Ошибки Сердца

Глава 1. Договоренность Малфой-мэнор дышал вековой роскошью и холодом. В огромном кабинете с высокими окнами и тяжелыми портьерами Люциус Малфой восседал за массивным письменным столом, напротив Гермионы Грейнджер. Его лицо, как всегда, было непроницаемым маской аристократического безразличия. — Итак, мисс Грейнджер, мы пришли к соглашению, — его голос был ровным и холодным, словно зимний ветер. — Это всего лишь сделка. Взаимовыгодная для нас обоих, как вы сами признали. Гермиона, сидящая на жестком стуле напротив, сжала руки в кулаки, стараясь скрыть волнение. Она понимала, что ситуация абсурдна, почти немыслима, но обстоятельства послевоенного мира порой толкали людей на самые неожиданные шаги. — Мы спим вместе, — продолжил Люциус, его взгляд скользил по ее лицу, не задерживаясь ни на секунду. — Но никаких чувств. Ни любви, ни привязанности, ни малейшей эмоциональной вовлеченности. Это пункт принципиальный. Гермиона кивнула, чувствуя, как внутри поднимается горький комок. Она знала условия. Она сама на них согласилась, убеждая себя, что сможет отделить тело от сердца. Как же она ошибалась… — Если кто-либо из нас нарушит это правило, — ледяной тон Люциуса не оставлял места для сомнений, — всё немедленно заканчивается. Без обид и сожалений. Она снова кивнула, стараясь не думать о том, что уже нарушила это правило в тот самый момент, когда согласилась на его предложение. Глава 2. Разбитые надежды Поначалу все казалось простым, как и обещал Люциус. Их встречи были редкими, происходили в атмосфере строгой секретности, и ограничивались лишь физической близостью. Люциус никогда не проявлял особой нежности, его прикосновения были сдержанными, почти механическими. Но он был искусен в том, что касалось плотских удовольствий, и этого хватало, чтобы Гермиона на краткие мгновения забывала обо всем, кроме настоящего момента. Но время шло, и что-то неуловимо менялось. Гермиона начала ловить себя на том, что ждет их встреч с нетерпением, что скучает по нему в промежутках, что хочет не только его тела, но и чего-то гораздо большего. Она начала видеть за холодной маской Люциуса проблески усталости, даже какой-то скрытой печали. Ей хотелось согреть его, подарить ему тепло, которое, как ей казалось, он так отчаянно нуждался. И вот однажды, после ночи, проведенной вместе в тихой спальне Малфой-мэнора, Гермиона решилась сказать правду. Она лежала рядом с ним, чувствуя его тепло, и слова сами сорвались с губ. — Люциус, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Я… Я тебя люблю. Он резко сел на кровати, словно эти слова обожгли его. Его лицо исказилось от неожиданности и, кажется, даже отвращения. — Что? Что ты сказала? — Я… я люблю тебя, Люциус, — повторила Гермиона, чувствуя, как ее щеки заливаются краской стыда и надежды. — Нет, — его голос стал ледяным, жестким, как удар хлыста. — Ты знала правила, Грейнджер. Ты сама на них согласилась. — Я не выбирала этого чувства, Люциус, оно просто случилось, — ее голос дрожал, а в глазах появились первые слезы. Он посмотрел на нее сверху вниз с холодным презрением, словно на какое-то ничтожное насекомое. — Это твои проблемы, Грейнджер. Ты сама виновата в своих чувствах. — Ты… – Гермиона попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. — Это было всего лишь удобство, не более, — его слова были подобны ударам кинжала в самое сердце. — Ты же не думала всерьез, что я, Люциус Малфой, могу полюбить такую, как ты? Грязнокровку, выскочку… Ее дыхание сбилось, в груди стало невыносимо больно. — Люциус… пожалуйста… — Всё кончено, Грейнджер. Наша сделка завершена. Он встал, накинул шелковый халат и вышел из спальни, не оглянувшись. Гермиона осталась лежать в постели, сжимая простыню в дрожащих руках, чувствуя, как по щекам ручьями текут слезы, а сердце разрывается от боли. Глава 3. Жить дальше Прошли недели, превратившиеся в месяцы. Гермиона пыталась забыть Люциуса, вырвать его образ из своего сердца, как занозу. Она с головой ушла в работу в Министерстве, посвящая все свое время сложным отчетам и запутанным делам. Она общалась с Гарри и Роном, которые, видя ее подавленное состояние, старались всячески ее поддерживать, хотя она и не могла рассказать им всей правды о своих отношениях с Малфоем. Она даже пыталась ходить на свидания, но каждый раз понимала, что ни один мужчина не может сравниться с тем, кого она так отчаянно пыталась забыть. Люциус словно растворился в воздухе. После их последнего разговора он не писал, не появлялся в ее жизни. Казалось, для него их связь действительно ничего не значила. Однажды вечером Гермиона оказалась на благотворительном приеме, организованном Министерством. Она старалась держаться непринужденно, улыбалась коллегам, вела светские беседы. И вдруг она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, она увидела его. Люциус стоял у входа в бальный зал, облокотившись на колонну и наблюдая за ней. Рядом с ним стояла молодая аристократка, высокая блондинка в роскошном платье. Они о чем-то тихо смеялись, и ее рука небрежно лежала на его плече. Гермиона почувствовала, как сердце болезненно сжимается от укола ревности и старой боли. Но она собрала всю свою волю в кулак, натянула на лицо беззаботную улыбку и повернулась к своему спутнику, сделав вид, что ничего не заметила. Она не знала, что в этот самый момент Люциус впервые по-настоящему осознал, какую ошибку совершил, оттолкнув ее. Глава 4. Первые трещины Люциус думал, что легко избавился от нее. Что Гермиона Грейнджер была лишь мимолетным увлечением, способом заполнить пустоту. Но стоило ему увидеть, как она легко и беззаботно смеется в компании другого мужчины, как что-то внутри него болезненно сжалось. Ревность. Неприятное, незнакомое ему ранее чувство, которое медленно, но верно разъедало его изнутри. Он пытался игнорировать его, убеждая себя, что это всего лишь собственнический инстинкт, остаток их прежней близости. Но чем больше времени проходило, тем чаще он ловил себя на мыслях о ней. Что она делает? С кем проводит вечера? Думает ли о нем хотя бы иногда? А потом он начал замечать вещи, которые раньше не придавал значения. Какое-то странное, гнетущее чувство пустоты внутри себя. Словно чего-то важного не хватало. Он вспоминал ее умные речи, ее заразительный смех, ее тепло, которое она так щедро дарила ему, несмотря на его холодность. И в конце концов, после бессонных ночей, полных мучительных раздумий, он понял. Он совершил ошибку. Огромную, непоправимую ошибку. И теперь ему нужно было что-то делать, чтобы все исправить. Глава 5. Возвращение Люциус появился в кабинете Гермионы в Министерстве внезапно, словно ни в чем не бывало. Она подняла глаза от кипы бумаг и замерла от удивления. — Мисс Грейнджер, – произнес он своим обычным властным тоном, но в его глазах мелькнуло что-то, чего раньше не было – неуверенность. — Малфой? – ее голос прозвучал удивленно и холодно. — Что вам нужно? — Нам нужно поговорить. Она спокойно отложила перо и посмотрела на него с выжиданием. — О чем? — О нас. — Нас больше нет, мистер Малфой, – ее голос был твердым и безапелляционным. — Я… я совершил ошибку, Гермиона. — Правда? – она слабо усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Люциус невольно поежился. — Как интересно. Только сейчас вы это поняли? — Я… — Ты ранил меня, Люциус, – ее голос дрожал, но в глазах не было слез. Только усталость и разочарование. — Ты растоптал мои чувства, как будто они ничего не стоили. Я не могу снова пройти через это. — Позволь мне доказать тебе… — Поздно, Люциус, – она встала из-за стола и подошла к окну, отвернувшись от него. — Я больше не та женщина, которая будет сидеть и ждать, пока ты разберешься в своих чувствах. Я двигаюсь дальше. Он молча смотрел на ее спину, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Но он не собирался сдаваться. Он знал, что заслужил ее гнев и недоверие, но он был готов бороться за нее, сколько потребуется. Глава 6. Испытание чувств Люциус начал бороться за Гермиону. Не напором и властью, к которым он привык, а маленькими, осторожными жестами. Он присылал ей цветы – ее любимые, ромашки и лаванду, – оставлял на ее рабочем столе редкие книги по древней магии, зная о ее увлечении. Он писал ей письма, полные раскаяния и признаний, рассказывая о том, как он ошибался и как много она для него значит. Гермиона поначалу держалась настороженно, не доверяя его внезапной перемене. Но постепенно она начала замечать искренность в его глазах, чувствовать тепло его заботы, которую он никогда раньше не проявлял. Она видела, как он старается, как искренне раскаивается в своих прошлых поступках. И однажды, когда он, как обычно, ждал ее у входа в Министерство после работы, она остановилась перед ним. В ее глазах все еще читалась настороженность, но в них уже появился слабый проблеск надежды. — Если ты снова разобьешь мне сердце, Люциус, – ее голос был тихим, но уверенным, – я никогда тебе этого не прощу. Люциус наклонился ближе, его серые глаза смотрели на нее с такой нежностью, которой она никогда раньше в них не видела. — Я больше никогда не совершу той ошибки, Гермиона, – его голос был твердым и полным обещания. И в этот раз он действительно сдержал свое слово. Их путь к новому началу был долгим и непростым, но они шли по нему вместе, учась доверять друг другу и строить свои отношения на фундаменте взаимной любви и у важения, а не на шаткой почве тайных сделок и разбитых надежд.