Когда придёт день выбора, если ты примешь мой путь – я пойду за тобой

Она не касалась ручки. Хотя могла. Её ладонь лежала рядом, почти вплотную, но между пальцами и холодным металлом оставалось миллиметра два – как между словами, которые не произносятся. Комиссионный зал был слишком чистым. Стены светло-серые, потолок с рельефными квадратами, шум вентиляции – единственное, что позволяло не сойти с ума. Никаких флагов. Никаких портретов. Только камеры. Агата Харкнесс сидела по левую сторону стола. Её фигура казалась спокойной, даже ленивой – чуть откинута на спинку кресла, пальцы переплетены. Но в глазах не было ни расслабленности, ни покоя. Только ожидание. И холодная точность. Рио Видаль напротив – выпрямленная спина, запястья ровно на столе, папка с документами строго по центру. Она даже не моргала. Рио всегда умела входить в тишину, как в комнату, где она хозяйка. – Документ готов к ратификации, – сказала она ровно. – Осталась подпись. – Чья? – Агата подняла взгляд. – Моя? Или твоя? Голоса не дрогнули. Остальные участники встречи – трое человек с обеих сторон – замерли. Один из наблюдателей потянулся к ручке, будто собирался что-то записать, но передумал. – Вы можете внести свои поправки, – продолжила Рио. – Но суть останется: лица, замеченные в событиях, подобных инциденту в Вэствью, должны быть под контролем. Это не репрессии, это механизм сдерживания. Агата усмехнулась. Легко, почти устало. – Сдерживание... – Она попробовала это слово на вкус. – Как будто вы сдерживали там что-то, кроме собственных страхов. Она знала, что не имеет морального права говорить об этом. Знала, что именно она – имя, с которого всё началось. Но это не имело значения. Главное – сказать это в лицо именно ей. Рио чуть повела бровью. Её реакция длилась меньше секунды, но Агата заметила. Знала, где трещина, потому что сама когда-то её оставила. Шрам, о котором знает только она. – Ты думаешь, это про тебя, – спокойно сказала Рио. – Всё всегда было про тебя. – А разве не так? – Агата наклонилась ближе. – Я вижу, как ты смотришь на меня. Как тогда, в университете, когда ты боялась признаться, что тоже хочешь быть разрушительницей. – Я не разрушительница, – Рио резко выпрямилась. – Я та, кто потом всё подбирает по кускам. В комнате воцарилась густая, глухая тишина. Даже системы кондиционирования, казалось, притихли в ожидании того, что же случится дальше. Напряжение повисло в воздухе, но это было личное напряжение, в которое не мог вмешаться никто со стороны. Это был их момент. Агата моргнула медленно, как будто зажмуривалась от воспоминаний.

Когда настанет день выбора, если ты выберешь мой путь – я пойду за тобой.

– Значит, ты выбрала. – Голос Агаты стал почти шёпотом. – Я надеялась, ты вспомнишь. Рио не ответила. Она снова посмотрела на документы. Рядом лежала ручка. На этот раз – ближе к ней. Когда дверь за последним делегатом закрылась, в комнате будто стало теснее. Пустота между ними больше не казалась политической. Это была та тишина, в которой слышно, как стучит сердце – чужое или своё, неважно. Агата не шевелилась. Только взгляд – острый, выжидающий. Рио убрала ручку в футляр. Аккуратно, точно, не глядя на Агату. – Ты всё ещё ставишь на чужие страхи, – сказала она. – Хотя тебе давно пора разобраться со своими. – А ты всё ещё прячешься за регламентом и какими-то правилами. – Голос Агаты был тихим, но что-то было такое, что ранило, словно заноза. Не так глубоко, но вполне ощущаемо. – Как будто текст закона защитит тебя от того, что ты не решилась сделать. Рио повернулась. Их глаза встретились. – Ты ошибаешься, если думаешь, что я не решилась. – Пауза. – Я просто выбрала. Это была не угроза. Не оправдание. Это звучало как диагноз. Агата чуть откинулась назад, будто от слов запахло гарью. – Мы ведь не виделись с тех пор, как... – Она осеклась. – Да. – Рио подтвердила быстро, без тени сомнения. – С тех пор. Это "с тех пор" повисло между ними, как ледяной воздух, который трудно вдохнуть. Но если хочешь жить, вдох нужно сделать. Без даты, без описания. Но слишком живое, чтобы быть забытым. Агата чуть сдвинула подбородок, как будто что-то хотела сказать. Но передумала. – Я думала, ты не придёшь сегодня лично. – Но ты надеялась, что я приду. Уголок губ Агаты дрогнул – не то усмешка, не то что-то ближе к боли. – Мне просто было интересно… какая ты теперь. – Такая же, – ровно сказала Рио. – Просто ты теперь смотришь иначе. В комнате снова стало слишком тихо. Где-то за стеной пищал лифт. Рио встала первой. – Завтра закон будет вынесен на общее голосование. У тебя есть ночь, чтобы переписать свою часть. Или уйти. Агата не ответила сразу. Потом медленно поднялась. Подошла к столу, посмотрела на футляр с ручкой, который теперь лежал на пустом месте. – Я никуда не уйду, – сказала она. – Даже если ты на это надеешься. Рио кивнула. Спокойно, даже уважительно. – Я не надеюсь. Я просто знаю, на что ты способна. Она повернулась к двери, сделала пару шагов, и на полуслове остановилась. Не оборачиваясь, сказала: – Агата… – Что? Пауза. – Я всё ещё помню. И вышла. Агата осталась стоять в пустом зале. Она не прикоснулась ни к одному документу. Только взгляд – упрямый, колючий, оставался на том месте, где ещё секунду назад стояла Рио.