Поцелуй меня, как друг

— Чего?... — чуть ли не захлебывается чаем парень, ставит паузу в игре на приставке и оборачивается, чтобы встретиться взглядом с недоубийцей. Когда-нибудь тот избавится от "недо" и точно закончит начатое. Ибо его идеи всегда выходят за рамки воображения Пака, заставляя задуматься о вменяемости друга. Сону непредсказуем и к этому можно было уже давно привыкнуть, но Сонхун, знающий его тысячу лет, и тот не может. Разве к этому привыкнешь? Когда он выдает нечто подобное: — Говорю, поцелуй меня. Хочу научиться целоваться, — говорит так, будто это не он возмущался, что люди могут это делать от скуки. — Сону, сосись со своим возлюбленным,  — отмахивается Сонхун, чтобы снова взять джойстик и продолжить сражаться друг с другом. Но второй игрок не собирается этого делать, да ещё и мешает первому. Сонхун, конечно не мог бы уже сам играть, но ему нужно было попытаться напомнить Киму, чем они только что были серьёзно заняты. Однако ладонь, схватившая чужую, заставляет снова обратить на её владельца внимание. — "Целуйся",— исправляет Сону некрасивое слово, — Какой же ты все таки не романтичный. Именно для того, чтобы целовать Хисына, мне нужно научиться. А ты хороший вариант на роль тренера. — И почему же? — не то чтобы интересно. Просто нужно знать причину, по которой ему нельзя отказаться. — Твой бывший Джейк говорил, когда вы еще встречались, что ты чертовски хорошо "сосешься", — Ким обхватывает руку старшего своими, притягивая ближе, чтобы, заглянуть сквозь зрачки в самую душу, — Сонхун, ты - мой лучший друг и не можешь мне отказать. Подумай о нашей многолетней дружбе. "...многолетней дружбе"- чистая манипуляция. Кто вообще в здравом уме полезет целоваться с лучшим другом? Ах, точно...Ким Сону полезет. — Ты такой простой, как трусы за рубль двадцать, — низким голосом с нотками скептицизма проговаривает Пак, устало хлопая густыми ресницами. — Нет, Сонхун~а, я дороже, — младший чувствует, что вот-вот добьется своего и уже в предвкушении расплывается в очаровательной улыбке. — Знаю. Рубль двадцать один, — и Пак сдается. Он действительно не может ему отказать. В особенности, когда смотрит в эти глаза "кота в сапогах", — Со своей упертостью ты до Африки доберешься пешком по дну океана,  — выдерживает паузу, думая последний раз над этим добровольно-принудительным предложением. Да какой "думать"? Отрицательного ответа уже точно не последует, — Хорошо. Ким тут же подрывается с места, радуясь, как ребёнок. Вокруг будто фейерверки запускают, а сам он светиться ярче Солнца. Сонхун готов ослепнуть, но всё равно, через "не хочу", отводит взгляд. — Ты ведь со мной пойдешь до Африки, — смеется Ким, — Как те самые Биба и Боба, — и ведь не поспоришь. Сону возвращается на диван, предвкушая уроки поцелуев. Садится, повернувшись всем корпусом к Паку, расположив одну, согнутую в колене, ногу на мягкой обивке. Ким готов. Однако Сонхун не собирается делать это сейчас. Он снова тянется за джойстиком и попутно говорит: — Сону, твоя упертость тебя до добра не доведёт. — Зато до Африки да. И вообще, я живу, благодаря ей, — но Пак будто нарочно не замечает, как Ким всем своим видом показывает, что хочет сейчас и немедленно. К чему тянуть? И Сону ничего не остаётся, как опять схватить старшего за руку, дабы тот обратил все таки на него своё внимание. И от того физиономия Пака становиться похожа на олицетворение знака вопроса. — Может доиграем хотя бы? — жалостливо тянет Сонхун, хотя понимает, что бесполезно. Кошачьи глазки работают только в одну сторону. По крайней мере, когда они намерены порушить планы Сону. — Игра подождёт, Сонхун~а. Сейчас у нас есть дела поважнее, — не дождавшись ответа, Ким отпускает руку, чтобы через мгновение приложить ладонь к мягкой щеке, поворачивая всё больше к себе голову друга, — целуй меня. Адамово яблоко катается под тонкой кожей шеи, когда Пак нервно сглатывает. Сонхун ступорится, ожидая следующих действий младшего, хотя действовать нужно ему. Нет, он никогда не привыкнет к этому невозможно упертому младшему. Как они до сих пор ещё дружат? Их дружба держиться на честном слове. А Ким всегда прямолинейный - честнее его слов, только утверждение, что люди дышат. Они знают о друг друге всё. Ближе для каждого людей нет. Ни родители, ни сёстры, ни бывшие - никто не может быть уверен, что смогут пройти тест по Сону или Сонхуну. Однако они уверены - могут. Неразлучные с самого детского сада, способны сдать такие экзамены на отлично с закрытыми глазами и вверх ногами. Старший продолжает молча выжидать, когда Ким кладёт вторую ладонь на щеку, заключая лицо в своеобразный капкан. Теперь из него не вырваться. Сону не позволит дать заднюю. Когда добился своего, хоть и путём манипуляций, он сделает всё, чтобы совершить задуманное. Поэтому и действует первым, замечая, что Пак не торопиться делать этого сейчас. Приближается, вытягивая губы уточкой, чтобы, прикрыв глаза, чмокнуть чужие. Такой короткий поцелуй, не достаточный для снятия пробы. Сонхун просто не понял вкус. Он ничего не понял. Поэтому, ощутив после этого касания губ о губы (назвать это поцелуем он не сможет) обидную пустоту, поднимает веки, смотря на друга: — Сону~я, это..., — хмурит густые брови Пак, бегая взглядом с глаз ко рту и наоборот, — действительно плохо. Очень плохо. Мы не в детском саду, — хотя себе он признаётся, что было приятно, хоть и на секундочку. — Ну, так покажи, как нужно, — возмущается, ведь попросил научить, а не критиковать, — По-взрослому. — Кхм...Взасос? Ким резво кивает, двигаясь ещё ближе к старшему, оставляя максимально мало места между телами. Однако Пак понимает, что ему все равно будет не удобно, поэтому и хлопает по своим бёдрам, кивая в их сторону: — Сядь. Младший не отказывается, догадываясь, почему тот даже не просит, а велит. Поэтому следом, без лишних вопросов, оказывается у него на коленях, ерзая, чтобы усесться. — Перестань... — старший кладёт ладони на бёдра Кима, чтобы обездвижить. Ибо тот неосознанно вызывает ненужные чувства. А это не должно иметь место быть. Ведь просили только уроки поцелуев. — Подожди, — не останавливается Ким, но всё таки находит удобное положение. И когда уже Сону спокойно сидит, Сонхун с неким облегчением вздыхает: — В начале тебе нужно положить руки мне на плечи, расслабить губы и приоткрыть рот, а дальше... — Покажи на примере, — кладёт ладони, следуя инструкции, на указанное место, продвигается ещё ближе, — Так не пойму. Старший понятливо кивает. Паку нужно было хоть как-то оттянуть момент. Он знает, что Ким ненавидит теорию. Другое дело практика. По ходу поймешь. Так же и мебель собирает. Ничего не получается (но все же), поэтому он зовет Сонхуна на помощь.  И тот, конечно, прибегает, даже если был занят чем-то поважнее. — Тогда, Сону~я, я начинаю, а ты подхватывай и запоминай, — опаляет жарким дыханием приоткрытый рот младшего, после чего припадает к губам. Наконец-то появилась возможность их распробовать. Неторопливо обхватывает одну за другой. В голове лишь проноситься мысль, какие же они мягкие и сладкие. Как какой-то дорогой десерт. Сонхун пугается того, что не сможет остановиться. Хочется съесть его, не оставив и крошки. Будто заплатил целое состояние в пятизвёздочном ресторане, отдав все свои деньги. Чересчур ванильно, но он был бы готов пойти на это. Неловко отвечая на поцелуй, Сону начинает мять пухлые губы друга. Он всегда быстро учится. Поэтому и выходит неплохо, судя по тому, как  чужие ладони сжимают его бёдра. А у самого, от накотившей волны раньше неизведонных ощущений, сбивается дыхание. Сам не знает почему (наверно по велению тела), его руки, занимавшие место на плечах, как-то оказываются зарыты в копне густых волос, массируя кожу. Тела действуют отдельно от разума. Находятся в ссоре или вообще существуют в разных Вселенных. Те самые чужие крепкие руки, идеально лежавшие на бёдрах, медленно двигаются вверх, огибая тазовые косточки и останавливаясь на тонкой талии.  Сжимают и мнут, как антистресс, на котором хочется оставить фиалковые отметины. Ладони стремятся, как можно ближе пододвинуть к своему чужое тело,  блуждая по нему, и оглаживая спину. Между парнями не остаётся пространства и для воздуха. Хотя ближе уже некуда, все равно этого кажется мало. Они максимально близки, но есть ощущение, что не на все сто, а хочется во всех смыслах. Тела валятся на диван, когда Сонхун, придерживая младшего, нависает над ним. Тягуче мягкие нежные поцелуи углубляются. Пак посасывает и оттягивает налитые кровью губы, все больше вызывая в них пульсацию. И не выдерживая соблазна, кусает одну. На что в ответ ловит приглушённый стон. Ким просто поддаётся порывам старшего, повторяя за ним. И также прикусывает чужую губу. Тот мычит в поцелуй. Пак одной рукой оглаживает маленькое тельце, задирая белую футболку оверсайз и проходясь по впалому животу и выпирающим рёбрам. Останавливает путь лишь, когда добирается до чувствительный розовых сосков, реагирующих на прохладу подушечек пальцев. Они сжимают и гладят, выбивая из груди тихие сладкие стоны. Пользуясь случаем, Пак проникает языком в рот,  исследуя его. Проходится по деснам, небу. Сплетается с другим, закручиваясь в недоузлы, когда Ким повторяет за Сонхуном. Он, действительно, учится быстро. И так хорошо... Нога расположившаяся между чужими, сгибается, случайно натыкаюсь на что-то твёрдое. Ким улыбается в поцелуй, когда ловит хриплый стон, но, нехотя, отстраняется: — Сонхун, у тебя встал...Значит я все делаю правильно? — Мгм... — Пак уже и не может нормально разговаривать, когда его глаза застелены пеленой возбуждения. А сбившееся дыхание перекрывает проход для слов в горле. — Но уроки секса я у тебя не выпрашивал... — сам еле дышит. Нет, Ким не хотел бы этого произносить, но иначе может произойти ошибка, если Пак не желает этого так же, как он. А его возбуждение можно списать на неконтролируемую реакцию тела и ничего более. А для их дружбы он не хочет сложностей. — Это...входит в углубленный курс, — говорит, сглатывая, продолжающую выделяться, как перед вкусной едой, слюну,  — Для лучшего друга проходит акция. Это бонус, — да, неправильно. Да, нужно было бы остановиться. Но он не желает. Хочет только услышать эти ласкающие слух стоны, почувствовать эти сладкие губы ещё хотя бы раз. Нет, раза будет мало. Желает его целиком и полностью, пока не впитает в себя до последней клетки. — Хён, тогда, — говорит младший, невзначай водя по выпирающему возбуждению Сонхуна коленом, — трахни меня по-дружески. Ну как он может остановиться, когда Ким говорит такое, подкрепляя действиями? Так еще коварно улыбается, прищуривая глаза. Чем вызывает нервный смешок из ныне исцелованного рта. — И ты мне говорил о моей приземленности? "Ублажи", Сону~я,  — на этот раз очередь душнить подошла до Пака. — Ублажи меня, Сонхун~а. Влажные поцелуи рассыпаются по губам, переходя к лицу и шее младшего. Крепкие руки избавляются от бесячей белой футболки, чтобы открыть прекрасный вид на нежную кожу, тонкую талию, выпирающие ребра и чувствительные соски, которые он, всего несколько минут назад, мог только представить трогая. Но то, что всплывает в голове сильно уступает реальности. Она в стократ лучше. — Ты...такой сладкий, Сону~я. Уверен, что хочешь подарить свою девственность мне? — он-то вкурсе, что у младшего никого не было. Слишком хорошо его знает. Тот ведь даже целоваться не умел. Да и рассказывают они друг другу обо всем. — Хён, ты - тот человек, которому я доверяю больше всего. Ты мой лучший друг. — Уверен? — последний раз спрашивает Пак. Он не хочет, чтобы младший потом жалел о своём решении. Ведь знает, как это важно для него. — Я долго думал над этим. — кладёт руки на щеки, чтобы разглядеть всю глубину этих до боли родных глаз, — Хочу, чтобы это был именно ты, — и утягивает в нетерпеливый жаркий поцелуй. Теперь ведёт не только Сонхун. Они будто соревнуются. Идет борьба языками. И ведь оба упрямые и не уступят, как обычно играют в видеоигры. В чем их смысл, если кто-то поддаётся? Одежда чудесным образом летит куда-то на пол, оставляя разгоряченные тела чувствовать приятную прохладу и тепло блуждающих везде горячих чужих рук. Парни, казалось бы, знают о друг друге всё. Однако не знали, как на вкус и ощупь тела. Эти ранее не изведанные чувства касаний порождают желание хотеть большего. Становится невыносимо жарко. Температура в помещении комнатная, а причина в их возбуждении. Будто заболели. И кто кого заразил неизвестно. Пак тянется к тумбочке у дивана, чтобы достать все необходимое. Волнение за здоровье младшего отражается в немного дрожащих руках и некой неуклюжести, когда Сонхун выдавливает жидкость себе в ладонь, чтобы разогреть. Страшно сделать что-то не так. Сону видится в его глазах слишком хрупким и нежным. Одна ошибка может порушить их многолетнюю дружбу длиной чуть ли не во всю жизнь. Замечая переживания старшего, Ким кладёт свою руку на запястье, чтобы успокоить: — Хён, ты опытный. Я доверяю тебе,  — слова, которые значительно успокоили тремор Пака. — Может быть неприятно вначале, — предупреждает Сонхун, — скажи, если будет больно. — Мгм, — понятливо мычит Ким, в предвкушении закусывая губу. Пальцы начинают массировать колечко мышц, помогая расслабиться. Младший от одних этих действий уже жадно глотает воздух. Один палец входит вместе с обильным количеством смазки. Старший старается по максимуму совершить все безболезненно. Целует плечи и ключицы, пытаясь отвлечь, от неприятных ощущений. Хочет доставить Сону только удовольствие. Палец начинает двигаться вперёд, назад и покругу. Так получается, что из-за его длины, он то и дело задевает простату, отчего младший жалобно скулит. — Тебе больно? — полным беспокойства голосом спрашивает старший, замирая. Ким отрицательно машет головой, пытаясь найти силы для ответа. — Не.... Нет... Не останавливайся. Вслед за первым добавляется второй, затем поочерёдно остальные стараясь максимально растянуть Кима. Внутри так жарко и узко, что Пак не может остановиться двигать пальцами. Даже теряет счёт времени, всецело увлечённый этим занятием. И кажется ему больше ничего в этой жизни и не нужно. Существует только этот момент, который прерывает к сожалению или к счастью слова Сону: — Думаю... достаточно, — он чувствует, что ещё чуть-чуть и он не выдержит, — хён, войди в меня. А Пак и забыл о своём возбуждении. До того хотел доставить удовольствие Сону, что стал не замечать всташего члена, требующего внимания хозяина. Покрытый выпирающими венами, он выделял предэякулят, не способный больше сдерживать себя в пределах органа. Сонхун как можно быстрее распаковывает презерватив, чтобы следом натянуть его на твёрдый член. Направив его к пульсирующему колечку, входит только головкой, пытаясь считать реакцию младшего. А тот вовсе, обхватив руками его шею, утягивает в тягучий поцелуй. Обвивая ногами талию Пака, только сильнее насаживается на член. Отвлек. Его растянули достаточно, даже можно сказать, что увлеклись. Он не чувствовал ни какого дискомфорта, не говоря уже о боли. Так что терпеть уже нет сил. Хочет полностью хёна в себе, чтобы не оставить ни одного пустого пространства. Ощутив умелые пальцы, он безумно желает почувствовать его член. И за свои действия ловит хриплый стон поцелуем, сам мыча в ответ. Начинает медленно двигать бедрами навстречу, постепенно вбирая в себя полностью. Их тела практически сливаются, когда орган входит до упора. Темп наращивается, заполняя комнату пошлыми звуками. Здесь эхом от стен отскакивают стоны, шлепки и хлюпание, повторяясь для них. Симфония звуков кажется такой неправильной и, в тоже время, правильной. Сону кончает первым, полностью обмякая под старшим. А тот продолжает двигать бедрами, входя до упора, пока через несколько толчков сам не изливается. Он валится на кимову грудь, утыкаясь в неё губами и вдыхая персиковый запах тела. — В курсе, что обычно друзья себя так не ведут? — почти восстановив дыхание, спрашивает Пак. — А мы не обычные, мы же пешком пойдём по дну океана. Сказал это от балды, а теперь мучайся. Ведь знал, что друг непредсказуемый и упертый. — Сону, это была шутка. Мы же всё таки не бессмертные. — И что? Да, не бессмертные, поэтому полетим в Африку. Всё равно теперь не успокоюсь, пока не посещу её. Ты ведь знаешь меня. — Да, я слишком хорошо тебя знаю. Ты такой упрямый... Так они и провалились в сон, лёжа в объятиях друг друга. Как будто марафон пробежали. Спорт лучше компьютерных игр, как говорят люди. А секс - это своеобразный спорт. Неплохое кардио.