Доброе, Фриск..

      Чара улыбается хищно, скаля, казалось бы нечеловеческие, острые клыки. Карие глаза отливают вишнёвым, а бледная холодная ладошка уже нащупывает любимый выкидной ножик в заднем кармане коротеньких шортиков. И когда ты увидишь в воздухе мимолётный металлический блеск, останется лишь умолять Господа Бога отпустить все твои блядские грехи. Он-то простит, только вот где-то под рёбрышками уже копошится острое лезвие, рвёт кишки, колет лёгкие. А по маленькой, едва ли не детской ручонке девочки, уж течёт капелька, твоя, красная и теплая. Одна, другая, третья, пока капельки не дойдут до самого локтя, пачкая закатанные рукава салатовой вязанной кофточки. Тебе кажется, что под ней у малютки спрятана ещё десяток таких же ножей, а то и больше. Голова кружится, а Чара улыбается, и ты улыбаешься тоже. Всё становится проще, под рёбрами уже не больно, и почему-то так радостно, будто у тебя в груди выросло маленькое солнышко. Яркое, тёплое, как настоящее. Тело тяжелеет и, словно срубленное дерево, тихо падает наземь. Вверху голубое небо, внизу зелёная трава, а из грудной клетки, ломая кости, на свет прорываются жёлтые лютики.        Темнота. Ты не чувствуешь тяжести оболочки. Тебе ни тепло, ни холодно, не страшно и не радостно. Ты вроде есть, а вроде - нет. В темноте всплывают белые буковки и две такие же белые кнопки. И ты впервые нажимаешь перезапуск.        Вновь темно, только теперь вверху виден маленький кружочек света, а внизу - жёлтые лютики, до боли знакомые, но ты не знаешь откуда. К тому же всё тело ужасно саднит. Перед тобой появляется цветочек, он улыбается. Ты говоришь его имя - Флауи, ты его смутно помнишь, но откуда? Тут под сердцем чувствуется укол, и ещё, и ещё.. Одним движением ты втаптываешь в сухую, пыльную землю подземелья своего нового старого знакомого, он мигом рассыпается в пыль. Так неожиданно приятно, улыбка чуть трогает твои тонкие губы.        В тебя летит огненный шарик. Ториэль стоит, закрывая своей ебаной тушей выход из руин. Двух взмахов руки хватает, чтобы та упала на колени и рассыпалась в прах. За пазухой лежит всё ещё тёплый ирисково-кричный пирог. Ты, посмеиваясь, лихо плюешь в пыль, оставшуюся от монстра. Язык сам собой выталкивает из твоего нутра два колких слова: -Спасибо, мам. Эта козлина тебе не мать, уж точно. Но её тошнотная доброта возрождает памяти что-то старое, что-то, что было ещё до твоего рождения.        Ты проходишь по внутренностям горы, как страшный вирус по организму, принося с собой лишь смерть и разруху. Милый скелетик с до глупости величественным именем разбит, как кегли шаром для боулинга. Одноглазая русалочка, словно в сказке Андерсена, обратилась в пену морскую,а железный проститут не выдержал и удара. Они и ещё хуева туча монстров теперь лежат порошком на широких дорогах.        Вокруг всё сияет. Пол, колонны, стены, точно золотые искрятся на свету. Ты видишь тёмный силуэт впереди. Санс, с неизменной улыбкой стоит напротив тебя. Что-то в нём не так. Ты подумала об этом ещё при первой встрече в заснеженном лесу, но была ли она первой? Он застает тебя врасплох, нападая первым. Подло, но тебе ли судить. Скелет беспощадно палит по твоему уже изрядно искалеченному тельцу из черепообразных пушек. Тяжело, ты пытаешься ударить в ответ, но раз за разом промахиваешься. На лбу соперника выступил пот, его рука подрагивает, собрав оставшиеся силы в кулак он... Засыпает. Медленно, ты заносишь руку над его черепушкой, вот - последний рывок! Санс снова уворачивается. Но ты злобно улыбаешься, обнажая десна и решительным движением расчерчиваешь ножом его пузо, нанося второй удар подряд. Составитель правил - наивный сукин сыночек, раз подумал, что их никто не посмеет нарушить. Ты в экстазе, мышцы чуть сводит. Впервые ты смеешься, за всё время в мире монстров. Хохот заливистый, громкий, чуть задыхающийся и порою переходящий на хрип. И золотые стены эхом смеются вместе с тобой.        Король подземелья - властный, благородный. Рогатый, с трезубцем он походил бы на самогó Чëрта, если бы не умер. Ты ухмыляешься, поглощая его душонку, уже и не помня, зачем она была тебе нужна.              Вновь перед тобой Чара, тянет свои ручки к тебе. Вновь она расковыривает твоё брюхо, и вновь ты улыбаешься этому. Все воспоминания возвращаются будто и не пропадали. Ты опять смотришь в небо, пока из едва живого тела прорастают лютики.        Темно, белые буквы, перезапуск, снова. Но ты поднимаешь голову и не ничего не помнишь, снова. Руины, Сноудин, Хотленд, снова. Ты поглощаешь душу Загора, снова. Ты жмешь перезапуск в третий, четвёртый, пятый, девятый раз...        Перед тобой Чара, ты уже сбилась со счету ваших встреч, которые порядком осточертели. Ты видишь блеск ножа в руке девочки, уже по привычному маршруту он летит к тебе, намереваясь оставить пару дыр в туловище. Но в этот раз цели он не достигает. По твоей ладони разливается жгучая боль, из самой её середины торчит по обеим сторонам окровавленное оружие. Ты медленно достаёшь его, липка жидкость запачкала твою синюю рубашечку, какой стыд. С лица Чары исчезла, казалось, пришитая ухмылочка, твоё время улыбаться. Отбросив нож куда-то далеко, ты по-охотничьи тихо подходишь к малышке. Она выше, совсем немного, но выше. Ты можешь поклясться, что в предыдущие она едва доставала тебе до подбородка. Но сейчас не так важно. Чара стоит, опустив глаза в землю. Ты кладёшь кровоточащую свою руку на её щечку, другую - на шею, которую тут же сдавливаешь. Девочка дышит с трудом, сипит, и ты упиваешься этими звуками. Размазывая пальцами свою кровь по её лицу, ты приподнимаешь её голову. Но перед тобой предстаёт будто не Чара, а загнанный, побитый и испуганный ребёнок. Каре-красные глаза блестят, роняя с ресниц капли слез. Ты в испуге одергиваешь ладони от неё. В голове будто рассеивается туман, открывая занавес, дабы на бис представления вышла горькая правда. Ты убила всех. Не раз и не два. Сердце колотится, сотрясая вдобавок всё тело. Девочка напротив тихо роняет солёные капельки на траву. Ты пятишься назад, первобытная паника крутится в желудке колесом бешеной тележки. Мышечный комочек в груди сжимается в последний раз..        Тяжело дыша, ты открываешь глаза. Рыжие лучи рассветного солнца редкими полосочками пробиваются сквозь шторы. Это дом. В воздухе приятно пахнет выпечкой. Сердце постепенно возвращается к привычному темпу. Позади тебя слышится мерное сопение, под кофтой ты ощущаешь две маленькие ладошки. Тёплые ладошки, которые больше не окрасятся кровью. Ты поворачиваешься, Чара ворчит и приоткрывает глаз. Ты улыбаешься. Тебе отчего-то думается, что именно из-за неё ты не осталась навечно блуждать по этим закольцованным пружинкой кругам ада своих сноведений. Совсем тихо ты шепчешь прижимаясь к губам напротив: -Доброе утро, Чара.. И в ответ доносится чуть смущённый голосок: -Доброе, Фриск..