let me know

Апрель странный — морозит кожу и вынуждает выходить на улицу в одних шортах и тонкой футболке, благословит на поздние прогулки и заставляет кашлять следующим утром. Но я влюблён в апрель. Мне нравится пора клубники и цветения вишни, нравится стабильная нестабильность и друзья тоже нравятся.  — Ты с нами в баскетбол? Джейк тянет гласные в своей привычной манере, когда задаёт вопросы. Это выглядит примерно так: Хооочешь пойдём ко мнеее? Твоооя мама прааавда испекла пирог? Тыыы подождёшь меняяя на останооовке? Он перенял это у своей интернет-подружки с Европы; у них что-то типа отношений на расстоянии. Джейк и правда остаётся ей верен, не считая шлепков по задницам мне и Чонсону, мол показывает уровень притирки. Со временем привыкаешь, как и ко всякому дерьму в этой жизни. — Против кого? Просто или на деньги? — Хисын, Сонхун и Чонвон. Три на три. Товарищеский матч. — По правде, мне не вкатывает играть с этими гуманитариями. В любом случае у нас соревнования через месяц. С ними в том числе. Джейк пасует мяч Чонсону, тот закидывает тройной. Он приносит больше половины очков нашей команде в каждой игре. Я ему доверяю сильнее, чем себе. В баскетболе. — Как раз разомнёмся. Полезно будет. Джейк продолжает ненавязчиво уговаривать, зная, что я соглашусь через пару-тройку фраз. Осталось добить, дожать меня. — Хорошо. На какой площадке? — Через несколько дворов от моего дома. Неделю назад новые кольца установили. Играть с той компанией совсем не хочется. У нас, грубо говоря, напряжённые отношения. С Хисыном мы знакомы с детского сада, даже друзьями были, но в старшей школе он словил звезду — когда на его внешность стали вестись девчонки, признаваться каждую неделю-две, а потом и в баскетболе вышел на уровень явно не любительский. Зазнался и сменил окружение. Сонхун отключается во время игры, не замечает никого вокруг, из-за этого каждый матч — порядка пяти стычек. Иногда эти стычки заканчиваются потасовками, после которых все мои руки в синяках; Пак умело припечатывает меня к стене и пытается сломать запястья, как мне кажется. Был момент, когда я разговаривал с его сокомандником, с рук хотел купить билет на концерт. Сонхун, заметив это, потянул меня к лестничному пролёту, толкнул до стука головой о стену, и пытался что-то выяснить. Это ненормально и смахивает на расстройство. Я разбил ему бровь и сбежал, пока ситуация не достигла дна. Билет так и не купил. Самый адекватный в этой компании — Чонвон. Его интересует сама игра и достойные противники. Он из тех — кто откинет мяч в сторону, если соперник нуждается в помощи. Ситуации всякие бывают.  — Идём?. Чонсон вытирает пот с лица своей джерси, выпивает бутылку воды. Апрельское солнце нещадно печёт голову, хочется утонуть в прохладном море и всплыть в середине октября. Сегодня целых тридцать градусов. Джейк делает пару селфи и отправляет своей девушке, чтобы та не волновалась лишний раз. На деле же хочет похвастаться тем, что его руки стали крепче и более подтянутыми. Все от любви сходят с ума? Я любил или был влюблён, не могу сказать точно. В последний год старшей школы к нам перевелась иностранка — Лекса. Она была своя в доску, наши интересы совпадали, музыкальные вкусы тоже, лишь разница в том, что я интроверт, а она тащится с движняков и заряжается энергией от сотни людей. Просмотры фильмов, игры с баскетбольным мячом один на один, поцелуи украдкой, совместная работа над итоговым проектом. Мы только ночевали каждый у себя. Она любила экспериментировать. В сексуальной жизни тоже. Делать это в школьном туалете, пока ученики поглощают знания — не то чтобы приносило мне полноценное удовольствие, но будоражило кровь нехило. Лексе нравилось доминировать: картина, где мои руки привязаны к кровати, а моя, уже бывшая, девушка полностью руководит процессом. Пробовать кляпы и игрушки самое отвратительное из всего, что у нас было. Может, это и вовсе не любовь, а некое веселье, исследование нового уровня жизни. После школы Лекса вернулась на родину, продолжать отношения не захотели оба. Вряд ли кто-то из нас скучает. Новые баскетбольные кольца выглядят более прочными и надёжными, чем в любом колледже нашего города. Я бросаю свой рюкзак на карусель, забираю мяч у Чонсона, чтобы побросать штрафные. — Без разминки боитесь всосать? Казалось бы, что может ещё усугубить этот жаркий апрельский день. Голос Хисына можно услышать за километр. Сонхун идёт по правую руку от него, что-то печатает в телефоне. Чонвон пожимает каждому из нас руку и о чём-то разговаривает с Чонсоном.  — По навыкам сосания мы явно уступаем вам.  Забиваю третий штрафной подряд. Мяч отлетает в сторону карусели, иду за ним. Нога в кроссовках цвета хакки не даёт вернуться обратно. — Ну же, отдай мяч. Я тебе покажу, как делать броски. — Знаешь, Сонхун, с закрытым ртом ты больше тянешь на адекватного. — Да мне как-то похуй на твою адекватность. Мяч. Это снова начинается. Приказной тон, мания величия, агрессия — если бы меня попросили назвать три характеристики Пака, то это были бы они. Не стоило соглашаться на предложение Джейка, а следовало спокойно свалить домой, где есть такой необходимый кондиционер. — Ты доебал меня уже. Заведи себе подружку и развлекайся с ней.  Сонхун начинает смеяться во весь голос, запрокидывая руку мне на плечи. Пытаюсь уклониться, но всё бестолку. — За мою половую жизнь не волнуйся. Тебе тоже найти девочку? Пинаю его по икре, пока он отвлекается на бессмысленный разговор. У меня кровь в венах кипит, когда этот идиот находится в радиусе десяти метров. Хочется свернуть шею и переломать каждую косточку. Сонхун корчится от боли, покрывает меня матом и падает на землю. Вчера он оставил пару синяков, сегодня я лишаю его возможности нормально ходить в течение суток. Просто следую его правилам игры, ни больше, ни меньше. — Можешь оставить баскетбол и продолжать развлекаться с подружками. В ближайшие двадцать четыре часа точно. — Пошёл нахуй.  После этой фразы мы обычно расходимся. Забираю рюкзак и иду домой, пускай играют два на два, а этот инвалид молча наблюдает и ноет. Хочется газировки и фруктового льда. 

***

Ближе к одиннадцати вечера Джейк орёт мне в трубку, чтобы я срочно подтягивался в парк, у него для нас с Чонсоном важная новость. В прошлый раз после такого звонка мы узнали, что нога Джейка выросла до сорок третьего размера. Больших надежд не возлагаю, но натягиваю зипку и чёрные шорты.  К ночи мир перетекает во вселенную. Мир — звук шагов, скрип резины, бесконечные разговоры людей. Вселенная — светлячки, запах цветов, эльфы и сирены. Во вселенной хочется изучать океан и каждый день пересчитывать звёзды. В мире же люди трахаются под спокойные песни, а утром спешат выполнить заготовленный список дел.  Кейс с наушниками оставляю на полке, запрыгиваю в белые шлёпки и выхожу с квартиры. Запах на улице будто вот-вот начнётся дождь. В случае чего стоит беречь телефон. Пару дней назад окончился сезон цветения вишни, а совсем скоро начнётся дождливая неделя. Надеюсь, что без перерыва в баскетболе. Через пятнадцать минут подхожу к нашей привычной лавке. Джейк и Чонсон уже ждали меня. У каждого в руках по банке энергетика и для меня тоже. — Ники, срочно садись. Сажусь с правого края, открываю напиток и настраиваюсь слушать очередную историю друга. Его воодушевлённое выражение лица начинает пугать. Может всё глобальнее, чем я думал? — В общем! Эми прилетает ко мне в следующую среду. Глоток фруктовой дряни застревает в горле. Это правда? Спустя полтора года интернет переписок и звонков случится встреча? Джейк не рофлит? — Внатуре, чувак? Вечно серьёзный Чонсон удивлён больше меня и воодушевлённого Шима.  — Вы тоже до конца не можете поверить? Эми поступает в этом году и хочет поближе ко мне. Заодно покажу ей наш колледж. Тяну друга к себе и крепко обнимаю. Он, как никто другой, заслуживает своего счастья. Джейк даже на расстоянии радовал свою девушку сюрпризами, продолжал заботиться и ни разу не разочаровал. Я всё ещё помню как мы с Чонсоном помогали ему делать фотобук-валентинку для Эми. Будь я на её месте — точно бы разрыдался.  — Я искренне рад за вас. Твоя девочка будет поддерживать тебя во время соревнований. Джейк краснеет и улыбается подобно щенку. Пак жмёт ему руку и тоже крепко обнимает. Уже предвкушаю, что Джеюн займёт место аса в команде. Он ведь такой, дурной — сделает любую глупость и не только, чтобы впечатлить свою любимую.  — Друзья-неразлучники милуются на лавке. Опять компашка Хисына и ещё порядка пяти незнакомцев. Замечаю, как взгляд Чонвона впивается в руки Джейка и Чонсона; они так и не разлепились.  — О нет, Хисын, ты не испортишь мне настроение. Моя девушка прилетает на следующей неделе, так что во мне дофамина через край.  Хисын крутит у виска, но попытки сцепиться оставляет. Сонхун за талию обнимает незнакомую мне девушку, но от телефона не отрывается. Ещё одна девушка шепчет что-то на ухо Ли.  — Поздравляю, Джейк. Надеюсь, не облажаешься перед ней в баскетболе. Шим пропускает мимо себя эти слова, продолжая пребывать в своём счастливом мире. Я отсчитываю секунды, пока подошедшая компания свалит отсюда.  — Тогда и отметим это событие. Никто ведь не против? А вот и Сонхун включился в разговор. Я до последнего надеялся, что все слова он пропустил мимо ушей, залипнув в экран мобильника. Но удача явно покинула меня при рождении. — Можно. Чонвон, но ты то куда? Нет, ты можешь остаться тут, но не со своими друзьями. Мне кажется, что они продолжат издеваться. — Ну, наверное, нормально. Только давайте без говна. Джейку снесло крышу, иначе как объяснить то, что он согласился? Он из дружелюбных, но не с ними же. — По рукам. Хисын протягивает ладонь Джеюну, тот пожимает её. Лавочка быстро наполняется людьми, лишь Чонвон, незнакомый парень и наш Джейк остаются в положении стоя. Две девушки сели на колени к Паку и Ли.  — Мы с Чонвоном сходим за выпивкой. Смс-кой список отправьте. Чонсон уходит, а вместе с ним и Ян. Мне кажется, что между ними какой-то неразрешённый вопрос или ещё чего. Пустая банка энергетика летит в мусорку — точное попадание.  — Мяч больше не вкатывает, решил на металл перейти? — Сонхун, тебя так сильно ебёт любое моё действие? Я не понимаю, для чего он цепляется ко мне каждый раз, как только видит. Приворот на заёбы или что? — Почему каждый твой вопрос касается ебли и меня?  Игнорирую. Перепалка не имеет смысла. Как и вся эта тусовка. Дома ждут две незаконченные серии детектива, ванильное мороженое и мягкая кровать. В реальности же деревянная лавка, Сонхун, который слюнявит свою спутницу, и ближайшее помутнение рассудка. Но пить совсем не хочется. Странный вечер, не по сценарию. Проходит минут двадцать, Чонвон и Чонсон не возвращаются. Решаюсь сходить проверить, вдруг сбежали, а мы ждём зазря. Ноги начинают мёрзнуть, губы из розовых превращаются в синеватые. Любимый апрель. Не смею жаловаться. На входе в парк слышу разговор и знакомые голоса. — Но ты не отпускал его руку. — Чонвон, я лишь поддержал его. Ты сам слышал, что к нему приезжает девушка. Не ошибся. Ян и Пак что-то выясняют. — А я хочу, чтобы ты держал только меня, а не кого-то ещё. — Прямо сейчас ты в моих руках. Завтра ничего не изменится. Я твой, Чонвон-а. Подслушивать больше не собираюсь, слишком интимный разговор и не для третьих лиц. Хочется обойти парк, чтобы ни о чём не думать. Но мысли бегут по пятам. Задаюсь десятками несвязных вопросов: Готовы ли Чонсон и Чонвон пойти против целого мира? Насколько сильно волнуется Эми перед приездом в Корею? И волнуется ли вообще? Вылизывать рот своей девушке в толпе — нормальное явление? Моя сестра достаточно взрослая для того, чтобы испытать первую любовь? Потяну ли я уход за котёнком? Зачем снег выпадает в мае? Не замечаю, как возвращаюсь обратно. Моё место занято кем-то другим, приходится стоять. Чувствую, как холод пробирается под рёбра. Вывод таков: жаркий день не гарантирует тёплую ночь. Время начало первого.  — Ники, я тебя потерял. Джейк становится рядом со мной, приобнимает за плечи и протягивает бутылочку с пивом. Я отказываюсь, меня устраивает роль наблюдателя. Люблю анализировать — чужие поступки, свои глупости, сотни различных ситуаций, этот мир. Выявлять интересные детали равносильно достижению оргазма. Прокачивать мозг — сексуально. Меня привлекают умные люди. То есть не прям такие, которые решают сложное химическое уравнение за пару минут, а те, которые тоже анализируют мир и вычленяют детали, делают выводы и расписывают их от и до.  Сонхун тоже встаёт с лавочки, уступая место своему приятелю. Вновь подходит ко мне, но уже с банкой колы. — Возьми это, раз пиво не пьёшь. Колу беру, киваю в ответ. Взглядом цепляюсь за Чонсона. Чонвон стоит позади него, положив подбородок на его макушку. Видимо, примирение удалось. Другие не видят в этой картине чего-то странного и непривычного. Считают, что те двое сдружились.  Мне чертовски захотелось тактильности. Ну, тоже послюнявиться где-то на тёмной безлюдной улице. Возможно, даже устроить петтинг или что-то подобное. Даже на алкоголь не спишешь. — Твоя дама не заскучает? Спрашиваю у Сонхуна без подкола; действительно странно, что он трётся возле меня, пока его спутница сидит и сверлит взглядом. Пак тянется к моему уху, чтобы что-то сказать или ответить. — Она пытается залезть ко мне в штаны. Отвечаю тоже шёпотом и на ухо: — Почему сам их не расстегнёшь? — Не хочу её. Диалог заканчивается настолько быстро, как и начался. Хисын советует Джейку парочку мест для свидания с Эми и обещает достать два билета на скачки. Алкогольная щедрость или Ли Хисын не такой высокомерный, каким пытается быть? По одной ситуации трудно сделать анализ и конкретный вывод.  С неба падают первые капли дождя. Все начинают собираться, кто-то зовёт к себе на квартиру. Я не реагирую, хочу вернуться к себе. Большинство соглашается, лишь Чонвон и Чонсон уходят в другом направлении. Мелкие капли слетают всё чаще, ускоряю шаг. Слышу, как за мной кто-то идёт. На рефлексах иду быстрее, перехожу практически на бег. Ещё один подъезд, ввожу код, но меня дёргают за рукав кофты. — Блять, Сонхун, напугал. Чуть выдыхаю. Всего лишь Пак, а не кто-то другой. Но что он здесь делает? — Мне ещё минут сорок до квартиры, а ливень вот-вот начнётся. — Вызови такси. — Я обычный студент. — Пошёл бы с ребятами. Моё желание тактильности усиливается, а Сонхун в чёрной майке так настойчиво просится ко мне. Это ненормально. Наши перепалки и драки не исправить банкой колы и тем, что он не хочет ту девушку. Здравый смысл кричит ’закрой дверь с обратной стороны’, но грёбанное чувство сострадания доведёт меня до могилы.  — Ладно, заходи. Мы пешком поднимаемся на третий этаж. Сонхун так и не отпускает рукав моей зипки. Видеть его в своей ванной — странно. Как и осознавать тот факт, что он в моей домашней футболке, своя же майка промокла. Он не отказывается от чая и домашней еды. — Ты сам готовишь? — Самостоятельная жизнь надрессировала. Подогреваю в микроволновке, параллельно ставлю чайник на плиту. Я не очень люблю гостей, но и не то чтобы против. Просто это Сонхун, всё не вяжется. Завтра опять будет заламывать мне руки и оставлять синяки. — У тебя уютно. Ценитель интерьера? Гуманитарии все такие? — Как нога? — Неслабо ты прописал, но уже отпустило. Ставлю тарелку с супом рядом с ним, а сам ищу запасы чая. Если Пак будет выпендриваться — полетит в окно.  — Заслужил. Какой чай будешь? — Любой. Достаю манговый. Готов пить его вечность, как и слушать западных артистов. Смысла в их треках не шибко много, в основном сучки, деньги и дурь. Главное, что вкатывает звучание, остальное не важно. В поисках смысла можно упустить целую жизнь. Сажусь за стол напротив него, придвигаю конфетницу. Сонхун тянется к моей любимой конфете, и это почему-то не бесит, лишь вызывает непонятную улыбку. — Чё довольный такой? — У нас вкусы чем-то похожи. Он рассматривает свой фантик и тот, который лежит под рукой у меня. Сам улыбается, хочет что-то сказать, но решает промолчать. Не чувствую дискомфорта, лишь неосознанно жду возможное перекидывание колкими фразами. Потому что это наша с Паком база.  — У тебя есть телевизор или ноут? Могли бы глянуть что-нибудь. Слишком быстро освоился, словно бывал у меня дома не меньше десяти раз. Веду его в свою комнату, пальцем указываю на то, чтобы сменил штаны на мои шорты, и лишь тогда можно будет лечь. Ливень явно не успокоится в ближайшие часы. Включаю телевизор, ищу нужный канал, где вечно крутят фильмы ужасов или что-то из разряда мистики. — Надеюсь, ты не из тех кто ссытся в трусы, когда видит скример. — Я с начальной школы смотрю ужастики. Не удивил. Залезаю на кровать, ложусь рядом с Сонхуном. Слишком непонятные ощущения. А ещё мне хочется кого-нибудь касаться. Но трогать Пака было бы до жути странно. Не понять, что у него крутится в голове. — Как думаешь, этот в маске сможет вырезать всю семью? — Зачастую один-два выживших остаются. Так что, скорее всего, отец и ребёнок останутся. Я вздрагиваю, когда наши плечи соприкасаются. Словно вернулся в свои пубертатные годы, когда у меня вставал от любого контакта с кожей.  — Почему именно отец?  — У него смекалка развита побольше остальных. Сонхун лежит вплотную, у него стираются понятия о границах. Не подаю реакции, типа, для меня всё нормально. — Первым умрёт садовник. Я чувствую его руку на моём животе. Пытаюсь контролировать дыхание, чтобы оно не выдало моего состояния. Хочу расплавиться и чтобы меня трогали. Сам трогать хочу. — Да. Садовник умрёт первым. Указательным пальцем водит вокруг пупка, немного царапает кожу. Покрываюсь мурашками.  — Мачеха будет утверждать, что смерть случайная и ничего не происходит. — Да, будет. Касается рёбер. Температура наших тел разнится — холодные руки и горячее тело. Не останавливаю его. — Не кажется, что под маской прячется знакомый семьи? — Угу. Прячется. Знакомый. Закрываю глаза, когда он, Сонхун, касается моих сосков. Я не могу контролировать себя и свою реакцию. Я ощущаю его пристальный взгляд. — Тебе нравится? — Нравится. Блять. Его рот на моём соске. Посасывает и кусает, рукой играет со вторым. Тихий стон слетает сквозь губы. Не хочу контролировать своё тело. Прижимаю его голову ещё ближе. — Чувствительный.  Тихий и чуть грубоватый голос Сонхуна заставляет мой член дёрнуться. Я чувствую, как возбуждаюсь. И это слишком заметно. Для него тоже. — Ники. — Что? К чему разговоры, когда можно касаться и трогать? Он тратит наше время вникуда. — У тебя было с парнем? — Нет. —  У меня тоже. Плевать. Я не собирался заниматься сексом с проникновением, мне только нужна тактильность. Интимная тактильность.  Пак переключается на мои ключицы и ложится сверху. Животом ощущаю его возбуждённый член. Значит, не только я нуждаюсь. Сжимаю его задницу, создавая трение нашими членами.  — Поцелуй меня. Не думаю о том, что в трезвом уме не попросил бы о таком у Сонхуна. Доверяю чувствам больше, чем здравому смыслу. Жалеть утром не стану. — Посмотри на меня.  Впиваюсь прямо в его глаза. Такие хитрые, с не меньшим желанием, слишком честные. Как в себе можно совмещать подобный набор? Тут стальная логика не поможет. — Смотрю. — Не закрывай глаза, когда буду целовать тебя. Киваю в подтверждение. Он чуть сжимает мою шею, языком мажет по губам. Чувствую удовлетворение от происходящего. Сонхун исполняет моё непроизнесённое вслух желание — трогатьтрогатьтрогать. Открываю рот и высовываю язык, мол давай, действуй глубже. Мы соприкасаемся языками, немного щекотно. Не обрываю зрительного контакта. Мои руки всё ещё на заднице Пака. — В порнушке увидел подобное? — Нет. С бывшей девушкой пробовал. Сжимает мою шею чуть сильнее. Улыбаюсь и сам тянусь к его губам. Кусаю нижнюю, после пытаюсь поглотить. Слишком мягкие и не потрескавшиеся. — Завались. Он кусается в ответ, оставляя следы в уголке губ. Чёртов Сонхун, отбитый и вне площадки. И его тупые привычки передаются мне. Хочу агрессивно и параллельно задавать ненужные вопросы. — Почему срываешься на мне каждый раз? — Ты не замечаешь меня. — Признаюсь. Твоя игра вызывает восхищение, пока ты не начинаешь перепалку. Целует в скулу, шипит отчего-то. Прижимаю его ещё ближе к себе, чтобы даже ни миллиметра свободного места между нами. — Несколько раз, Ники, я прямо на площадке хотел размазать тебя. — Размазать? Касаюсь губами его лба, пока Сонхун вновь занят моими ключицами. Острота ощущений смягчается некой осторожностью и вновь перекрывается грубостью. — Как сейчас. И это раздражало меня как никогда прежде не раздражало ничего.  И это придаёт мне ещё больше чувствительности. Всё это напряжение между нами было из-за Сонхуна и его желания оказаться у меня под кожей. Но он не умеет нормально показывать свои желания. Возможно, играет тот фактор, что мы оба парни и кроме контакта с девушками, иного не имеем. Впервые друг с другом. Блядство. Кроет от осознания этого. — Такой честный. — Помолчи. — Говорил не отводить взгляд, а сам прячешься в мою шею. Показное и напыщенное — лживая оболочка, неудачная стратегия поведения, потерянность.  — Молчи. Перебираю пальцами его волосы, продолжаю плавиться от истинной сущности Пака.  — Хочу целоваться. Это должно привести его в состояние активности, хоть немного откинуть смущение. Обхватываю ногами его бёдра, глажу спину. Острые лопатки похожи на крылья, словно вот-вот и взлетит.  — Со мной? — Ты видишь здесь кого-то ещё? Неспешно подтягивается к моему лицу. Целует в кончик носа, в родинку на подбородке, в уголок глаз. Полный пиздец. Это походит на эмоциональные качели, только полностью приятные. Мои руки на его щеках, рассматриваю лицо — брился вчера утром, нос без горбинки и аккуратные брови. Хорошие гены. Примыкаю к губам, неторопливо посасываю верхнюю, пока Сонхун тянет мою нижнюю. Мы смакуем друг друга на вкус, на реакции, на предпочтения.  Я сбиваюсь во времени, но к рассвету мы оба без одежды лежим напротив друг друга. Наши пальцы переплетены в замок, его сонный взгляд блуждает по мне, улыбаюсь на эти действия. Губы саднят от сотни поцелуев, в районе солнечного сплетения красуется бордовое пятно — засос.  — Не думай даже, что я буду поддаваться тебе в баскетболе.  В Сонхуне всё ещё теплится эта непосредственность. Такая черта мне по душе. — Я тоже не собираюсь отступать. — Я уже засыпаю. Он придвигается ближе, сгребая меня в медвежьи объятия. Не противлюсь, обнимаю в ответ. — Засыпай.