Третий принц

Три часа — ровно столько занял их разговор, который изначально не предполагал длительного продолжения. Все обернулось совершенно не так, как представляли себе братья. Обсуждение заняло приличное количество времени. Причем говорили они не только о том, что касалось расследования, драконов и прочих сомнительных личностей, но и о том, что происходит в стране в отношении того, что имело место в тот злополучный день, когда свершился теракт. За поиск чиновников взялся Альберу, ожидать иного и не стоило. Кэйл также был в центре внимания: слухи о нем становились все более громкими и менее приличными. Мало кто мог спокойно воспринимать то, что пьяница и ублюдок Кэйл мог внезапно стать настолько сильным и невероятным, что смог самостоятельно защитить и себя, и людей вокруг. Разумеется, речь шла о том, что думали и говорили аристократы. Простые люди были счастливы и восхваляли Кэйла, как только могли. Кэйл был героем — тем, кто спас приличное количество людей, когда все, чем занимались аристократы и королевские рыцари, — это защищали себя и исключительно членов семьи, приближенных к трону. Не было ничего удивительного в том, что именно Кэйл оказался для них героем; нельзя было попрекать людей за то, что они благодарны. Ни Эллиот, ни Роберт не пожелали обсуждать Кэйла и его поступок, держа свои мысли при себе и лишний раз не касаясь его при разговоре, упоминая это лишь тогда, когда избежать было невозможно. Вышло так, что полночи они только и делали, что вели беседу. Успели даже поужинать. Время было три часа ночи, когда Роберт покинул комнату Эллиота, и тот вновь остался в одиночестве. Тишина комнаты ожидаемо начала угнетать. Было тихо, убийственно тихо. Принцу казалось, что тишина, воцарившаяся вокруг, душила его, побуждала думать о том, о чем думать не стоило. Как только Эллиот оставался один, он сразу начинал испытывать тревогу и чувство дискомфорта, справиться с которыми не мог. Пока он говорил с Робертом, он чувствовал себя нормально, но когда тот покинул его, все вновь стало плохо. Дни за «закрытыми» дверями ожидаемо негативно воздействовали на психику, которая с самого перерождения Яна была далеко не в порядке. Коктейль из собственных воспоминаний и тех, которые принадлежали Эллиоту, путал сознание и делал его нестабильным. Он и сам уже не был уверен в том, кем является: тем самым Яном или же третьим принцем, жителем этого недружелюбно настроенного к нему мира. Каждый раз, когда Ян засыпал, он видел сны с участием Эллиота. Когда просыпался, видел лицо того в воспоминаниях. Вспомнить то, как он выглядел сам некогда ранее, не мог. Ни цвет глаз, ни цвет волос — все просто стерлось из сознания. У него не было идей, как это можно исправить, а мириться с этим было сложно. Он не хотел находиться в этом мире и не желал здесь оставаться. Вот только не знал, как вернуться. Не видел перед собой выхода.

***

Дни проходили в суматохе, Роберт не понимал, что ему следует делать. С одной стороны, он продолжал расследование, с другой же знал, что это бессмысленно и ни к чему не приведет. А если и приведет, то именно ему и Эллиоту будет от этого хуже. С человеком можно было делать все что угодно, однако если дело касалось дракона, то здесь сделать можно было мало что. Драконы были опасны, это знал каждый. Они являлись сильнейшими существами их мира, не считая богов. Невозможно было что-то противопоставить дракону и при этом не пострадать самому. Если Эллиот не соврал, а в этом Роберт был практически уверен, то они были в полном дерьме. Роберт шумно вздохнул, смотря прямо перед собой на кучу бумаг, в которых содержалась информация о том, как продвигается расследование. Вне зависимости от того, что удалось выяснить, это уже не имело никакого значения. Начни он копать глубже — выроет себе могилу, не иначе; следовало просто сейчас успокоиться и сосредоточить свое внимание на главном — на Эллиоте. Этот ребенок всегда был проблемным, однако на этот раз все было настолько сложно решаемо, что в голове было множество мыслей, но никакой дельной, подходящей для решения. Проведя пальцами по подлокотнику кресла, на котором он сидел, Роберт ненадолго прикрыл глаза. Едва ли не вздрогнул, когда раздался стук в дверь. — Входите. В комнату вошла невысокая девчушка, которой было на вид лет шестнадцать; она закрыла за собой дверь и прошла в комнату, поклонившись, остановившись на расстоянии в несколько шагов. Это была Тиара, вторая младшая сестра его жены. И впервые она по своему желанию пришла к нему в кабинет. На самом деле Роберт даже не знал, что она приехала, так что не чувствовать удивление не мог. И это самое удивление быстро переросло в тревогу. В голову сразу же пришли мысли, что с Оливией что-то случилось. Однако не успел он себя накрутить, как Тиара неловко осмотрелась, разглядывая бардак на столе. — Ваше В-… Она не успела договорить, как Роберт ее оборвал. — Просто Роберт. Он уже неоднократно говорил это, не собираясь допускать того, чтобы близкий человек его возлюбленной вел себя с ним так же, как и все остальные. Успокоился, усмиряя беспокойство: голос Тиары был неловким, но уж точно не волнующимся, значит, следовало думать о том, что все в порядке. — Д-да, в общем, у меня есть к вам несколько деликатный вопрос. — Хорошо? Говори как есть. — Не могли бы вы прийти на день рождения матушки? Оливия сказала, что в последнее время вы заняты и вас нельзя отвлекать, ведь даже домой вы почти не возвращаетесь…но все-таки, может, день свободный вы сможете выделить? Из-за всей этой суеты вокруг такая невинная просьба сбила с толку. Роберт несколько секунд просто смотрел на девушку, а после прикрыл лицо ладонью. Он точно идиот, раз допустил такую ситуацию и вынудил беспокоиться свою семью. Ему следовало больше уделять внимания ей, а не узнавать о таких вещах в самый последний момент. Или же он знал? И просто забыл. Но в таком случае все было куда хуже. Он забыл о празднике матери своей жены. Можно было похлопать в ладоши и похвалить собственную гениальность и ответственность, что уж тут. — Какими нынче цветами ваша «матушка» увлечена? — та была увлечена растениями и создала собственный сад, так что семена или уже выросшие цветы для пересадки были бы лучшим подарком. Об этом Роберт помнил. Глаза Тиары загорелись, второй принц дал согласие. — Протея артишоковая! У графа Розэ были в саду образцы, — улыбнулась. И ответ дали, и подсказали, где найти. Роберт тихо усмехнулся. Со всей этой беготней он совсем забыл о своей новообретенной семье, отчего в моменте почувствовал себя отвратительно и даже несколько жалко. Понимание того, что забывать о тех, за кого взял ответственность, не так давно, расстраивало, все же Эллиот был не единственным, о ком ему стоило беспокоиться. — Празднество послезавтра. Не так ли? — Все верно. Матушка будет рада, если вы приедете пораньше, — разумеется, речь при этом шла не только о ней, но и об Оливии. Постучал пальцами по подлокотнику кресла, отбивая размеренный ритм, пока раздумывал над тем, как ему следует поступить. Он не мог просто взять и уехать, никому ничего не сказав, не в той ситуации, в которой сейчас оказался, будучи напрямую замешанным. С его стороны было бы глупым решением взять и все бросить, направляясь на праздник. Это выглядело бы по-дурацки нелепо и неправильно. Пока он веселился, его брат находился в заточении, уже неделю не имея никакой возможности прогуляться по дворцу; речи об улице даже не шло. — Роберт? Принц вздрогнул, уйдя в свои мысли, он совершенно позабыл о том, что в комнате присутствует кто-то помимо него. По всей видимости, ему стоило больше отдыхать и…меньше думать, как бы глупо и наивно в его случае это ни звучало. У второго принца королевства уж точно не могло быть столь мало забот, чтобы его разум хотя бы на несколько часов не был заполнен различного рода мыслями. — Да-да, прошу прощения. Просто задумался насчет того, будет ли уместно пригласить Эллиота, если он, разумеется, будет не против и выскажет свое желание. О том, что третий принц находился под домашним арестом, было известно узкому кругу лиц, так что вместо подозрения на лице девушки промелькнула радость. Глаза Тиары загорелись, и она шустро закивала. — Конечно! Уместно. Он ваш брат, так что все будет в порядке, и матушка будет рада видеть его рядом с вами. Эллиот вызывал желание видеть его как можно чаще, ведь речь шла о Тиаре, являющейся его ровесницей. Привлекательная внешность, манеры, высокое происхождение… Что, как ни это, могло привлечь интерес невинной аристократки, которая находила привлекательной мысль о том, что если не стать партнерами, то хотя бы подружиться с кем-то подобным? Ведь в романах подобные клише использовались настолько часто, что выглядели до невозможности банально. — Ха-ха. Роберт не смог сдержаться, и изо рта вырвался смешок. Не понять мыслей Тиары не мог, особенно учитывая, как быстро покраснели ее уши при упоминании Эллиота. Думать о том, что его братец маловероятно вообще захочет говорить о какой-то романтике и не станет смотреть на девушку под особым углом, вызывало хитрую усмешку. Детишки были забавными; наблюдать за их развивающимися историями, находящимися в самом начале, было увлекательно. Это было всяко лучше того, что находилось в глубине, начиная с интриг и заканчивая смертями неугодных. Смешок смутил девушку, но благодаря своему воспитанию она нашла в себе силы проигнорировать его, хоть и покраснела теперь полностью. — Кхм, все, что полагалось, я вам сказала. Так что не буду вас задерживать. Благодарю за время, которое вы мне уделили! Роберт не успел никак отреагировать и был вынужден наблюдать, как убегающий от него силуэт шустро выбежал из комнаты и едва не хлопнул дверью чересчур сильно. Несколько секунд он молчал, затем рассмеялся. Это определенно было забавно. Напряженные мышцы наконец-то расслабились, а на губах проявилась мягкая улыбка, которая даже не дрогнула от мысли о том, что ему следует в ближайшие часы поговорить с Альберу и получить разрешение «выгулять» Эллиота. Невозможной задачей это не было, учитывая, что первый принц уже согласился с тем, что Эллиот не виновен, а если и виновен, то по причине того, что был взят под контроль загадочной фигурой, испарившейся с поля зрения тех, кто мог бы оказать им помощь в расследовании. Это действовало на руку Роберту, и он мог ослабить надзор за «заключенным» и взять его развеяться. Согласие Эллиота его совершенно не волновало. Он не сомневался в том, что тот будет сейчас не против погулять на кладбище; что уж говорить о вечере, где соберется аристократия и некоторые торговцы — празднество обещало быть небольшим, так что все должно было быть в порядке.

***

Роберт лениво устроился на диване, положив ногу на ногу, разглядывая с чистым интересом то, что находилось в руках у Эллиота, который с самого утра был вынужден суетиться и позволять слугам проводить различные мероприятия с его телом. Что случилось? Все просто. Роберт, как и ожидалось, получил согласие на то, чтобы он забрал Эллиота на несколько дней для посещения дня рождения графини Брук. Узнав обо всем в момент, когда к нему с утра заявились слуги, Эллиот был откровенно недоволен, растерян и не очень хорошо понимал, чем ему все это может грозить. За дни, которые он провел в той злополучной комнате, от любого элемента которой его уже воротило, Эллиот не смог получить объяснения слуг на тему того, что вообще происходит и отчего они так хлопочут над его внешним видом. Все это происходило по причине того, что они сами не знали. Им дан был приказ — они его выполняли, ни больше, ни меньше. И вот, стоя перед Робертом, он крутил в руках оригами — само что ни на есть обычное оригами, изображающее кролика. Выглядело хорошо: на нем был костюм, крой которого нынче был популярен в королевстве Роан, однако взгляд выражал, если не неловкость, то уж точно не уют. — Может, соизволишь объяснить, что происходит? Мысли у Эллиота были самыми разными: начиная с того, что его собрались казнить, и заканчивая тем, что расследование подошло к концу и вердикт вынесен в его пользу. Из этого следовало лишь то, что он понятия не имел, что происходит на самом деле. Следить за ходом расследования и кучей проверок не представлялось возможным, он был ограничен в получении новой информации, и кроме того, что Роберт сказал, что, в общем-то, подозрения с него сняты и беспокоиться не следует, Эллиот ничего не знал. О том, что при их последнем диалоге шла речь о магах, которые собирались влезть ему в воспоминания, он помнил прекрасно и испытывал сильную тревогу. Тогда второй принц не сказал ему, что он решит этот вопрос и ничего такого не будет. Сейчас же Эллиот откровенно боялся того, что это все произойдет в ближайшее время, и он ничего не сможет при этом сделать, а правда о том, что он не является настоящим жителем этого мира, раскроется. — У графини Брук завтра будет день рождения. Ты идешь со мной. Кто такая графиня Брук, Эллиот примерно мог представить и даже помнил герб семейства, но понимания того, какое вообще имеет отношение к ней, у него не было. О том, что та является матерью жены Роберта, он не имел и малейшего понятия. Как и о том, что у Роберта вообще есть жена. Нет, не так: о том, что у него должна быть жена, он знал. Вот только о том, когда именно это должно произойти, он не мог знать, а поинтересоваться этим забыл. Искал информацию обо всем, но не вспомнил о Роберте — мысль, возникшая еще при первом визите в поместье второго принца и рассуждение о том, женат ли он уже или еще нет, просто позабылась, уйдя даже не на второй план, а на третий. — Альберу? — Ты о каждом походе в уборную теперь будешь спрашивать у Альберу? — Если понадобится. Не воспринял попытку отшутиться нормально и отреагировал достаточно холодно и резко. Видел, как мышцы на лице Роберта напряглись, но не стал ничего говорить по этому поводу. Он хотел нормальных ответов, а не того, что ему давали. — Он обо всем знает и не возражает. Роберт счел лучшим вариантом просто проигнорировать кривящиеся в раздражении губы Эллиота. — Почему мне никто не мог сказать об этом? — Тебе и сказали тогда, когда все решилось. Чем ты недоволен? — Тем, что меня подняли ни свет ни заря. Сняли с меня мерки, не дали даже нормально позавтракать, нарядили как куклу, и при этом на вопрос «что происходит?» я получал лишь «это приказ Его Высочества второго принца»? Ох, ну даже не знаю. Что меня тут вообще могло не устроить? Пребывая в состоянии тревоги и беспокойства с самого утра, добродушным настроением Эллиот уж точно не отличался. Спокойное и снисходительное выражение лица, присущее Роберту, откровенно его раздражало и вынуждало вести себя так, словно он всерьез был подростком, у которого внутри бушевали гормоны. Впрочем, частично так и было. Телу третьего принца было шестнадцать. — Вот как. Роберт постучал кончиками пальцев по своему колену, чуть наклонив голову на бок и бросив взгляд на настенные часы. И от этого «вот как» у Эллиота едва ли не задергался глаз. Вместо нормального объяснения происходящего и извинения в том, что его заставили беспокоиться, все, что он получил, — это «вот как». Нормальной реакцией на демонстрацию переживаний это не было. — Издеваешься? — Нет. Небрежно пожав плечами, Роберт встал с места, подошел к Эллиоту и сократил расстояние между ними, оказавшись в шаге от него. Провел рукой по волосам, убирая выбившуюся из прически прядь. Эллиот скрипнул зубами, стараясь подавить возникающее раздражение. — А по-моему, да. — Ты вправе иметь свое мнение на этот счет, Эллиот. Я не стану тебя убеждать в обратном. Достаточно того, что ты сможешь развеяться. На меня ты можешь обижаться сколько угодно. Но я делаю то, что нужно. Эллиот отмахнулся от руки Роберта. — И поэтому ты считаешь себя правым, когда не объясняешь мне ничего? — Я не сделал ничего ужасного. И если я просто забыл тебе сказать, то это не значит, что из меня следует делать злодея. И уж тем более тебе не следует смотреть на меня так, словно я твой злейший враг, Эллиот. Этот уничижительно-снисходительный голос и спокойный тон вызывали у третьего принца лишь желание приложить Роберта по голове чем-то тяжелым, да как можно сильнее, чтобы у того наконец-то появилось понимание: если бы он хотя бы немного предупредил его, он бы так не нервничал и уж тем более не вел себя столь агрессивно. — Ты понимаешь меня? — Да, — Эллиот едва ли не выплюнул это самое «да». Не было похоже на то, что Роберт остался доволен ответом. Чуть прищурив глаза и придирчиво оглядывая Эллиота снизу вверх, он будто бы пытался для себя решить, достаточно ли Эллиот успокоился и не доставит ли он проблем. — Я могу рассчитывать на то, что ты не доставишь проблем и никуда не сбежишь? Роберт всегда предпочитал спрашивать у Эллиота напрямую, нежели строить догадки. И сейчас он поступил точно так же. — Да. Эллиот, а если быть точнее, Ян, вернулся к тому самому намерению отвечать по минимуму, максимально кратко. Роберт вновь не вызывал у него чувства безопасности. — Раз так, то пошли. Думаю, что маги уже подготовили портал, определившись с координатами. — Ага, — только и оставалось, что согласиться и пойти следом за Робертом на главную телепортационную площадку дворца. Все равно выбора, в общем-то, никакого не было.