Правильно

      Леви пропускает все слова Эрвина без малейшего стыда. Тот сидит рядом, склонившись над потертым столиком в столовой, который Леви дважды протёр влажными салфетками, прежде чем сесть. Смит с упоением рассказывает о очередном историческом ролике, вышедшем на любимом канале, и Леви лишь вздыхает, откидываясь на спинку стула. Он миллион раз намекал, а после и прямым текстом говорил Эрвину, что его не интересует вся эта тема, хотя тому, кажется, было все равно. Но при этом Смит умудрялся чуть ли не через слово вставлять фразы о своей глубокой привязанности к Леви. Разочарованная усмешка оседает на губах, отдавая прогорклостью, но даже её сидящий рядом игнорирует.       Уперевшись пустым взглядом в свои же руки, лежащие на коленях, Леви пропускает момент появления другого человека и крупно вздрагивает, когда на соседний стул, с визгом ножек о плитку, приземляется восторженно бубнящая что-то Ханджи.       Леви, выпрямившись, разглядывает её окончательно растрепавшиеся волосы, резинка на которых держится на добром слове и капле сумасшествия, и с трудом улавливает человеческие звуки в издаваемой ею тираде.       — И он будет там!       Она переводит на него искрящийся весельем и безумием взгляд, а Леви моргает, стараясь составить логическую цепочку. Но в отношении Ханджи такие фокусы не работают, потому что то, что творится в голове этого существа, не поддаётся законам логики. Вообще никаким законам не поддается, если быть точным.       — Я прослушал.       Ханджи даже не возмущается, кидая на Леви понимающий взгляд, который лишь на долю секунды колеблется в сторону насупившегося Эрвина. Тот явно недоволен тем, что его перебили, но, если честно, в последнее время он недоволен слишком многим, и это начинает раздражать. Ханджи, не замечая этого, протягивает руку, переплетая пальцы с пальцами Аккермана, и тот молится, чтобы они были чистыми.       — Вечеринка. Сегодня в шесть, в доме Зика. Приглашен весь поток и пара ребят со старшего курса. И там будет он, – она совершенно отвратительно дергает бровями, и это выглядит как приступ эпилепсии, но новая информация увлекает слишком стремительно, чтобы он делал акцент на этом.       Леви, который был готов отказаться уже в тот момент, когда с губ подруги сорвалось слово "вечеринка", запнулся под её прищуренным карим взглядом и потупил свой.       Он вообще не фанат тусовок. Сама мысль о том, что придётся проводить время в толпе незнакомых людей, вливающих в себя сомнительного качества алкоголь, автоматически отворачивала. А дикие пляски, которые все гордо звали танцами, подразумевающие под собой жуткий запах потных тел, ставили точку.       Но...       Черт.       Он не видел его две недели, потому что интересующая личность уезжала от их университета на какой-то супер-классный семинар. А теперь выпала возможность увидеть волнующие черты.       И в данной ситуации не пугало ничего. Ни плохой алкоголь, ни толкучка, ни всевозможные запахи возбужденных тел, которыми его одежда и кожа напитается спустя пару минут.       — Мы идём.       Леви изгибает губы в слабой улыбке, когда Ханджи счастливо визжит, стискивая его руку сильнее, и скользит мимолетным взглядом по Эрвину, глаза которого потемнели. Леви вздергивает бровь, выражая немой вопрос, и тот откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. Начинается.       — Ты серьёзно? – В голосе звон, и этот тон инстинктивно заставляет напрячься.       Атмосфера меняется. Ханджи замирает, поворачивая голову в сторону Смита, и интересуется, в чем дело. Тот игнорирует её, и это вызывает у девушки возмущение, которое также пролетает мимо ушей. Эрвин смотрит только на Леви.       — Я два дня звал тебя на эту вечеринку, и ты отказывался, но как только ты узнал, что там будет этот, — Эрвин кривит свое идеальное лицо, — так сразу сказал "да".       Леви чувствует, как закипает в груди злость, бурля и ворочаясь. Терпение крошится в нем, как и крошится доброжелательная маска Смита, недовольство которого подчеркивают сведенные светлые брови и давящий на виски запах металла, усилившийся в разы. Запах друга и в обычное время действовал на чувствительные рецепторы Леви, а теперь стал слишком неприятным. И пусть он знал, что отношение Эрвина ко всему этому не самое хорошее, тот зачастую просто молчал, закатывая глаза. Но сейчас он подошел к границе, которую переходить явно не стоит, и Леви не собирается игнорировать такое очевидное пренебрежение ни к себе, ни к объекту обсуждения.       — В чем твоя проблема, Эрвин?       Леви старается держать себя в руках. В голосе сквозит холодом, который он позволяет себе крайне редко. Но Эрвин заслуживает этого, особенно сейчас, когда кисло усмехается, мимолетно очерчивая взглядом забитую столовую, а после возвращая его на Леви.       — Потому что это неправильно. Это... не приветствуется.       Леви каменеет. Как и молчащая рядом Ханджи. Девушка бросает испуганный взгляд на друга, который сидит, сжав челюсти, и его серые глаза темнеют, когда он опускает голову, позволяя упавшим прядям волос спрятать заискрившуюся эмоцию.       Тотальное разочарование.       Вау, как же дерьмово это ощущается. И самое грустное, что по Эрвину отчётливо видно, что о своих словах он не жалеет. И, Леви уверен, будь возможность, Смит выразился бы более грубо. Сколько же он носил в себе это дерьмо? Видимо, достаточно долго, раз выливает его только сейчас.       — Знаешь что, Эрвин... — Ханджи взвивается, выпрямляясь, но замирает, когда Леви сжимает её пальцы, молчаливо удерживая от сцены, у которой будет слишком много свидетелей.       — Уходи.       Леви не смотрит на него, испытывая тошноту и разглядывая царапины на столешнице. Повторяет громче, когда Эрвин не двигается с места.       — Уходи. И больше не подходи ко мне. Я относился к тебе с уважением, потому что считал тебя другом, но такого я не потерплю.       Смит неверяще качает головой, а после наигранно смеется, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Всем своим видом старается показать правоту, которой тут и не пахнет. И больше, чем его слова, бесит только это.       — Ты серьёзно? Из-за омеги ты портишь дружбу, которая началась с младшей школы?       Леви хмыкает, наконец поднимая пропитанный злобой и отвращением взгляд на Эрвина.       — Ты испортил нашу дружбу в тот момент, когда влюбился в меня. И не смей, черт возьми, говорить что-то про Эрена.       Леви поднимается, уходя самостоятельно, и все также сжимая руку подруги, которая следует за ним. К черту Эрвина, к черту его самомнение и поганые мысли, что он всегда будет получать то, что хочет. Не будет. Потому что Леви не вещь, он свой выбор сделал давно. И если Смит, с учетом его извечных серенад о теплых чувствах к Леви, не способен принять его выбор, то хреновый из него друг. Хотя теперь окончательно понятно, что такое обозначение для этого человека явно лишнее.       Эрен Йегер — омега. Он учится на год старше, и Леви утонул еще на первом курсе. В тот самый день, когда этот парень вёл у них пару по просьбе преподавателя, которому нужно было решить вопросы касательно должников с другого курса. С тех пор минул год, а чувства Леви так и не прошли, хотя изначально он относился к зародившейся симпатии со скепсисом. Но чем больше проходило дней, тем ярче разгорались чувства, и мелькающий где-то рядом объект симпатии лишь подливал масло в огонь. Своими яркими улыбками и задорным смехом, когда проводил какие-то мероприятия. Своим неунывающим характером и умением постоять за себя, когда в коридорах отвешивал пинки своему одногруппнику. Своей нетипичной для омеги внешностью и интересным мировоззрением.       Глядя на него, Леви мог лишь вздыхать, потому что Эрен – его противоположность. Он тот еще засранец, по словам редких общих знакомых, но его харизма и очарование делали его центром любой компании.       Эрен Йегер — омега, с которым Леви не знаком лично, пусть их взгляды и встречаются с завидной периодичностью. И каждая такая встреча заставляла его гореть от чувств, и тихо тлеть печалью. Леви просто не мог найти в себе сил подойти и познакомиться из-за стеснения и еще одной, не такой важной, но причины.       И эту самую причину Эрвин назвал только что. Это не приветствуется.       Потому что Леви сам омега.

***

      Леви не скрывает досады, когда понимает, что Эрена нет.       Вечеринка в самом разгаре, потому что они с Ханджи пришли позже назначенного времени, и нет, это не из-за долгих сборов Леви, который не знал, что надеть. Настроение было и так подгажено, спасибо гребаному Смиту, да еще и нужные джинсы словно провалились. Леви старался отвлечься, и ближе к вечеру все же смог отогнать мысли в сторону. В конце концов, такие гомофобы есть везде, и ему просто не повезло, что один из его друзей такой же. Но по большей степени проблем с этим не было. Леви знал, что в их университете было предостаточно людей, которые предпочитали свой пол. Да та же Ханджи вообще себя не ограничивала, являясь омегой.       Но факт остается фактом. Леви сидит, забившись в уголок вместе с подругой, в своей чёрной шелковой рубашке и узких скинни, ради которых перерыл весь гардероб, оставив пару футболок на полу, чего обычно себе не позволял. Он даже подвёл глаза, делая их более вытянутыми, и Ханджи, увидевшая его в этом образе, чуть не расплакалась, причитая, какой он красивый. Смутило, чертовски смутило, но польстило до ужаса. Потому что он знает Ханджи – та не станет врать.       Неужели все старания напрасны? Скорее всего Эрен, только вернувшийся из поездки, предпочёл отдых дома. И Леви не мог его винить. Сам бы, скорее всего, сделал также. Но настроение, все же, было на уровне стоп, и окружающая обстановка не способствовала его повышению.       — Принести тебе пиво?       Ханджи склонилась, заглядывая в его лицо, на что Леви скривил блестящие от бесцветного бальзама губы, мотая головой.       — Черт, прости, я забыла, что ты не любишь его, – повинилась, тихо цыкнув на собственную забывчивость. – Я могу поискать что-то другое.       Леви качнул головой в отрицании и пружинисто поднялся на ноги, игнорируя очередной всплеск шума беснующейся толпы, которая сплеталась руками, ногами и феромонами буквально в шаге от них. От гула начинало закладывать уши, особенно когда какой-то осел заверещал, выкручивая бас на максимум.       — Сам гляну, – Леви поморщился, невольно потирая висок, надеясь на то, что голова не начнет болеть.       — Я жду тебя, красавчик!       Ханджи подмигнула ему, широко улыбаясь, и тут же шлепнула обтянутую тёмной тканью задницу, срывая с губ Леви смущенный смех. Сумасшедшая.       Омега кинул последний взгляд на подругу и направился в сторону пустующей сейчас кухни, на которую вход был открыт лишь для того, чтобы взять напитки и еду, о чем им сказали на входе.       И, зайдя в помещение, Леви понял, почему. Висящие на специальной подставке бокалы с резными ножками, стеклянная столешница и всевозможные бликующие в свете ламп склянки. Да, запусти сюда пьяную толпу, и останется лишь крошево, потому что убрать хотя бы большую часть хрупкостей просто нереально. Но все же он не мог не оценить красоту с эстетической точки зрения. Фантазия услужливо нарисовала, как светло и ярко тут по утрам, когда солнце бьет в огромное окно.       Пользуясь тем, что тут никого нет, Леви без спешки идёт к двухдверному холодильнику, надеясь найти там хоть что-то, кроме дешёвого горького пива, которое он не переносит.       Черт.       Коричневые банки с этой гадостью заполняют, кажется, все полки, и Леви в недовольстве поджимает пухлые губы, расстроенно выдыхая и планируя поискать хотя бы сок.       — Не любишь пиво?       — Твою..!       Леви резко разворачивается, распахнув глаза, и замирает, игнорируя захлопнувшуюся дверцу холодильника за спиной. Скулы заливает неконтролируемым румянцем.       Джинсы облегают длинные ноги, и лишь острые коленки выглядывают сквозь прорези. Широкий для омеги торс обтянут бордовой футболкой с v-образным вырезом, оголяющим ключицу. На шее красуется нить от, судя по всему, украшения, спрятанного тканью, а подгибающий колени образ дополняет чёрная косуха с заклепками на рукавах.       Лицо Эрена светится от мягкой улыбки, а его яркие глаза в холодном освещении напоминают изумруды. Выбитые из пучка пряди обрамляют красивые черты, и у Леви зудит в кончиках пальцев от желания заправить их за уши, скользнув ладонью по высоким скулам.       — Ну так что?       Леви отмирает, краснея сильнее, и отводит взгляд вниз, на чужие грубые ботинки с явными заломами, рядом с которыми его кеды смотрятся комично. Они впервые так близко, поймите его растерянность.       — Ага.       Молодец, Леви, пять баллов, ты даже не подавился. Ещё бы пожар, охвативший лицо потушить, и твёрдая семерочка.       От Эрена слышится короткий смешок, и Леви краем глаза видит, как тот склоняет голову к плечу, все также рассматривая его. Он не ощущает себя загнанно под внимательным взглядом. Лишь смущение и слабая нервозность от неожиданной встречи.       — На верхней полке есть фруктовое. Думаю, тебе понравится.       Леви хлопает ресницами и поднимает взгляд, встречаясь с чужим, и кивает на автомате, разворачиваясь к холодильнику, мысленно радуясь возможности спрятать смущение.       Неловко, и очень хочется сбежать, даже несмотря на то, что целью похода сюда было лишь желание увидеть Эрена. Но он так-то планировал тихонько понаблюдать из уголка, а не говорить.       Леви глубоко вдыхает, стараясь взять себя в руки, и открывает дверцу холодильника вновь, тут же замирая.       Это шутка.       На верхней полке две яркие бутылочки, незамеченные ранее, до которых Леви, скорее всего, не достанет. Но упорство это же хорошо, верно?       Поэтому он встаёт на носочки, изо всех сил вытягивая руку, и ощущает как задирается на пояснице рубашка. Он пыхтит, кляня этот холодильник и собственный рост, пока сзади не обжигает смешком.       К спине прижимается чужое тело, горячее и ненавязчиво пахнущее грейпфрутом. Леви каменеет, пока рука Эрена тянется вверх, слегка задевая его, и без труда прихватывает обе бутылки разом, без спешки отстраняясь.       — Составишь мне компанию?       Леви не хочет поворачиваться, пока его лицо настолько красное. Мельком проскальзывает желание залезть в этот чертов холодильник, который он проклинает и благословляет одновременно, и попросить открыть его часика через пол. Но повернуться все же приходится, хотя бы для того, чтобы ломано кивнуть, не поднимая глаз. Все, что остается – лишь гуще заалеть, когда Эрен закидывает руку на его плечи, приобнимая, и ведёт за собой, мурча:       — Ты милый.       Лица людей мелькают замытыми кадрами, не оставляя отпечатков в сознании, пока они пробираются через толпу. Цыканье Эрена глушится басами, и тот спускает руку с плеч Леви на его запястье, окольцовывая крепкой хваткой, чтобы не потерять в этой бесовщине.       Леви смотрит на их руки, сравнивая, и краснеет от того, насколько ему нравится эта картина. Он поднимает голову и натыкается глазами на Эрвина, стоящего в отдалении ото всех. Альфа не сводит с него виноватого взгляда, а после замечает Эрена и их сцепленные руки. Лицо Смита каменеет, кардинально меняясь буквально по щелчку, и теперь напоминает восковую маску, холодную и пугающую.       Леви поджимает губы, отворачиваясь, и упирается глазами в широкую спину идущего впереди Эрена. Тот на секунду бросает на него взгляд через плечо, широко улыбаясь, и они наконец выныривают из океана тел, заворачивая на лестницу. К черту Эрвина с его неконтролируемым желанием получить его, как трофей.       Они поднимаются на второй этаж, и Эрен уверенно идёт в конец коридора, отлично ориентируясь в темноте. Леви хочет спросить, бывал ли он тут, но они останавливаются перед тёмной дверью быстрее, чем он успевает открыть рот. На ней табличка с бледной надписью "Без альф".       Леви смотрит на неё долю секунды, а после прыскает, дрогнув всем телом. Эрен подхватывает его смешок, подвисая на улыбающемся лице, и толкает дверь.       — Скажи, классная?       Леви рьяно кивает, и его уголки губ все ещё смотрят вверх, когда они заходят в просторную комнату с мягкой фиолетовой подсветкой.       — Я рад, что проведу вечер в компании ценителя, — Эрен подмигивает и отпускает его руку, и Леви борется с желанием недовольно поджать губы, когда запястье, еще секунду назад согреваемое, царапнуло прохладой. — А то брат уже заебал высказывать свои претензии.       Леви моргает, замирая посреди комнаты. Стоп...       — Брат? Что? Это...? — Он неуверенно обводит комнату взглядом, и выражает полное недоумение.       Эрен лишь склоняет голову к плечу, параллельно стягивая кожанку и кидая ее на стул. Он уверенно садится на заправленную кровать, опираясь на нее руками позади себя и поясняет:       — Зик. Он мой младший брат. Ты не знал? Ну, неудивительно, — Эрен кивает сам себе, ставя стеклянные бутылки у своих ног, — мы ведь совсем не похожи. Но да, это мой дом и моя комната. Чувствуй себя как дома.       С этими словами Эрен широко улыбается, хлопая по месту рядом с собой, и Леви, находящийся на этапе обработки и усваивания информации, механически усаживается рядом.       Эрен понимающе хмыкает и отвлекается на вибрацию телефона. Это даёт Леви возможность осмотреться более вдумчиво. Чего он не ждал от этого вечера, так это вполне легального проникновения на территорию парня, который ему нравится. И пусть освещение оставляет видимыми лишь силуэты, определённые детали все же бросаются в глаза. Леви рассматривает каждую со сдержанным интересом. По комнате можно многое сказать о ее хозяине. Огромный шкаф, дверцы которого сейчас распахнуты, и ровные ряды одежды висят на плечиках, пестря всевозможными цветами. Темный провал еще одной двери, вероятно, в ванную, практически сливается с не менее темными обоями. Рабочий стол завален тетрадями и всякой мелочевкой. На полках стройные ряды книг, расставленные по размерам, но, к сожалению, названий не прочитать. Хотя Леви уверен, что увидит там хоть что-то знакомое, учитывая что как-то раз услышал разговор Эрена о книгах с преподавателем по зарубежной литературе. Голос рядом отрывает от созерцания и воспоминаний:       — Ну что? За знакомство?       Улыбка на красивом лице какая-то лукавая, но Леви не придаёт этому значения, кивая, и Эрен тут же открывает обе бутылки, протягивая ему одну. Их пальцы соприкасаются, и нет, никаких разрядов под кожей и прочего. Только приятное тепло, которое смущает в той же степени, что и волнует.       — Спасибо.       — Спасибо в карман не положишь. Один поцелуй и мы в расчёте.       Леви, поднесший было горлышко бутылки к губам, выкатывает глаза, в диком смущении впиваясь взглядом в усмехнувшегося Эрена. Тот подмигивает и тихо смеётся с такой яркой реакции, чокаясь с ним. Тихий звон тонет на фоне ярких эмоций, и Леви отводит взгляд, насупившись.       — Ну извини, маленький, я не со зла.       Леви ковыряет этикетку, кинув на Эрена прищуренный взгляд, и изо всех сил игнорирует прозвище, от которого мурашки с охотой бегут по телу, охватывая все больше участков кожи.       — У меня есть имя.       — Я знаю, — Эрен улыбается. — Леви. Красивое. И ты красивый.       — О боже, ты невыносим... — Леви неверяще закрывает вновь вспыхнувшее лицо ладонью, упуская тот факт, что не представлялся. — Прекрати это.       Эрен вновь заливается своим чарующим смехом и отпивает из бутылки, махнув рукой в сторону той, что находится в руках Леви.       — Попробуй.       Под внимательным взглядом Леви делает глоток, приготовившись кривиться от горечи, но лишь удивлённо сглатывает, смакуя вкус. Что-то фруктовое, странно знакомое, но не оформленное. И сладкое. Черт, это действительно вкусно.       — А то, — Эрен довольно откидывается назад, опираясь на свою руку, а Леви заторможено моргает, осознавая, что последнюю фразу произнёс вслух.       Эрен разглядывает его, не скрываясь, и это чертовски смущает. Взгляд насыщенно-зеленых глаз, сейчас практически черных в этом освещении, ощущается кожей. Мурашки вновь бегут по затылку, спускаясь по шее, между лопаток, и вызывающей дрожь волной соскальзывают на поясницу.       Общение с Эреном – вот так, один на один, пьянит похлеще пива. Градус изумрудных взглядов значительно выше, а низкий мурлыкающий тон и вовсе добивает. Так и не скажешь, что перед ним омега. Хотя, возможно, Эрен просто знает, насколько он хорош? Не может не знать, учитывая толпы поклонников всех полов.       Чтобы скрыть неловкость, Леви подносит бутылку к губам, и обводит глазами комнату вновь, невольно прячась от чужого взгляда.       Пиво холодное, освежающее, и он цедит его мелкими глотками, позволяя насыщенному вкусу раскрываться на языке, пощипывая слабой газированностью.       — У тебя охуенные губы.       Эрен произносит это буднично. Так, словно говорит о хорошей погоде или удачно сданном зачете, к которому не готовился, будучи и без того уверенным в своих знаниях. Говорит так, словно это само собой разумеющееся. А Леви давится, кашляя, и чертово пиво пенится, пачкая его рубашку.       — Черт, прости!       Эрен подрывается, выхватывая его бутылку, и отставляет на тумбочку вместе со своей. Леви, все еще кашляя, машет рукой, стараясь показать, что он в норме, пока горло сковывает спазмами, а на глаза набегают слезы. Он поднимается с кровати, не желая испачкать плед, и жадно глотает воздух порциями, постепенно успокаиваясь.       Окружающие вещи не имеют четких очертаний из-за увлажнившихся глаз, и Леви моргает, заставляя слезинку сорваться с ресниц, прочертив неровную дорожку по покрасневшей щеке.       Эрен выглядит таким взволнованно-очаровательным, что Леви просто не в состоянии на него злиться. Эти виноватые глаза и поджатые губы, которые, к слову, Леви считает не менее охуенными, не дают возможности даже попытаться испытать раздражение. Но он ни за что не признается в этом вслух.       — Все в порядке, – голос сипит, и он откашливается, опуская глаза на свою рубашку.       Эрен прослеживает его взгляд и цыкает. По ткани расплывается мокрое пятно, ярко пахнущее пивом, и Леви морщит нос, ощущая, как от него воняет. Изменения в его мимике не остаются незамеченными.       — Прими душ, я дам тебе одежду. Джинсы не испачкал?       Леви моргает, переводя взгляд на Эрена. Он серьезно? Леви не может упустить такой шанс, пусть это и слегка эгоистично.       — Футболки будет достаточно.       Лицо Эрена, до этого выражающее лишь вину, проясняется, и он широко улыбается, несколько раз кивнув. Леви следит за тем, как парень идет к шкафу и начинает рыться в стопках одежды, вытягивая темную футболку.       Леви принимает одежду и мягчайшее полотенце из чужих рук, держа все так, чтобы не прижимать к себе.       — С тебя уже два поцелуя, – и улыбается, черт возьми, так, словно не по его вине Леви сейчас «благоухает».       Леви вздыхает. Невозможный. И такой красивый. А может...       К черту, он живёт один раз.       Леви делает крошечный шаг в сторону Эрена и поднимает на него глаза, надеясь на то, чтобы все это не оказалось шуткой. Но Эрен, напротив, подходит ближе, окутав легкой дымкой потяжелевшего грейпфрутового аромата и склоняя голову в вопросе. Он мягко улыбается, и от этой улыбки все внутри бурлит, выплескиваясь пеной.       — Наклонись, пожалуйста, – шепотом, который кажется правильным.       Эрен с шумом втягивает воздух, и его зрачки скачком заполняют большую часть радужки. Он не медлит, тут же наклоняясь, и замирает.       Леви сглатывает и приподнимается на носочки. Останавливается на ничтожном от чужого лица расстоянии и тихо дышит, ощущая такой желанный запах и тепло. А после мягко прижимается губами к скуле Эрена, замирая на долгую секунду.       От него не уходит громкий выдох, горячей волной окативший ухо, и он кусает губу, опадая на пятки и поднимая чуть испуганный взгляд на Эрена. Тот улыбается довольно, продолжая стоять, наклонившись, и шепчет:       — Ещё один. Давай.       Мурашки топят все тело, а лёгкая дрожь бежит по плечам, скатываясь к кончикам пальцев. В этот раз Леви действует увереннее, вновь поднимаясь на носочки и двигаясь по той же траектории, которую, без лжи, он готов преодолевать снова и снова.       Меняет все Эрен, который резко поворачивает голову в последнюю секунду, и позволяет их губам встретиться. Леви, заметивший движение, не успевает сориентироваться, и только распахивает глаза, ощущая мягкие губы.       Он буквально отпрыгивает, неверяще прикасаясь к нижней подушечками пальцев, и густо краснеет, пока Эрен довольно урчит, мазнув языком по своим.       — Сладкий.       Леви кажется, что температура вокруг него близится к ненормальной отметке. В лицо словно кипятком плеснули, и он укладывает ледяные пальцы на свои щеки, ежась от контраста. Слишком... слишком.       — Я тебя смутил? — В голосе Эрена сплошная заинтересованность, но бесят в радужках видно слишком отчетливо.       Леви хмурится, продолжая держать ладонь у лица.       — Спасибо, что заметил, — выходит смято и ворчаще, и Эрен фыркает от смеха, выпрямляясь.       Между ними повисает тишина. Леви, смущенный до крайней точки, проскакивает мимо Эрена в смежную с комнатой ванную, слыша в спину крик, что он может пользоваться всем, что найдет, и чтобы он кинул рубашку в стирку.       Ванная небольшая, и его на секунду слепит от яркости лампочек, когда он включает свет. Леви подвисает, разглядывая свое отражение в зеркале. Волосы встрепаны, а румянец на бледной коже близится к нездоровому. Он опирается на раковину, шумно выдыхая и прикрывая глаза.       Черт, они действительно поцеловались?       И пусть это соприкосновение губ назвать поцелуем можно лишь с натяжкой, Леви все равно дрожит. Ритм сердца шумит в ушах, отсекая всевозможные звуки за пределами комнаты, и он дает себе минутку на воспроизведение произошедшего в памяти. За сегодня он получил все то, и даже больше, о чем мечтал чертов год.       Эрен пахнет грейпфрутом, и Леви кажется, что этот аромат идеально подойдет его зеленому чаю.       Но сейчас в нос ударяет запахом пива, и Леви кривится, судорожно расстегивая пуговицы подрагивающими пальцами.

***

      Обычно Леви моется долго. Как говорит мама – критически долго. Но он просто не может отказать себе в удовольствии расслабляться под теплыми струями, ласкающими распаренную кожу.       Сейчас же, находясь в чужом доме и чужой ванной, он действует быстро, используя лишь пару капель геля для душа, которым обычно сам не пользуется, предпочитая мыло.       В душевой кабинке быстро становится жарко от горячей воды, и узкое пространство заполняется ненавязчивым ароматом геля, который он слабо ощущал, когда целовал Эрена. Черт, скажи ему кто еще вчера, что Леви поцелует этого омегу, он бы дал пинка шутнику, а позже сгорел бы от смущения в своих фантазиях.       Кожа больше не покрыта липким слоем, и он смывает остатки пены с ног, после чего открывает дверцу душевой. Тело тут же покрывается мурашками от контраста температур, и он ежится, заматываясь в полотенце. То чертовски мягкое, гораздо мягче того, что дома у Леви, и он, чувствуя себя психом, ищет маленькую бирку с составом. Велюр. Это чертов велюр, который ощущается так, словно он упал в облако. Леви давно хотел себе такое, но цена кусалась, пусть его семья и не страдала от нехватки денег. Но теперь он точно купит себе такое же.       Леви разглядывает футболку, и та не черная, как показалось изначально, а насыщенно-бордовая, такого же цвета, как и та, что сейчас на Эрене. Возможно, это его любимый цвет? Хотя чаще он ходит в черном. Лениво думая об этом, Леви быстро одевается, и чужой предмет гардероба смотрится на нем... отлично. Бледная кожа выделяется, а размер оверсайз подчеркивает худобу рук. А еще от футболки слабо пахнет Эреном. Она явно не новая, потому что даже после стирки хранит нотку аромата хозяина, и Леви, который в обычное время ненавидит носить чужое, едва не мурчит, трепетно разглаживая подол.       Подсветка в комнате сменилась на красную, и атмосфера как-то незаметно изменилась. Но улыбка Эрена, сидящего на кровати и листающего каналы на плазме, которой он его одаряет, выкидывает лишние мысли из головы. Он замирает, сжимая пальцами подол футболки, и кусает губу, пока Эрен с довольным видом оглядывает его с ног до головы.       — Тебе идет, – он продолжает улыбаться и склоняет голову к плечу. – Посмотрим что-нибудь? У меня есть подписка на Нетфликс и целый ящик сладостей.       Леви дергает плечами, кивая, и неуверенно подходит к кровати с другой стороны. Эрен поднимает подушку повыше, чтобы он устроился с комфортом, и Леви окутывает волной желанного аромата, как только он устраивается рядом. Кровать большая, и между ними достаточно расстояния. И Леви соврет, если скажет, что не хотел бы оказаться ближе.       Ситуация все еще кажется нереальной. Он чертов год не мог просто подойти и познакомиться, а сейчас сидит в комнате Эрена, на кровати Эрена, в футболке Эрена. А пятнадцать минут назад они вообще практически поцеловались. Пока тот не видит, Леви щипает свою руку, моргая. И лишь когда кожу простреливает от боли, выдыхает. Он не больной, он просто в шоке, окей?       — Что смотрим?       Вопрос вырывает из судорожно крутящихся мыслей, и Леви неловко дергает плечом, теребя краешек пледа. Эрен еле слышно вздыхает и включает какой-то новый сериал, кадры из которого Леви видел в тик-токе.       Эрен отворачивается, выдвигая ящик тумбочки, и не успевает Леви моргнуть, как между ними, громко шурша, падают упаковки со сладостями. Он выцепляет любимые Reese’s Cups, и Эрен, заметив его взгляд, начинает перекладывать их на колени Леви. Такое внимание... смущает. И разжигает в груди приятно обжигающие искры.       — Спасибо.       Эрен отвечает улыбкой и протягивает ему баночку виноградной газировки, которую предварительно открыл. Леви смущенно хмыкает, когда та оказывается в его руках, и переводит взгляд на экран, где с первых минут зрителя окунают в стремительно развивающийся сюжет очередной подростковой драмы.       Они погружаются в просмотр, Леви с присущей ему аккуратностью ест, следя за тем, чтобы не угадить чужую постель, а Эрен лишь периодически бросает на него неясные взгляды, закидывая в рот очередную порцию мармелада.       Неожиданностью становится развязный поцелуй главного героя сериала с каким-то омегой на вечеринке, и Леви подбирается, хмурясь, думая, что это не к добру.       Подозрения подтверждаются, когда экранная пара уединяется и начинает избавляться от одежды.       Твою. Мать.       Леви скашивает глаза на правый угол экрана, сверяясь с возрастным ограничением, и подавляет в себе желание закрыть лицо ладонями. Он так не смущается, даже когда подобные сцены мелькают в фильмах, которые он смотрит дома с мамой.       Эрен, в отличие от него, сидит как ни в чем не бывало, разве что откинул на тумбочку пустую пачку и взял в руки недопитую бутылку пива, опустошая ее в пару больших глотков.       Стоит отдать должное режиссеру. Или актерам, Леви понятия не имеет, кто снимает такие сцены, но, черт, выглядит все... красиво. Без излишней пошлости, присущей подростковым сериалам и без порнушных стонов.       А еще Леви соврет, если скажет, что не хотел бы также.       С воображением всегда было в порядке, и представить себя на месте омеги не сложно. От одного видения, как Эрен вжимает его в кровать, уместившись между бедер, и толкается глубже, мышцы живота напрягаются. Леви сглатывает, панически уводя мысли в другую степь. Если он потечет, это будет конец.       — Неплохо.       Леви почти вздрагивает, когда Эрен неожиданно подает голос, и резко поворачивает голову в его сторону, выражая немой вопрос. Эрен, словив его взгляд, кивает на экран и буднично поясняет:       — Неплохо снято. Но он мог бы постараться по-лучше.       Леви заторможено моргает, все еще не догоняя, и возвращает внимание сериалу, в котором события показываются уже на следующий день.       — Он?       Эрен утвердительно кивает, убирая фантики.       — Ну, альфа, главный герой. Не особо люблю такие сцены, потому что в них они чаще всего преподносят все так, будто любой омега моментально готов к сексу. И я, и ты, и каждая омега знает, что это не так, – Леви кивает на его слова, понимая, к чему он ведет. Сам не раз замечал подобное. – Так что да, как по мне, его партнер заслужил больше кайфа, а не просто член в заднице.       Леви краснеет против воли, но и его понять можно. Он не был совсем уж забитым девственником, и наедине с собой отлично управлял своим телом, но подобные диалоги ведет с кем-то впервые, не считая чертовски смущающего разговора с мамой, когда первая течка настигла. Хотя, казалось бы, Эрен ведь тоже омега, а для них такие диалоги нормальны. Но влюбленность... выставляет все под иным углом. Потому что по одному рассуждению Эрена понятно, что любовник он очень щедрый.       Леви не отвечает, и Эрен смотрит на него, прищурившись.       — Ты что, снова смутился?       Блять.       — Не смутился я.       Эрен улыбается совсем по-лисьи, и как-то хищно склоняет голову к плечу, наклоняясь к Леви.       — Подсветка, конечно, красная, но твои горящие щеки видно и так.       Леви сдается, заскулив, и накрывает лицо ладонью. Черт бы побрал его бледную кожу и Эрена, заставляющего его краснеть. Плеча аккуратно касаются, но он не реагирует.       — Ну эй, извини, мне просто нравится, как ты смущаешься.       — А мне не очень, – Леви бурчит, крепко зажмурившись и сконцентрировавшись на чужой ладони, мягко поглаживающей плечо.       — Ты правда милый. Вообще, я давно за тобой наблюдаю.       Что..?       — Что..?       От неожиданности Леви отнимает ладони от лица, пугаясь того, что теперь Эрен сидит практически вплотную. Он улыбается так тепло, нежно, пока его пальцы ласкают предплечье и, дразнясь, ныряют под широкий рукав футболки. самыми кончиками. Приятно.       — Я тебя еще около года назад заметил. Не знаю, помнишь ты, или нет, но я как-то у вас пару вел, — Леви кивает. — Ты весь такой плюшевый сидел и слушал, а потом стал тебя замечать постоянно. Зацепил, — Эрен говорит это так спокойно, пока Леви в голове сверяется со списком признаков инсульта, сравнивая со своим состоянием. — Я, кстати, вообще думал до последнего, что ты со Смитом встречаешься.       Леви распахивает глаза, невольно цепляясь за ладонь Эрена, и тот тут же переплетает их пальцы. Он не дает ему ответить, продолжая:       — Но потом спросил у пары ребят, и те сказали, что вы просто старые друзья. Хотя, по-моему скромнейшему мнению, смотрит он на тебя совсем не как на друга.       Леви поджимает губы и уводит взгляд на их пальцы, вновь невольно сравнивая. Ладонь Эрена большая и широкая, с длинными, точеными пальцами, и температура его кожи явно выше, чем у Леви.       Эрен не давит, лишь ласково поглаживает тыльную сторону его ладони большим пальцем.       — Он влюблен в меня.       Слова даются тяжело, и с тех пор, как Эрвин ему признался, легче не стало. Ни капли. До этого крепкая дружба, приносящая лишь позитив и понимание, что у него есть поддержка, со временем стала давить. Леви стал слишком много анализировать и следить за своими словами, действиями, чтобы не допустить вероятность того, чтобы Эрвин подумал о возможном одобрении чувств. А утренняя ситуация стала решающей, и Леви уже не знал, начнут ли они общаться снова. Не знал, нужно ли ему это. Потому что в компании Эрвина он давно не мог расслабиться. Дружба, ставшая для него просто привычкой. Так сказала Ханджи, когда Леви впервые рассказал ей обо всем.       — А ты?       Леви кусает губу.       — Я тоже влюблен. — На секунду Эрен стискивает его пальцы, но Леви не обращает на это внимания, продолжая, — но не в него.       — А в кого?       Леви изгибает бровь, переводя на Эрена взгляд. Тот спросил это слишком забавным тоном, игривым и хитрым, но в его глазах мелькало что-то, что Леви не мог распознать.       — Так я и сказал.       Эрен наигранно-обиженно дует губы, и Леви фыркает с такой реакции, откидываясь на подушку.       — Ну скажи хоть, что за альфа, чтобы я знал, кому бить лицо, если он разобьет тебе сердце.       В груди сладко сжимается, и Леви смущенно поджимает губы, пряча взгляд. А после собирается с силами и выпаливает:       — С чего ты взял, что я влюблен в альфу?       Сил посмотреть на Эрена не находится, поэтому он молчит, из-за чего шумный смешок рядом слышен более отчетливо. Его пальцы все еще находятся в крепкой хватке, и этот контакт вынуждает кусать губы.       — Это... – Эрен наконец подает голос, и он звучит чуть хрипло, – круто.       Эрен молчит, не сводя с него взгляда, и Леви делает вид, что сериал интересует его гораздо сильнее, пока внутри все зудит от желания столкнуться с изумрудами радужек вновь.       И когда кажется, что щекотливая тема себя исчерпала, Эрен в который раз доказывает, что он совсем не тормоз.       — Это ведь я.       Внутри обрывается, и ладони холодеют. Леви замирает, пока губы сушит от волнения, а сердце заполошно колышется в груди нестройным ритмом.       Спорить смысла нет. Он показал всего себя в тот момент, когда поцеловал.       — Ты.       Говорит вроде бы спокойно, а внутри мечется, стукаясь о стенки черепной коробки. Мгновения растягиваются на часы, пока он слушает чужое дыхание, страшась и желая ответа.       — Ты мне тоже.       В тоне Эрена – улыбка. Такая явная, что облегчение окатывает мягкостью волны. Эрен аккуратно тянет его на себя, и голова Леви так правильно умещается на крепком плече, что хочется замурлыкать. Тепло, переплетенное с запахом грейпфрута и зеленого чая, убаюкивает раздраженные нервы, и Леви успокаивается, позволяя себе насладиться желанным контактом.       — Видел твои взгляды и красное лицо, — Эрен шепчет в макушку, и от его спокойного дыхания пряди слабо шевелятся. — Ты так очаровательно искал меня глазами в коридорах, не зная, что я делал то же самое.       Леви поджимает губы в смущенной улыбке. Он старался быть менее очевидным, ладно? И, вполне вероятно, у него бы получилось остаться незамеченным, если бы Эрен, как выяснилось, сам не искал его взглядом.       — Извини, что не подошел раньше.       В голосе Эрена сквозит сожаление, которое вынуждает Леви нахмуриться и поднять голову, чтобы заглянуть в виноватые радужки.       — Если бы не ты, то так и ходили бы вокруг друг друга. Ты думаешь я бы решился подойти?       Эрен фыркает, и его лицо светлеет. Леви смотрит выжидательно, и то, как резко его затягивают в объятия, выбивает писк. Он находит себя в руках Эрена, сидя между его ног. К спине прижимается горячая грудная клетка, а шею ощутимо кусает горячим вдохом.       Леви, кажется, все же словил инсульт и умер. Иначе он не может объяснить это все. А нужно ли объяснять? Нужно ли разбираться и тратить время на такие мелочи, учитывая что сейчас он находится в объятиях человека, к которому неровно дышит столько времени, и который, вроде как, признался ему в симпатии ответно? Вот и Леви не разбирается. Растекается в руках Эрена, упираясь затылком в его плечо, и тихо мурлычет, совершенно отвлекаясь от всего.       Они разговаривают. Говорят так много и ни о чем. Леви узнает, что Зик и Эрен – не родные братья, но это не мешает им издеваться друг над другом и поддерживать теплые отношения. Эрен рассказывает про свою поездку, после которой действительно планировал провести весь вечер в комнате, но сообщение друга о том, что Леви здесь, сменило планы. Они разговаривают про музыку, книги, и в груди в очередной раз зарождается урчание, когда их вкусы сходятся. Хотя, возможно, роль еще и в ласковой ладони Эрена, которой он без конца гладит его запястье, другой рукой обнимая поперек живота. По началу пьянящая близость остыла, превращаясь в едва различимые искорки, вспыхивающие изредка от шумных выдохов в шею, но в целом атмосфера между ними приобрела зефирные нотки.       Темы плывут без спешки, разрастаясь, словно ветви. Одна серия сериала, который действительно интересен, сменяется другой, но оба не обращают на экран никакого внимания, поглощенные друг другом. За дверью, этажом ниже – вечеринка в самом разгаре. Где-то там Ханджи, которая, вроде как, ждала его, но Леви уверен, что подруга не обидится. Уж она всегда найдет, как круто провести время.       Поэтому он позволяет себе утонуть в царстве спокойствия, восполняя нехватку человеком. Нехватку его внимания, глаз, рук и всего, что будоражит кровь. Диалог постепенно сворачивается, и спустя время они, выключив телевизор, остаются в невесомой тишине, разбавленной тихим дыханием и подсветкой.       Леви переплетает свои пальцы с чужими, невесомо проводя подушечками между фаланг. Свои, бледные и небольшие, так красиво смотрятся в руке Эрена, смуглой и изящной.

'

      — Ты вкусно пахнешь.       Эрен сильнее вжимается в него грудью и Леви ощущает как что-то с треском срывается, падая, в его животе, когда чужой нос, едва касаясь, ведёт по покрывшейся мурашками коже. Он откидывает голову на его плечо, жмурясь, и облизывает губы, пока горячее дыхание опаляет шею. Угольки вспыхнули, раздуваемые участившимися вдохами, и градус в крови подскочил, каплями зарождающегося возбуждения разбавляя разум.       Руки Эрена гладят втянувшийся живот, уверенно заползают под футболку и очерчивают выступы ребер. Он окутывает собой, своим теплом, ароматом, и Леви плавится, ощущая как комфорт формируется в желание, оседая внизу живота и скручивая внутренности.       — Не представляешь, как часто я представлял это, — Эрен шепчет, чередуя слова с глубокими вдохами, а Леви растекается в его руках мороженным, липким и сладким.       — Взаимно, — мямлит в ответ, пока дыхание срывается к черту от таких, казалось бы, невинных касаний.       Леви, опьяненный, поворачивает голову, и лицо Эрена так близко, и он такой красивый в этой красной подсветке, что все стеснение утекает сквозь пальцы, которые сводит от желания обхватить точеное лицо, притягивая ближе.       Эрен считывает это желание раньше, чем оно успевает окончательно сформироваться в поплывшем сознании, и судорожный вдох прерывают чужие губы, прижавшиеся к собственным.       Эрен целует влажно, и Леви тихо мычит, прикрывая глаза. Дыхание смешивается, сбивается и стопорится, пока губы цепляют друг друга, примешивая к волнующей мягкой ласке острые касания языка. Поцелуй, не первый для Леви, но первый с омегой. И пусть свою ориентацию он принял давно, подобный опыт не может не вызывать приятного волнения. Это иначе. Казалось бы, одни действия, которые вряд ли можно разбавить чем-то новым, но Эрен целует так, что пальцы на ногах поджимаются от желания, а воздух перестает поступать в легкие. Он не отгоняет мысль, что, возможно, все дело в самом Эрене.       Леви поддается, не может иначе, и гнется в горячих руках, стараясь перевернуться и приподняться так, чтобы не лишиться желанных губ ни на секунду.       Сидеть на бедрах Эрена — самое правильное. Сидеть, прогибаясь, принимать глубокие влажные поцелуи, которыми его словно стараются испить до дна. Все это так правильно, так желанно, что влажность между ягодиц не удивляет. Язык Эрена щекочет нёбо, закручивается вокруг его языка, и ласкает до звездочек, искрящихся внутри.       Леви хнычет в его губы, зажмуриваясь, пока широкие ладони, скользнув вниз, ощутимо сжимают его задницу, притягивая еще ближе, еще крепче, до столкнувшихся грудных клеток и судорожно сжатых на спине Эрена рук.       Чужие волосы мягкие, и так приятно щекочут пальцы, что Леви теряет себя окончательно, запуская в них подушечки и слыша гортанное урчание, с которым Эрен подставляется под ласку.       Нет грубости, присущей большинству альф, нет спешки и резкости, которая сопровождается желанием по-быстрее стянуть с него одежду.       Лишь мягкость широких ладоней, что поглаживают ягодицы, и теплые губы, выцеловывающие собственные до отчетливых покраснений и размытого контура. Леви льнет к нему, урчит и по инерции ерзает, подставляясь под пальцы, что приятно стискивают задницу.       — Можно?       Эрен шепчет вопрос, отстранившись от его губ с влажным звуком, и его язык напоследок мажет по нижней, ловя шумный выдох. Одна его рука выжидательно теребит пуговицу джинс, и Леви рьяно кивает, выпрямляясь. В этом положении он выше Эрена, и теперь смотрит сверху вниз.       Эрену можно все.       Из-за его пальцев чужие длинные волосы растрепались окончательно, и Леви стягивает резинку, следя за тем, как пряди рассыпаются по плечам. Скулы Эрена покраснели, а губы припухли, и так сильно хочется прижаться к ним снова. Но тот вид, с которым Эрен расстегивает его джинсы, вынуждает притормозить. На его лице предвкушение. Такое, словно он распечатывает желанный подарок. И это льстит также сильно, как и смущает.       Мокрое белье неприятно липнет к ягодицам, и Леви пронзительно всхлипывает, когда Эрен, расстегнув его джинсы и скользнув ладонями под ткань, стискивает его задницу, впиваясь подушечками во влажную от смазки кожу.       — Блять, какой ты мокрый, — Эрен шепчет это восторженно, пока Леви не знает куда себя деть под жадным взглядом.       Руки Эрена ощущаются на своем месте, и больше всего в этой ситуации смущает взгляд, а не откровенные касания. Эрен смотрит так, что в грудной клетке сладко сжимается, и сердце начинает стучать быстро-быстро. Леви привстает, и джинсы с его бедер понятливо приспускают вместе с бельем. Длинная футболка прикрывает текущее возбуждение, и он совершенно не испытывает стыда, когда капли смазки с головки члена впитываются в ткань.       Отвлекают проворные пальцы, что оглаживают ложбинку между ягодиц, дразняще проскользив по колечку мышц. Леви всхлипывает, прогнувшись сильнее, и утыкается лицом в шею Эрена, пьянея от ласк и яркого запаха грейпфрута.       Эрен зацеловывает его плечо, оголившееся из-за сползшей футболки, и мягкие поцелуи мешаются с ощутимыми укусами, что будоражат и заставляют ерзать, невольно предоставляя больше площади.       Леви скулит, кусая губу, когда Эрен потирает текущую дырочку, размазывая капли смазки.       — Пожалуйста...       Собственный нуждающийся тон не смущает. Как и не смущает то, насколько пошло он двигает задницей в попытке насадиться на пальцы. Эрен урчит ему в ушко, прикусывая мочку, и в этот же момент мягко надавливает на горячее и припухшее, проникая на одну фалангу. Леви выгибает, и он дергает бедрами то ли в попытке уйти, то ли получить больше.       — Какой же ты маленький, черт.       Эрен шипит, аккуратно вводя палец до второй фаланги, и то, как громко хлюпает смазка, заставляет Леви спрятать лицо в ладони, второй продолжая держаться за чужое плечо.       Эрен аккуратен. Он оглаживает стенки, мягко надавливая, и то, как непривычно ощущаются чужие пальцы, возбуждает еще сильнее. Все, что Леви может – это принимать ласку, жмурясь.       Второй палец входит туго, и Леви тихо всхлипывает от удовольствия. Мышцы приятно тянет, и ощущение растянутости вызывает дрожь в бедрах.       Эрен, склонившийся сильнее, добивает. Он через ткань футболки обхватывает губами сосок, обжигая выдохом и медленным касанием языка. От такой незамысловатой, казалось бы, ласки, тело пробивает искрой, и Леви запрокидывает голову, смущенно застонав, и невольно выгибает грудную клетку, подставляя ее. Эрен усмехается и впивается губами увереннее, все также лаская через одежду, наблюдая как расползается влажное от слюны пятно.       Переходит с одного соска на другой, заставляя Леви дрожать от перепада температур. Влажная ткань остывает стремительно, а после согревается жаром рта. Снова и снова. Эрен языком толкает припухшую бусину, синхронизируя с толчками пальцев в податливую узость. И это добивает, внезапной молнией ударяя в тело, зашедшееся крупной дрожью и сдавленным скулением. Леви на его бедрах выгибает и разбивает в удовольствии, а Эрен лишь любуется, жадно облизываясь и аккуратно вынимая пальцы. Знает, каким сверхчувствительным становится тело после оргазма.       Он помогает Леви лечь, и тот дышит так шумно, что оглушает. Эрен укладывается набок, прижимаясь и подпирая голову рукой, и невесомо очерчивает чистыми пальцами покрасневшее лицо.       Леви, все еще плавая в охватившей неге, ерзает, морщась. Эрен без вопросов поднимается, стягивая с него мешающиеся джинсы и белье, с умилением смотря, как омега сворачивается в клубок под его боком, медленно приходя в себя.       Эрен не может сдержаться, и наклоняется, накрывая вспухшие губы Леви мягким, ленивым поцелуем, поверхностно лаская. Леви отвечает без спешки, уложив одну ладонь на его лицо, и какое-то время вокруг них витают только звуки соприкасающихся губ и сплетенные ароматы.       Собственное возбуждение Эрен игнорирует, разве что планирует позже удалиться в душ, потому что смазка все же испачкала белье. Но Леви меняет планы, когда маленькой ладошкой скользит по его шее, к груди, оглаживая пресс и неуверенно накрывая пах. Эрен перехватывает его руку своей, и заглядывает в прояснившееся глаза.       — Ты уверен в том, чего хочешь?       Леви прикусывает губу и на мгновение отводит взгляд. А после смотрит так пронзительно и глубоко, что мурашки лижут затылок.       — Я уверен в одном. В том, что хочу тебя.       Его тон тихий, спокойный. Никаких попыток соблазнить – лишь то самое, сокровенное, вынутое из закоулка сердца и доверчиво протянутое на ладони. И это действует сильнее, чем самый изощренный подкат, которых Эрен в своей жизни наслушался достаточно, чтобы делать выводы. В словах выражение не только физической потребности, но и душевной, и он всего себя отдаст.       Искренность Леви – дар, который упал буквально с неба, и Эрен глотку перегрызет каждому, защищая олицетворение мягкости, что попало в его руки.       Очередной поцелуй и скользящие по телам ладони. Изучающие, ласковые и аккуратные. Они не спешат, очерчивая каждый изгиб и фиксируя его в памяти, чтобы позже повторить вновь.       Одежда помятой кучей падает на пол, а Эрен выпрямляется, нависая над обнаженным ангелом, что сейчас лежит в его кровати, смущенно отводя взгляд. Очаровательный. Красивый. Мягкий. Теплый. И еще миллион эпитетов, олицетворяющих его. Леви такой, что его хочется уместить в груди. И плевать, что он давно там прописался, перьями крыльев без конца щекоча влюбленность, охватившую сердце желанной болезнью.       Эрен губами и руками изучает, языком очерчивает грань ключиц, оставляет мокрый поцелуй на плече и мягко гладит напрягшийся животик, урча от бархата кожи.       Запах зеленого чая оседает на языке, вызывая приток слюны, и он шумно сглатывает, поцелуями спускаясь ниже. Леви приходит в себя, лишь ощутив жар дыхания, обжегший тазовую косточку. Туда же падает влажный поцелуй. Губы Эрена втягивают кожу, задерживаясь, и Леви всхлипывает, приподнимаясь, чтобы увидеть как покрасневший отпечаток чувств трепетно очерчивают языком.       — Что ты..?       Договорить не дают, мягко обхватив под коленом и вынудив согнуть ногу.       — Тише. Просто расслабься.       Голос Эрена еще ниже, чем обычно, а картина того, как судорожно он облизывает губы, заставляет всхлипнуть. Но Леви не спорит, опадая спиной на подушки вновь, не в силах вынести вид обнаженного Эрена, что с уютом расположился между его ног, зацеловывая внутреннюю сторону бедер. Одних ощущений хватает с лихвой, чтобы рой мурашек не сходил с кожи, а дыхание не поддавалось контролю.       Поглощенный острыми, непривычными ласками к таким, оказывается, чувствительным местам, он не замечает, как его ноги закидывают на плечи поочередно. Поэтому взвизгивает, ощутив влажное касание языка между ягодиц.       — Эрен!       Срывается хрипом, а после дополняется стоном, потому что за первым движением следует второе, и вот спустя мгновение Эрен без стыда вжимается лицом между его ягодиц, толкаясь языком в открытое кольцо мышц. Такая близость смущает, как и смущают пошлые, громкие звуки, с которыми Эрен двигает губами, собирая смазку и сглатывая.       Леви жмурится до слез и кусает губы, руками по инерции впиваясь в волосы Эрена. Тянет пряди, и выныривает из разрушительного состояния, лишь услышав рык. Невольно приподнимается, кидая взгляд на Эрена и, боже правый, лучше бы он этого не делал. Потому что вид Эрена, который недовольным рыком и нахмуренными бровями выказывает свое недовольство, вонзает очередной раскаленный прут возбуждения в его тело.       Леви скулит, жмурясь, и пытается прогнать отпечатавшуюся под веками картину. Эрен выглядел так недовольно, когда он попытался оттянуть его от своей задницы, что напоминал оголодавшего кота, который нашел гребаный деликатес.       — Эрен... слишком...       Леви гнется в пояснице, сжимаясь на языке, и это срабатывает. Эрен отрывается, выпрямляясь, и нависает над ним. Леви шумно дышит, сводя подрагивающие ноги, и открывает глаза.       Лучше бы он этого не делал.       Вся нижняя часть лица Эрена, его нос, губы, подбородок, блестят от слюны и смазки, а несколько капель тянутся к шее, подсыхая.       Леви не выдерживает, с обреченным стоном закрывая свое лицо ладонями, и шипит, когда Эрен мягко смеется, зацеловывая его пальцы. Влажные не только от слюны губы не смущают. Напротив, заводят, хотя Леви искренне не понимает, куда сильнее. Все тело и так ощущается как натянутая тетива, что вот-вот лопнет от напряжения, разрываясь в нитях удовольствия.       Между ног пульсирует и конвульсивно сжимается, а пустота так ощутима, что он хнычет, ерзая на мокрой от смазки постели. Эрен, кажется, понимает его, потому что одной рукой быстро пробегается по телу вниз, уверенно проскальзывая между ягодиц и пальцами ныряет туда, где хлюпает и жаждет.       Сразу три. Пальцы Эрена длинные, длиннее, чем пальцы Леви, и они входят глубже, чем он привык. Он гнется, сводя брови, и тихо скулит:       — Много, Эрен...       — Тебе больно?       Пальцы внутри замирают и Леви всхлипывает, резко мотая головой в отрицании. Эрен пару секунд сканирует его лицо цепким взглядом, а после в его глазах загорается понимание. Он склоняется, накрывая Леви собой и, влажно поцеловав за ушком, шепчет:       — Ты просто привык к своим миниатюрным пальцам. — Леви жмурится от всепоглощающего смущения, молясь, чтобы Эрен перестал говорить. — Мои гораздо длиннее, да?       Очередной толчок, срывающий всхлип, и мизинец проскальзывает в горячую узость, наполняя до упора. Эрен медленно двигает запястьем, позволяя пальцам практически выскользнуть, оставшись лишь на фалангу. Он разводит их в стороны, раздвигая мышцы, и Леви почти плачет от непривычного ощущения растянутости.       Много, так чертовски много, учитывая что сам он обходился двумя-тремя своими, которые, как верно подметил Эрен, были гораздо меньше. Но как же, черт возьми, ему хорошо. Так хорошо, что он начинает подмахивать бедрами, с хлюпами насаживаясь. Пальцами вновь ныряет в волосы Эрена, притягивая к себе, и глушит стоны и всхлипы в поцелуе.       Пальцы покидают его тело, и он недовольно мычит, чем вызывает усмешку на губах Эрена. Тот выпрямляется, разводя чужие бедра, и Леви опускает взгляд на его тело.       Острые ключицы, подвеска с ключом на шее, спрятанная ранее, крепкий торс с едва намеченными линиями мышц и влажный от смазки член, головка которого сейчас скрывается в пальцах Эрена, который невесомо ласкает себя.       Это первый раз Леви, но страха нет. Он уверен, что нервничал бы, проходи его первый секс с каким-нибудь альфой. Но это Эрен. Эрен, при одном имени которого в груди цветет яркими бутонами. Эрен, который сейчас ласково целует его скулы. Эрен, который одарил его нежностью и удовольствием, расслабив.       — Уверен?       Леви, находящийся на грани, почему-то испытывает желание укусить Эрена, который медлит. Он всем своим видом показывает готовность, раскинув ноги в стороны и являя себя во всей красе, а тот все равно спрашивает. Стоп. Леви обрывает сам себя, и лицо накрывает румянцем от искренней заботы Эрена.       Он так невозможно влюблен в этого человека, что дыхание прерывается.       — Да, — единственное, на что его хватает.       Головка входит в тот момент, когда их губы соприкасаются, и растягивает без боли и спешки. Леви разрывает поцелуй, распахивая глаза и вжимаясь затылком в подушку, потому что... вау. Ощущение того, как его плавно наполняет твердое, горячее и пульсирующее, волнует и вынуждает, кажется, течь сильнее. Черт возьми, после такого ему нужно будет выпить пару литров воды, потому что так он не тёк никогда.       Эрен следит за его мимикой, не моргая, и входит мучительно долго, растягивая идеально хорошо. Когда их бедра, наконец, соприкасаются, Леви дышит так, словно они уже завершили марафон. И он в щекочущем предвкушении и сладостном ужасе от того, что же будет дальше.       Эрен нависает над ним, вжимая в кровать и опираясь по обе стороны от лица. Он едва крутит бедрами, и эти движения вынуждают сжиматься. Леви видит, как сильно расширены его зрачки, видит капли пота на висках, и видит как тот периодически жмурится, когда Леви стискивает его сильнее.       — Все хорошо?       Шепот Эрена обжигает разбитые лаской губы, и Леви кивает, облизывая сохнущие губы.       — Двигайся, пожалуйста.       Первый толчок аккуратный, короткий, Эрен не выходит и на треть, но то, какое удовольствие пронизывает тело от скользящего трения, срывает с губ стон уже сейчас. Леви жмурится, обнимая Эрена за спину, и до ноющей боли разводит бедра.       — Еще... Не осознает, что этим молящим шепотом, приправленным томным выдохом, рушит всю выдержку Эрена к чертям. Тот рычит, прикрывая глаза, и отводит таз, тут же толкаясь вновь. С губ срывается вскрик, когда бедра соприкасаются со шлепком, и больше они не могут остановиться.       Хлюпанье смазки, разбитые стоны, рычание в губы и переплетающееся дыхание. Близость, вдохновляющая и разрушающая.       Принимая глубокие толчки в свое тело, Леви не может думать ни о чем, кроме того, как правильно все это ощущается. Рука Эрена, придерживающая за бедро и мягко поглаживающая, его губы, порхающие по лицу, его разбивающие толчки, приносящие невиданное ранее удовольствие.       Леви сжимается на каждом движении чужих бедер, закатывая глаза и без стыда выстанывая в губы Эрена мелодию собственных чувств.       Удовольствие закручивает их сладостным торнадо, не оставляя в живых рассудок, и они бьются, словно фарфоровые чашки, с разницей в несколько мгновений, смешиваясь осколками душ и утопая в разлитых чувствах.       Спустя долгие минуты Леви лежит, пока по коже проскальзывают остаточные искорки оргазма, и млеет от нежных поцелуев, которыми Эрен осыпает его щеку.

'

      Они не говорят, потому что сказали все и даже больше этой ночью, наполнив ее разговорами, поцелуями и трепетными ласками, вскрывая друг перед другом чувства и показывая сокровенное.       Ленивый душ часом позже, смена пододеяльника, который Леви залил смазкой вместе с пледом, и короткий, чувственный поцелуй перед сном, который застал робкий рассвет.

***

      Утро ленивое, наполненное яркими лучами солнца, что нагревают темное постельное белье и кожу.       Мысли о том, что это все сон, не мелькает, потому что, еще не открыв глаза, Леви уже ощущает насыщенный запах зеленого чая, перемешанного с грейпфрутом. А сухие поцелуи, оседающие между лопаток, вызывают нежную улыбку.       Леви разворачивается в руках Эрена, сонно моргая, и тут же тонет в зелени изумрудов, ощущая себя в облаке.       — Все хорошо?       Шепот Эрена звучит медом, и Леви тихо мурчит, кивая и зарываясь в одеяло по самый нос. В утренних лучах кожа Эрена отливает карамелью, и Леви чувствует жажду прижаться губами к его горячему плечу. К слову, о губах. Он с тихим ужасом разглядывает опухшие, потресканные и покрасневшие губы Эрена, ощущая как зудят собственные. Его взгляд замечают и усмехаются.       Но даже это не останавливает их от невесомого поцелуя, который превращает в сладкую вату.       — Как же ты пахнешь мной... — тянет Эрен, утыкаясь носом в его макушку и шумно вдыхая.       А у Леви мурашки бегут, потому что это приятно. Приятна ненавязчивая ласка, приятна близость и приятно осознание того, что запах Эрена осел на коже, впитавшись и переплетясь с его. И, что греет сильнее – так это собственный аромат, который незримой дымкой окутал самого Эрена.       — Мой. Теперь точно мой, знаешь ведь?       Леви счастливо жмурится и мурчит согласие, пряча нос в ямке ключиц.       Это утро – лучшее за, как минимум, последний год.       И продолжается оно еще лучше, когда позже, после ванной, Леви надевает чужие вещи, тихо смеясь от рук Эрена, который не упускает возможности потрогать его, прижать к себе и просто подышать им.       Они выходят из комнаты, спускаются вниз и вместе готовят завтрак, игнорируя мусор, оставшийся после вечеринки. Завтракают на этой самой стеклянной, как ее окрестил в голове Леви, кухне, щурясь от многочисленных солнечных зайчиков, что отскакивают от всех поверхностей и купая друг друга в наполненных трепетом взглядах. Это выглядит лучше, чем в фантазиях Леви.       А спустя еще час, валяясь на кровати Эрена, они смеются, читая сообщения Ханджи, которые та отправила вчера. Существо с четырьмя глазами: О, я видела как Эрен прошел на кухню. О я вижу вас. БОГ МОЙ ВЫ ДЕРЖИТЕСЬ ЗА РУКИ?!!!!!! ЛЕВИ!!!!!!       Последнее сообщение пришло около двух минут назад, и именно из-за него Леви взял телефон в руки. Существо с четырьмя глазами: Потрахались, да?))))))) Блять, надеюсь да, потому что ты год на него всеми возможными жидкостями исходился.       Леви против воли краснеет под тихий смешок Эрена, который, кинув вопросительный взгляд, забирает его телефон и делает фото их переплетенных рук, которое тут же улетает в переписку.       Сообщение значится прочитанным, но Леви этого уже не видит. Его губы вновь подвергаются атаке, и он мысленно ставит заметку запастись бальзамами, потому что такими темпами они сотрут их быстрее, чем насытятся друг другом.       Но сейчас все теряет смысл, потому что поцелуи Эрена – это то, что требует душа и сердце. И Леви берет свое, игнорируя взрывающийся телефон, обнимая парня за шею.       Потому что это правильно.       Его. Теперь точно его.