Мир, о котором я не знала до тебя

Она случилась в моей беспросветной жизни столь же внезапно, словно удар молнии в ночном небе, и вмиг изменила былой уклад. Прежде я не знала, что могу быть кому-то настолько нужной, что во мне в принципе можно нуждаться. (Маленькая, одинокая, всеми гонимая чудачка Габриэль где-то в углу школьного коридора наедине с ее записями и историями). Удел быть предметом вечных насмешек и издевок был предрешен мне с ранних лет: странноватая, вечно витающая в облаках, постоянно с тетрадкой и ручкой, да к тому же еще из неблагополучной семьи, где тоже далеко не все гладко… Стае всегда нужна жертва. В нашем классе эту жертву нашли быстро, и ею оказалась я. Она была непохожа на прочих моих одноклассников: прибывшая в наше захолустье из крупного греческого города, с первых секунд привлекла внимание независимым, почти хищным взглядом широко раскрытых небесно-голубых глаз. (А для меня — непохожа еще и тем, что стала единственной, кто меня не задирал, и даже более того — с первого дня она встала на мою защиту). З е н а. В какой раз подряд повторяю ее имя в кромешной тьме своей комнаты ранним утром, словно пробуя его на вкус. И впрямь прекрасна, словно греческие богини, о которых мы столько читали на уроках литературы — с ее иссиня-черными локонами и четко очерченными скулами. Я отчетливо помню тот день: за окном лил дождь с самого утра, одноклассники вновь решили подшутить надо мной и закинули мою сумку на самый высокий в классе шкаф. Зена не поленилась остаться в классе после уроков, чтобы только достать и вернуть мне мою сумку, а после — сама не заметила, как мы уже шли вместе, под одним зонтом. В тот день я впервые, наверное, за много лет болтала без умолку, пересказывая сюжет буквально каждого древнегреческого мифа, который только знала (а знала я их все, и в совершенстве), рассказывала ей также свои собственные истории… Она слушала, в ее глубоких синих глазах я считывала неподдельный интерес. (Кто бы мог подумать! — я могу быть кому-то по-настоящему интересна!) — Ты, наверное, думаешь, что я слабая? — вырвалось у меня уже перед тем, как мы собирались прощаться. — Вовсе нет, Габриэль, — Зена улыбнулась мне, и улыбка ее сказала больше, чем могли бы сказать тысячи самых красноречивых слов. — Ты преодолеваешь это день за днем, находя спасение в своих историях, и ты, несмотря на все это, не озлобилась. Осталась добрым, светлым человеком. А это не каждому дано — только сильному человеку. Только постарайся не растерять свой свет, хорошо? Пообещай мне. — Обещаю, — улыбнувшись в ответ. Мы шли так еще долго, дождь уже почти утих, день клонился к вечеру, а мы все не могли наговориться обо всем на свете. Так я узнала, что Зена — наполовину гречанка, что она обожает лошадей и у нее есть горячо любимая лошадь по имени Арго, что Зена с детских лет занимается исторической реконструкцией… Расставаться до завтра хотелось меньше всего. Мы договорились созвониться еще сегодня вечером перед сном. И одно я могла сказать теперь наверняка: мой привычный мир, который я сама себе создала, и в котором спасалась от школьных нападок, стал с этого дня лишь полнее и целостнее. Более того — я бы сказала, родился новый мир. (О котором я и не подозревала прежде).