая в его ловушку, не имея ни единого шанса на спасение. Единственное, что ждёт ее – смерть от острых клыков, впивающихся в беззащитную шею. Ли никогда не причинял вреда Сонхуну, но тревожность забирается в самые лёгкие при любом контакте с ним. Они разговаривали всего пару раз, но их хватило, чтобы вызвать у Пака ужасную тошноту. Он отвратителен. «Неужели кто-то ведётся на эту фальшь?» – это было первой мыслью Сонхуна во время их знакомства. Хисын в его глазах не более, чем грязная, голодная до чужого восхищения гиена, которую по исключительному везению перепутали со львом. Мерзость вперемешку с животным страхом – единственное, что вызывает Ли в Сонхуне, потому что даже гиена, будучи падальщиком, способна напасть на беззащитную лань, случайно забредшую на чужую территорию. Ли Хисын идеален во всем. И, прежде всего, он идеален в притворстве. – О чем задумался? – ткнув пальцем в плечо, спросил Джей – пожалуй, один из немногих людей в школе и за ее пределами, Пака не раздражающий. Надо признать, что Чонсон выглядит не очень-то и дружелюбно, но это не мешает ему становится «своим» в любой компании. – Да так. Ни о чём. Есть в Джее один огромнейший плюс – он никогда не задаёт лишних вопросов. Захочешь – поделишься сам, в этом заключается его политика, абсолютно симпатизирующая Сонхуну. Именно поэтому Чонсон просто пожал плечами, решив не вставлять очень даже уместное «настолько не задумался, что не услышал, как я тебя звал раза три?», и начал рассказывать про какую-то «невероятно крутую гитару», на которую он копит уже несколько месяцев. Что ж, всяко лучше, чем выслушивать очередную хвалебную поэму в сторону того, кто по скромному мнению Пака, конечно же, этого не заслуживает. – И вот я уже по– Джея, который уже в общем-то подходил к кульминации своей истории, прерывает оказавшийся у парты измученного тяжёлым учебным днём Сонхуна Хисын. Он кладет ладонь на чужое плечо, слегка сжимая его, чтобы привлечь внимание. Пак оборачивается и видит Ли перед собой. Удивлён? Ну, разве что немного. Наверняка он просто хочет передать что-то от классного руководителя. Так как Хисын староста класса, ему постоянно приходится этим заниматься, потому что их классный руководитель почти всегда не в силах поднять свою тушу с насиженного в учительской места. – Сонхун-а, учитель попросил привести тебя к нему, – Ли доброжелательно улыбается, обращаясь к нему. Пак почти смущается от непривычного обращения в свою сторону, но гордость не позволяет ему краснеть. Не сейчас, не из-за него и не перед ним. Кажется, он слишком долго молчал, потому что Хисын сильнее сжимает пальцами плечо, пытаясь возвратить его в реальность. Сонхун ничего не отвечает, встаёт со стула и выходит из класса, напоследок кивая Джею, чтобы тот понял, что всё в порядке. Даже если на самом деле это не так. Хисын идёт за ним.

***

Пак раньше часто задумывался, правда ли люди чувствуют, когда им смотрят в спину? Сам он никогда такого не испытывал, но Ли Хисын и тут умудрился стать первым. Сонхун буквально ощущает, как его спину буравит чужой испепеляющий взгляд. Хочется после подобного кожу со спины содрать или хорошенько пройтись по ней наждачной бумагой. Увы, придется обойтись старым добрым двухчасовым душем. Наконец, Ли решил сравняться с ним. Теперь они шли бок о бок, однако напряжение между ними всё возрастало. Или нет никакого никакого напряжения, и Сонхун сам это напридумывал? Парни почти доходят до учительской, когда Хисын резко хватает Пака под локоть и ведёт в противоположную сторону. Что за....? – Что ты де– Сонхун не успевает договорить, потому что его затыкает брошенный Ли самый раздражённый в его сторону взгляд из всех, которые Пак вообще когда-либо получал, что, к слову, случалось нередко. Они идут по школьному коридору, игнорируя всех, кто встречается на пути. Точнее, Сонхун пытается здороваться, потому что, вообще-то, элементарную вежливость никто не отменял, но просто-напросто не успевает из-за Хисына, который вот-вот и на бег перейдет. И куда они так торопятся? Спрашивать Пак не спешит, слишком небезопасно, знаете ли, провоцировать хищника, который уже тебя схватил. Спустя пару минут Ли останавливается у бывшего кабинета для подготовки, который теперь используется в качестве подсобки. Интересно, почему? Кажется, Джей рассказывал что-то про призрака повесившегося ученика или что-то в этом роде...или он про дораму тогда говорил, Сонхун не помнит и не уверен, что хочет помнить. Хисын непонятно откуда достает ключи и открывает дверь, приглашая Пака зайти первым. Сонхун поглядывает на него недоверчиво, но всё равно входит. Выбирать не приходится, главное, так их не заметят лишние глаза и уши, хотя уже вся школа видела этих двоих несущимися чуть ли не за ручку непонятно куда и зачем, хуже и быть не может. Удивительно, но в классе-подсобке очень даже неплохо. Здесь оказалось просторнее, чем Пак изначально думал: всего несколько парт со стульями расположены по периметру, в углах собраны какие-то кипы документов, в воздухе витает пыль, но в остальном это место просто мечта для таких людей, как Сонхун. От мыслей его отвлекает щелчок замка за спиной. Вот черт. Он и забыл, что его сюда зачем-то привели. Ли обходит Пака и идет к одной из парт. Он вытаскивает из-за нее два стула, ставя их друг напротив друга и садится, наконец обращая внимание на Сонхуна. – Чего стоишь? Садись, нам есть, что обсудить, – он хлопает по свободному месту напротив себя, и Пак еле сдерживает себя, чтобы не закатить глаза. Как будто он собака дворовая, которую приручить хотят. Тем не менее, Сонхун послушно садится. – Полагаю, тебе интересно, зачем я тебя позвал? – Пак кивает. Отчего-то ему на душе неспокойно, хотя почему «отчего-то»? Конечно, Сонхун нервничает, ведь сам, мать его, Ли Хисын привел его в богом забытое место в школе, перед этим соврав, что его ждёт преподаватель. Комично, однако, получается, гиена больше не гиена. Пак ошибся. Ли Хисын не гиена, по счастливой случайности выдавшая себя за льва. Он – хитрый лис, который что-то замыслил. – Сонхун, закатай рукава, пожалуйста, – прищурив глаза, просит на удивление мягким голосом Хисын спустя пять минут тишины. Несмотря на расслабленный вид, он внимательно следит за изменениями в выражении лица Пака. А у Сонхуна сердце в пятки падает. Неужели он знает? Быть того не может... Правда в том, что Пак – слабак. Он жалок, ужасно жалок... Пару лет назад Сонхуну пришлось бросить фигурное катание из-за травмы ноги. Тогда на плечи шестнадцатилетнего подростка упал тяжкий груз – он потерял возможность заниматься любимым делом, стал разочарованием для родителей, и, хотя они никогда об этом Паку не говорили, он знал – это действительно так. Каждый брошенный невзначай взгляд родной матери заставлял его чувствовать себя неоправданным ожиданием, товаром, на покупку которого потратили кучу денег, а он оказался браком. Помимо этого, отец Сонхуна получил новую должность, из-за которой всей семье пришлось переехать в новый район, расположенный чуть ли не на другом конце города, а Паку перевестись в новую школу, так что у него фактически отобрали почву под ногами. Всё это – травма и отказ от дела всей своей жизни, разочарование родителей, переезд и переход в новую школу – привело к тому, что каждую ночь Сонхун задыхался от панических атак. Тревожность поедала его изнутри маленькими ложками. Он стал более закрытым, чувствительным настолько, что напоминал оголенный провод – каждое неосторожно произнесённое слово осколком впивалось в него, порождая всё больше бессонных ночей. В общем, в какой-то момент Пак решил, что раз клин зашивают клином, то и один вид боли нужно глушить другим – душевную физической. Боль – единственное, что осталось у Сонхуна от прежнего себя, что постоянно падал на холодный лёд, нередко разбивая колени в кровь, но все равно поднимался и шел к своей цели. С тех пор парень носит только длинные рукава, а в особо долгие перерывы между порезами, когда шрамы уже почти незаметны на фоне кожи, он позволяет себе что-то полегче. Правда, в последнее время Паку тяжело держать свои чувства под контролем, поэтому о последнем он может только мечтать. Вчерашний день, собственно говоря, исключением не был, поэтому на левом предплечье уже красовались свежие порезы, неприятно зудящие под тканью. Конечно, Сонхун знал, что это неправильно и селфхарм не приведет ни к чему хорошему, но всякий раз, когда он, казалось бы, останавливался, происходило что-то, убивающее в нем стремление к спасению. Да, со стороны это смотрится жалко, и Паку безусловно стыдно, что он не смог справиться со всем по-другому, но иного выхода попросту не было, нет и не будет. Пак абсолютно точно не собирается обнажать свою душу перед кем-то, особенно перед Ли Хисыном, поэтому закатывает рукав на правой руке до локтя, игнорируя прошедший по нему изучающий взгляд Хисына. На этой руке нет шрамов. Сонхун правша, поэтому оставляет рабочую руку нетронутой. Ее сложнее спрятать. Ли небрежно притягивает ладонь ближе, внимательно разглядывая ее и вертя из стороны в сторону. И что он делает? Это шутка какая-то? – Давай вторую, – окончив «осмотр», командует Хисын. – Зачем? – тушуется Пак, переходя в оборонительную позицию. Что вообще происходит? Ли ничего не отвечает, но Сонхун видит, как темнеет радужка его глаз, а зрачок расширяется, затягивая на самое дно. «Ли Хисын не человек» – проносится въевшаяся на подкорке сознания фраза. – Боишься? – насмехаясь, спрашивает Хисын. Он всё ещё держит его за запястье и бессовестно пользуется этим, рывком притягивая ближе. Между их лицами считанные сантиметры, а Пак прерывисто дышит, предвкушая. Предвкушая что? Он не знает. Никто не знает. – Что ты...– Сонхун бы хотел закончить предложение, но его вводит в ступор следующее действие Ли. Тот, в свою очередь, наклоняется ближе к его шее и совершенно бессовестно водит по ней кончиком носа, жадно вдыхая чужой запах. Да что здесь творится, твою мать... Пак считает абсолютно несправедливым, что ему нравится ощущать прикосновения Ли Хисына. На самом деле он терпеть не может, когда его трогают незнакомые люди. Собственно говоря, обучение в одном классе не делает парня кем-то знакомым Сонхуну. Скорее напротив, если бы он составлял список тех, кого не хотелось бы больше никогда видеть, то Хисын точно занимал бы в нем почетное первое место. Как всегда. Задумавшись, Пак не сразу понимает, что проворный лис уже взял его левую руку в свою, отпустив правую. Удивительно, но он только сейчас заметил, насколько холодные ладони у Ли. Неужели они всегда такими были? – Могу я? – слишком нежно спрашивает Хисын, оглаживая предплечье тонкими пальцами через ткань. Сонхуна трясет, он понимает, к чему всё ведет, и отчаянно противится этому. – Ну же, Сонхун, откройся мне, – томно шепчет на ухо Ли, свободной рукой проводя по черным, как уголь, волосам. Увы, но Пак изначально отличался от остальных. Чары Хисына не действовали на него, как бы тот ни старался. Именно поэтому подступающая истерика брюнета лишь привела к тому, что Ли пришлось идти на крайние меры. Сонхун ощущает внезапно поступившую слабость сразу после того, как Хисын кусает его в шею, вонзив клыки глубоко в кожу. – Ты укусил...– проваливаясь в глубокий сон, шепчет Пак. Ли тяжело вздыхает, когда парень буквально падает ему в руки. Он окончательно пресекает личные границы другого человека, когда обнажает его руку, полностью изуродованную шрамами. Хисын подушечками пальцев проводит по свежим порезам, словно прикасаясь к чему-то бесценному. Не сдержавшись, он наклоняется ближе и оставляет короткий поцелуй на одном из них.