май.

– а красиво тут. – сказал Максим, любуясь на журчащий ручей, что блестит солнечными бликами на прозрачной воде.   Вода стекала непослушно, но присутствовала закономерность: сначала течение несет потоки к камням, от куда стекает с яркими брызгами, в коих отражается майское солнышко, а потом ручей снова бежит до следующих камней. Лепестки летят прямо с деревьев и падают то на воду, то на землю, кружась и танцуя с ветерком.   – ага, не то слово! – ответил Даня, вновь расплываясь в слабой улыбке.   В основном они молчали, ведь слова были лишними. Оба наслаждались атмосферой, которую так любит Тарасенко, собственно как и его партнер, слушали ручей с высоты старенького мостика и ощущали запахи весны, что плавно перетекала в жаркое лето.   Макс явно хотел что-то сказать, однако счастье и спокойствие переполняло его всего, аж до дрожи. Он решался, перебирал слова, сплетал их маленькими и неаккуратными узелками, но потом он их расплетал и соединял вновь, от куда в итоге исходили ровные узоры.   – ты это… – неловко начал тот, поворачивая голову к Кашину. – спасибо что вытащил сюда и в целом из дома. Думал я сам себя сожру сидя дома. – он нервно посмеялся и отвел взгляд, вспоминая как умирал в собственной постели, как не желал жить, не никого видеть и как проклинал весь белый свет.   Но было одно исключение. Всегда было. Данила Кашин. Он был рад помочь в любое время дня и ночи, приходил когда нужно было, подставлял крепкое плечо для слез и раскрывал объятия, чтобы Макс знал, что не один. Что Кашин всегда рядом.   Даня усмехнулся и полностью повернулся к Тарасенко, беря параллельно его руку – так нежно и так любяще, настолько, что сродни был лишь взгляд, который тот всегда, даже невзначай, бросал на парня.   – не за что, родной. – снова улыбка, снова нескончаемый поток любви и тепла.   Природа была не в приоритете более, да что уж там, ничего и никогда не стояло на первом месте кроме Максима. Настолько была велика его любовь к нему, настолько хотелось помочь и оказаться рядом в самый нужный момент – описать все это слов не хватит!   А тем временем руки их жили собственной жизнью – сами случайно перешли на плечи и талию, сами поглаживали своими татуированными пальцами кожу под футболкой, сами крепко держались за широкие плечи, явно на уровень выше своих.   Хоть они и молчали, руки с глазами сами вели свой диалог – никто его не в праве слышать, никто не в праве прервать и потревожить. Они показывали свою любовь, высказывали все свои мысли, даже самые сокровенные, показывали преданность.   Лица медленно сближались, обоим уже было невтерпеж сомкнуть губы в поцелуе – таком же страстном, но нежном. Но вот он – момент! Губы соприкоснулись и Кашин нежно сминал губы партнера, постепенно углубляя, все в его стиле, ни дать ни взять.   Тарасенко вскружило голову, казалось он впервые за долгий срок вспомнил какого это, когда ничто не тревожит и ничто не болит. Даже если это чувство и не задержится надолго, Максим все равно счастлив, ведь он в надежных руках. В руках Дани.   С головой окунувшись в эйфорию, Макс и не заметил как прекратился поцелуй и инстинктивно подался вперед, но Кашин лишь положил руку на его лицо и стал слегка поглаживать порозовевшую от смущения щеку, широко улыбаясь. А Тарасенко и сам невольно расплылся в улыбке, он словно таял в руках его. Хотелось растворяться и пропасть в его руках, чтобы тот никогда его не отпускал.   Птички что звонко напевали где-то высоко в небе, ласточки порхали и демонстрировали всем свои уникальные хвосты. Ветерок гулял меж веток и пел, шурша листвой, поднимая и опуская белоснежные лепестки то вверх но вниз.   Два счастливых человека и не видели дальше друг друга, а им и не нужно было смотреть никуда более. Зачем? Они ведь есть друг у друга, а большего им и не нужно.