Отблески маленькой жизни

К четырем часам утра Ройс проводил Мика до его комнаты. По дороге второй рассказал буквально все о своей жизни: какие у него отношения с родителями, где жил до попадания в Замок (оказалось, что они из одного города), как познакомился с Лейтом, рассказал даже про Мартина и сказал про проблемы со сном. Наплёл про бессонницы и больше не уточнял. Уже будучи на десятом этаже Дрейк поделился и частью своей жизни. — Ты же наверняка знаешь, что наш математик — мой отец? — Уточнил он перед рассказом. — Ага, — подтвердил Мик. — Мистер... Как же его звали? — Мистер Хемилтон, — напомнил Ройс. — Да! Точно! А почему у вас разные фамилии? — Он — мой отчим, — последовало вскоре пояснение. Мик на секунду замер от удивления и уточнил: — У тебя девичья фамилия твоей мамы? — Мачехи, — поправил его Дрейк. — Я вырос в приёмной семье. Фосман поджал губы и взглядом впился в лицо одноклассника. Трудно было разглядеть что-то в темноте, но было отчётливо видно улыбку собеседника. Он держался спокойно, так же, как Мик, попав во второй раз в ту странную комнату, поэтому не трудно было догадаться, что тема эта не была слишком тяжёлой для Ройса. Больше рассказывать он не хотел, да и они дошли уже до назначенного пункта. Мик еще раз поблагодарил Дрейка за снотворное и еще раз извинился, закрыв перед ним дверь, попрощавшись. Лейтон не спал. Он сидел на кухне без света с кружкой в руках, чем напугал Мика. — Чего не спишь? — Поинтересовался он, заходя на кухню. — Да так, — отмахнулся Лейт. — Просто не спится. А ты? Где был? — С Дрейком в медпункте, — ответил Мик, садясь напротив друга за стол. Тот всем своим видом показывал удивление и непонимание, и, будь он менее умным, определённо, переспросил бы, но одного раза ему хватило, поэтому он только спросил причину их нахождения там. Фосман тяжело вздохнул, явно не желая отвечать на вопрос, но все же сказал: — Он извинился за то, что вчера разбил снотворное, за которым ты меня послал, и дал новое, — Мик вытащил пузырек из кармана и поставил на стол. — Потом извинился я за... Ну... В прочем, мне было за что извиняться. После этого мы разобщались, он проводил меня до комнаты и все. — Вау, как романтично, — съязвил Лейт. — Он тебе нравится? Мик тут же залился смехом: — О чем ты?! Какое "нравится"?! Я с ним знаком-то от силы два дня! — И тебя смущает только это? — В смысле? Лейтон опустил кружку на стол и отодвинул ее на себя, облокотившись на спинку стула. — Раньше ты бы закричал нечто, похожее на "мне нравятся девушки", — напомнил он. — А сейчас тебя смущает только количество времени, которое ты знаком с Ройсом. Тебе не кажется это подозрительным? — Вовсе нет, — тут же оправдался Мик. — Мартин учил меня быть толерантнее. Кельфер напрягся от упоминания мертвого друга и опустил глаза в пол, перебирая в голове воспоминания из его снов. — Кстати, на счёт этого, — Мик продолжил спустя некоторое время. — Ты же... Был влюблён в него? Нервно усмехнувшись, Лейт поднял взгляд на друга и сказал: — Это еще мягко сказано. Нынешний момент как нельзя кстати подходил под исповедь Кельфера о его снах, чем он, собственно, и воспользовался. Он в красках описал все свои сны с участием Мартина. Рассказал, что начались они сразу после его смерти и преследуют уже более трех лет. Мик терпеливо все выслушивал, не вмешиваясь в рассказ, а дослушав, сначала молчал, а после тоже решился открыться: — Я врал тебе на счет бессонниц... Прости... После некоторой ситуации меня мучают кошмары. Именно из-за них я не сплю по ночам... Лейтон не стал говорить, что уже знает об этом, и не стал говорить, что хотел бы знать о "некоторой ситуации", а просто поблагодарил друга за то, что тот был с ним честен и выслушал. Они просидели так до завтрака и отправились на него вместе. Лейт всячески подкалывал Мика за то, что это был его первый полноценный завтрак в Замке, дёргал того на уши и даже дал щелбан. В столовой уже сидела Паджет, к которой и подсели друзья. Мик предварительно перекинулся парой фраз с женщиной-работницей столовой и узнал, что Элиас по утрам не работал. Ему выдали кашу, которую он не ел, и весь завтрак он ковырялся в ней ложкой. Падж же ныла сначала о своей неразделенной любви к Мелони, а потом о своей работе, пока Лейт все молча выслушивал, периодически отвлекая Мика от его мыслей. — Я понять не могу, он там восстание замышляет или что? — Жаловалась девушка, склонившись над кашей, будто бы обращалась к ней. — Ты о ком? — Включился в разговор Мик. — О Дрейке! О ком же ещё? Он который день уже приходит ко мне с просьбами найти ему нужные книги, а я как будто знаю, где они находятся! — Она окончательно потеряла аппетит и отодвинула от себя тарелку. — Ещё и папаша его мне оценки занижает. Видимо, идиотизм у них в крови. Мистер Хемилтон (как узнал сегодня Мик) вёл математику всей "старшей школе". Хоть Паджет и училась на класс младше, но даже те темы Мик не знал, поэтому весьма радовался, что успешно прогуливал почти все уроки математики за весь учебный год, который успешно подходил к концу. — Это как в нашу первую встречу! — Заметил Фосман, ярко улыбаясь. — Помнишь? Ты так же жаловалась на свою учительницу математики и мы подружились с тобой на этой почве! Падж улыбнулась и закивала головой. — А как вы познакомились? — Вмешался Лейтон. Мик тут же замолчал и покосился на подругу. Она в свою очередь тоже посерьёзнела и отвела взгляд, прикусив губы. Наступила неловкая тишина. — Что я такого спросил? — Лейт оглядел друзей, понимая, что у этих двоих были секреты неизвестные никому. Расспрашивать их дальше он не стал, а просто закатил глаза. Немного погодя Паджет откашлялась и ушла, оправдавшись большим количеством работы в библиотеке, часть которой она бы хотела закончить до начала уроков. Лейтон скинул всю грязную посуду на Мика и тоже ушел, но не сказав куда. Фосман отнес всю посуду, куда надо было, и покинул столовую одним из последних. Шагая по коридорам Замка, он слишком сильно ушел в себя, чувствуя, как его ночные кошмары начали исполняться наяву. Перед глазами плыли черные силуэты, то появляясь, то исчезая. Они приближались и отдалялись, были большими и маленькими, тусклыми и четкими. Мик видел их всех, в каждом узнавая тех или иных людей. Дыхание начало спирать, поэтому он опустился на корточки, облокотившись плечом на стену и... Провалился в неё. У Мика было слишком мало сил, чтобы сразу заметить, что эта комната отличалась от предыдущих двух. Лежав на полу, он только и думал о том, как ему это все надоело. По итогу он просто повертел головой, поверхностно осмотрел помещение и поднялся на ноги. Комната была значительно больше, чем первая и вторая, вместе взятые. Она была меньше затемнена и в ее центре находилась светлая деревянная кафедра. Подойдя к ней, Мик разглядел пергамент, на котором красивым, размашистым почерком было написано:

«ПРАВИЛА ИГРЫ:

Отвечать на вопросы, написанные на экране перед вами...»

Фосман поднял голову и заметил огромный телевизор, который был выключен и сливался со стеной. Не придав ему значения, продолжил читать текст:

«...За каждый правильный ответ вы получаете подсказку. Каждая подсказка - ключ к одной разгадке. Соединив их воедино, вы получите ответ на все вопросы.

ЦЕЛЬ ИГРЫ:

Ответить на все вопросы и выбраться из комнаты. На счету каждая секунда.

ВАЖНО:

ЗАМОК НЕ ЛЮБИТ ГЛУПЦОВ.

Удачной игры».

Экран телевизора тут же загорелся и на нем высветился первый вопрос и варианты ответа. "Хоть что-то", — подумал Мик и принялся читать вопрос: — "Какое количество людей находится в Замке? Вариант а: около пятидесяти сотен; Вариант б: около двадцати четырех сотен; Вариант в: около девяти сотен". Мик усмехнулся, подумав про себя, что, если все вопросы будут такими простыми и нечеткими, то он выберется из комнаты ко второму уроку. — Вариант в! — Крикнул он на всю комнату. Резко под его ногами послышался щелчок. Он опустил голову и увидел на полу ручку. — Что за хрень здесь происходит...? Подняв её, он снова посмотрел на экран, на котором было выведено число один. Мик записал его на пергаменте, посчитав за ту самую "подсказку". В это время на экране появился второй вопрос: — "Какое количество коридоров есть в Замке? Вартант а: больше пятидесяти; Вариант б: меньше десяти". Мик начал пересчитывать. Замок выглядел, как п-образное здание, каждая сторона которого считалась корпусом, поэтому на каждом этаже было по три коридора, следовательно всего их было тридцать шесть. То есть правильного ответа дано не было. — Эй! Кто вы там? Да неважно! Играйте честно! — Негодовал Фосман. — Здесь нет верного ответа! В Замке тридцать шесть коридоров! На экране высветилось число двенадцать. Значит, Мик ответил правильно. Он записал "подсказку" рядом с предыдущей и снова поднял глаза на экран. На нем теперь было написано следующее: — "Сколько людей готовы тебя убить? Вариант а:..." — Стоп, что?!       "...ни одного; Вариант б: один; Вариант в:..." — Да что за бред?!       "...трое; Вариант г: пятеро". — Это шутка какая-то?! Мик серьёзно испугался. Он сжал бортики кафедры с такой силой, что, ещё бы чуть-чуть, и он бы их оторвал. Все тело пронзила дрожь, а на глазах начали наворачиваться слезы. Происходящее не могло было быть правдой. Это было что угодно, но только не правда. Сон, мираж, плод воображения, но не явь. Точно не явь. Так внушал себе Фосман, пока не выкрикнул, надрывая глотку: — Ни одного! На экране высветилось "неверный ответ". Мик замер. Этого точно не может быть. — Один...? — Прошептал он с надеждой. На экране высветилось число двадцать девять, а после сам экран упал на пол, разбившись, а на стене, где он висел, начали проступать неровности. С огромной скоростью Мик записал последнюю подсказку на пергаменте, схватил его и побежал в сторону выхода. Немного усилий — и он оказался в коридоре Замка. Уставший и запыханный он не сразу заметил, что за окнами все ещё светило солнце. Ему было плевать. Сейчас он пекся за свою шкуру, поэтому быстро, как только мог, двинулся в сторону своей комнаты. Теперь уж точно он будет избегать всех стен.