Кэйя кот-пират и вампир Дилюк. Все в твоих руках

Бригантина «Принц льда» стоит на приколе у побережья Сокола уже вторую ночь. Над кораблем висит огромная полная луна. Дилюк поражается выдержке капитана Кэйи, который сохраняет полуформу оборотня. Острые уши, клыки, вертикальный штрих кошачьего зрачка, когти на руках и дымчато-серый хвост. Кэйя смотрит из-под широкополой шляпы с павлиньим пером и улыбается. Дилюк поднимается по сходням и осматривается. Команда бригантины настороженно смотрит в ответ. — Господин Дилюк! — весело говорит Кэйя. — Что привело вас сегодня к нам на борт? — Хотел поблагодарить за вашу помощь вчера вечером, капитан, — говорит Дилюк и приподнимает корзину, которую держит в руке. Кэйя принюхивается. Облизывается и расплывается в хищном оскале. В корзине — заботливо собранная Аделиндой домашняя еда, бутылка яблочного сидра и пара живых кроликов. — Ребята, все на берег! Свободны до завтрашнего вечера, — отпускает всех капитан. — Кэп, — с сомнением в голосе произносит старпом Альбедо, — ты уверен? — Абсолютно, — мурлычет Кэйя, — господин Дилюк мне не навредит. Они долго смотрят друг друга. Альбедо качает головой. Первым спускается по сходням и зовет за собой команду. Малышка Кли пробегает мимо, на ходу грозя Дилюку пальчиком. Он улыбается в ответ. Остальные пираты тянутся на сушу за старпомом. Каждый считает своим долгом бросить на Дилюка предупреждающий взгляд. Он делает вид, что не замечает. Смотрит на Кэйю, который чуть не светится от предвкушения. Дымчатый хвост метет палубу, глаза загадочно мерцают в лунном свете. Наконец вся команда оказывается на берегу. Альбедо машет рукой, и они отправляются в сторону города. Кэйя опирается на перила вдоль борта и ждет, пока его люди скроются за поворотом дороги. Когда зеленый камзол Джинн наконец исчезает из вида, Кэйя прищуривается. — Господин Рррагвиндиррр, — произносит Кэйя, раскатывая «р» на языке, — вы же пришли сюда не только, чтобы мной любоваться? — Именно за этим, — отзывается Дилюк. — Тогда нам стоит найти более уединенное место, — говорит Кэйя, и от его интонации у Дилюка бегут мурашки по спине. Он идет за капитаном бригантины, любуется подтянутой задницей, стройными ногами и длинной темной косой. Хвост стратегически разделяет ягодицы, прикрывая самое интересное, но Дилюку это не мешает. Они заходят в капитанскую каюту. Кэйя снимает шляпу, принимается расстегивать ремни с мечом и револьверами. Дилюк аккуратно ставит корзинку на стол, сдвинув в сторону карты тейватских морей. Пока Кэйя отряхивает невидимые пылинки со своей рубашки, Дилюк снимает перчатки и бросает их на стол. Вешает сюртук на спинку стула. От мягкого сиденья пахнет Кэйей, и Дилюк вдыхает этот запах полной грудью, а потом вдруг оказывается в объятиях источника запаха. Дилюк разворачивается. Кэйя ниже его на полголовы, но смотрит прямо в глаза. Дилюк запускает ладонь в его волосы, ведет ее сквозь мягкие пряди, гладит по затылку. Кэйя зажмуривается и мурлычет. От него пахнет морем, влажным ветром и большим котом. Дилюк наклоняется и вдыхает, уткнувшись носом в смуглую кожу. Кэйя вздрагивает и жмется ближе. — Может, все-таки сначала поужинаем? — хрипло спрашивает он. Дилюк кивает и нарочно проезжается носом за ухом Кэйи. Тот фыркает и заставляет поднять голову. Дилюк смотрит в разноцветные кошачьи глаза. — Люк, прекрати, — говорит Кэйя, — я и так едва держусь. — Прости, — роняет Дилюк и чуть отодвигается, — я просто отвык. — Перестань, — тихо говорит Кэйя и кладет ладонь ему на щеку. Дилюк прижимается к его руке и прикрывает глаза, впитывая ласку. — Пойдем ужинать. Не хочу, чтобы старания Аделинды пропали даром. Дилюк кивает, медленно собирает себя обратно и открывает глаза. Выдыхает и отпускает Кэйю. Тот улыбается и идёт вглубь каюты. Дилюк снимает жилет, закатывает рукава рубашки, подхватывает со стола корзинку и снова идет следом. Кэйя стаскивает на пол одеяла и подушки со своей постели, собирая что-то вроде гнезда. Усаживается, снимает сапоги и запихивает их под кровать. Дилюк тоже разувается, подходит ближе и садится. Ставит корзинку на пол, осторожно открывает и достает завернутую в полотенце еду: несколько рыбацких бутербродов, куриные шашлычки с грибами и половину медового цыпленка. Следом появляется питательный салат и целая вазочка мятного желе. Кэйя достает из-под кровати бокалы и штопор. Дилюк аккуратно вынимает сидр из корзинки и закрывает крышку. Открывает бутылку и разливает по бокалам. Они молча пьют, а потом Кэйя облизывается и причмокивает губами. Дилюк осуждающе на него смотрит. — Ты нарочно меня дразнишь? — спрашивает он, крутя в пальцах бокал. — Совсем чуть-чуть, — кивает Кэйя. Дилюк вздыхает и изучает его сквозь стекло. Кэйя вгрызается в бутерброд и рассказывает о своих приключениях. Дилюк честно пытается слушать, но постоянно отвлекается то на яркие губы, то на мелькающий язык, то на белые тонкие клыки. Судя по хитрому прищуру, Кэйя прекрасно это видит, но дает Дилюку вариться в собственных чувствах. Парни выпивают полбутылки сидра. Пройдя через обращение и снятие печати, они оба перестают пить крепкий алкоголь. Кэйя съедает почти все, оставляя цыпленка, салат и желе. Потягивается сытым котом и падает на колени Дилюку, устроив голову у того на бедре. Требовательно тянется к его шее. Дилюк наклоняется. Кэйя запускает пальцы в его волосы и стягивает ленту, держащую хвост. Рыжая волна растекается по чужим плечам. Кэйя пихает ленту куда-то в кучу подушек, притягивает Дилюка к себе и целует. Медленный, нежный поцелуй постепенно становится все более страстным и яростным. Кэйя кусается, но не до крови, сильнее сжимает пальцы в волосах Дилюка. Ласка длится и длится. Кэйя нервно дергает хвостом. Дилюк отпускает первым. Кэйя загнанно дышит. — Совсем забыл, — говорит он между вдохами, — что тебе не нужен воздух. Дилюк улыбается. Расстегивает рубашку Кэйи, вытягивает из-под пояса брюк. Гладит подтянутый живот кончиками пальцев и ведет выше. Заставляет запрокинуть голову и открыть шею. Кэйя подчиняется. Дилюк ведет носом вдоль его плеча и прижимается к шее поцелуем. Пока — никаких клыков, никакой крови. Кэйя отзывчиво стонет и выгибается. Дилюк осторожно кусает, просто сжимает кожу зубами и тут же зализывает это место. Приподнимает Кэйю над своими коленями, раздевая. Капитан пиратов смотрит из-под челки и послушно поворачивается в чужих руках. Дилюк отбрасывает его одежду в сторону и снова укладывает. Кэйя бесстыдно раздвигает ноги. Дилюк тут же ныряет ладонью в его промежность и гладит между ягодиц. — Люк, на тебе все еще слишком много одежды, — капризно тянет Кэйя и дергает за полу рубашки. — А ты все еще прячешься от меня, — упрекает Дилюк. Кэйя смущается ровно одно мгновение. Закрывает глаза и медленно выдыхает. Отпускает свою силу оборотня, и комнату заполняет колючая, как любимая Кэйей зима, энергия. Меняются его ладони, увеличиваются когти, появляются когти на ногах. Дилюк улыбается и ведет ладонь к паху Кэйи. Его член тоже увеличивается, принимая свой настоящий размер. Дилюк отпускает свою силу и облизывает выступившие клыки. — Так-то лучше, — ворчит он. Кэйя нежится в его руках, полностью отдаваясь ласке. Дилюк не торопится. У них впереди вся ночь и половина следующего дня. Если Кэйя не останется в форме кота. Дилюк снова наклоняется и лижет соски любовника, заставляя того стонать от удовольствия. Кусает, теперь уже стараясь не навредить и не пустить кровь раньше времени. Дилюк пытается раздеваться свободной рукой. С рубашкой он справляется, а вот брюки снять сложнее. Почувствовав, что Дилюк отвлекся, Кэйя недовольно шипит. Открывает глаза и впивается взглядом в обнаженный торс партнера. Старые шрамы уже почти не видны. Вампирская регенерация отлично расправляется со следами, оставленными чужим оружием. Недавние шрамы тоже исчезают, если не считать раны от когтей одного чокнутого лиса из Ли Юэ, приревновавшего к Дилюку своего дракона. Схватка у них была жаркая и, если бы тот самый дракон не вмешался, закончилась бы смертью его лисёнка. Кэйя тянется точно к этим шрамам и касается рукой. Дилюк вздрагивает. Кэйя забирается к нему на колени, вывернувшись из ласкающих рук. Целует бледную кожу и длинно лижет, шумно выдыхая в конце движения. Он не спрашивает, кто или почему, принимая Дилюка целиком. Обласкав каждый замеченный им шрам, Кэйя помогает Дилюку избавиться от оставшейся одежды. Притирается задницей к стоящему члену. Дилюк целует его и роняет на пол, нависая сверху. Кэйя недовольно сопит, и его хвост мечется по ковру. Дилюк приступает к своему любимому занятию: медленно растягивает партнёра, целуя и лаская. Кэйя постепенно расслабляется. И, когда Дилюк наконец входит в него, смотрит из-под ресниц. Дилюк двигается, наращивая темп. С Кэйей он может быть собой. Может не сдерживать силу. Может кусаться и царапаться, и Кэйя будет делать так же в ответ. Они оба хищники, и кровь для них — просто один из элементов игры. Кэйя двигается навстречу, цепляясь когтями за доски пола. Дилюк чуть смещается, меняя угол проникновения. Кэйя рычит на каждом толчке, и Дилюк чувствует близкую разрядку. Он наклоняется, лижет Кэйю в шею и кусает, на этот раз до крови. Кэйя в ответ вцепляется когтями ему в спину. Дилюк вздрагивает, но продолжает свое занятие. Пряная кровь оборотня пьянит и в то же время придает сил. Сделав несколько глотков, Дилюк зализывает место укуса и срывается в такой бешеный темп, что Кэйя воет, словно гребаный Волк Севера, и кончает. Дилюк едва успевает выйти из него, потому что Кэйя перекидывается. Дымчато-серый кот почти полутораметровой длины тяжело дышит, прикрыв разноцветный глазищи. Дилюк фыркает и доводит себя до разрядки сам. Находит полотенце, вытирается и вытирает Кэйю. Потом падает рядом, устраивая голову на пушистом боку. Кэйя недовольно мяукает. Дилюк улыбается. — Не возмущайся, — говорит он, — ты сам вчера мне заявил: «Все в твоих руках, либе». «Какой же ты засранец», — раздается у Дилюка в голове голос Кэйи. — Неправда, — возражает Дилюк, — я принес тебе еду, сидр и кроликов! Засранцы так не поступают. «Ну конечно», — ворчит Кэйя. — Мне уйти? — тут же спрашивает Дилюк, не делая попыток встать. «Не сейчас», — фыркает Кэйя и принимается мурлыкать. Дилюк улыбается. Все и правда оказалось до смешного просто. Просто взять себя в руки, занять их корзинкой с едой и прийти к Кэйе. И больше никогда не выпускать этого самодовольного, но любимого кошака из своих рук.