Магия внутри нас

– Ты сейчас не в том положении, чтобы задавать вопросы. Сонхуна раздражает джеевский «тон победителя», и он тут же холодно парирует: – Зато я могу не отвечать на твои. Лицо напротив меняется мгновенно: торжествующий блеск в глазах гаснет, уступая место вспыхнувшим огонькам ярости. Сонхун мысленно отмечает это как очередную маленькую победу. Его даже немного забавляет то, как легко ему удаётся вывести Джея из себя, почти не прилагая усилий (хотя больше всего он бы предпочёл, чтобы Джей просто исчез из его жизни). Тем временем в голове лихорадочно прокручиваются варианты выхода из этой патовой ситуации, но спасительная мысль так и не приходит. Джей не отстанет от него в любом случае, а как устранить его без actes de violence – для Сонхуна остаётся загадкой. Заколдовать слизеринца – несложно, но последствия неизбежны, и их лучше бы избежать. Из раздумий его вырывает голос Джея. В нём слышатся нотки невысказанной злости, но в целом он звучит довольно миролюбиво – по крайней мере, Джей пытается. – Давай так: я помогу тебе, а ты ответишь на пару моих вопросов. Теперь начинает закипать Сонхун. Кто вообще такой Джей, чтобы ставить ему условия? У кого здесь должны быть вопросы – так это у него. И зачем этот слизеринский змеёныш лезет туда, куда его не звали? Однако равнодушная маска на лице остаётся почти неподвижной. Он и так показал слишком много эмоций в начале, поэтому лишь раздражённо ведёт бровью. – Может, лучше расскажешь, зачем шпионишь за мной? Возможно, словесная перепалка – не лучшее решение, но пока ничего другого Сонхун придумать не может. Джей в ответ даже выпрямляется, будто готовясь отражать нападение, и смотрит на него с вызовом. – Я не шпионил! Сдался ты мне! – уверенно выпаливает Джей, но даже в тусклом свете единственного настенного факела когтевранец успевает заметить на его лице что-то сродни сомнению и неловкости, и это внутренне его подбадривает. – Конечно-конечно, – Сонхун поджимает губы и кивает, вроде как соглашаясь, но иронию в этом жесте проследить нетрудно. – Только почему-то люди говорят совсем другое. Ты вообще в курсе, что по школе ходят слухи о том, что ты в меня влюблён? – Что?! В тебя?! Да никогда в жизни! – слизеринец выглядит искренне ошарашенным и даже как будто оскорблённым. Староста Когтеврана лишь поражается его вере в собственную «скрытность» и слепоту окружающих. – Даже не сомневаюсь, но я всё ещё жду пояснений, раз уж мы так «удачно» здесь встретились. Сонхун по-прежнему кажется равнодушным, но по его лицу скользит лёгкая, почти незаметная усмешка – и этого хватает. К Джею возвращается злость, а вместе с ней желание вернуть контроль над ситуацией (тем более, когда у него впервые есть такая возможность). – Их не будет. Как я уже сказал, ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. В твоих же интересах отвечать на мои. – C'est dommage que je ne puisse pas effacer ta mémoire, – недовольно цедит Сонхун, отводя взгляд в сторону, всё-таки не до конца сдержав досаду. Джей непонимающе хмурится в ответ. – Что? – Неважно. Для Сонхуна потеря главенства над ситуацией ощущалась премерзко, так он чувствовал себя только с семьёй. Хотелось сделать всё что угодно, чтобы избавиться от этого тягостного чувства. Но голос разума подсказывает: de toute façon придётся договариваться. Доверять Джею – плохая идея, но других вариантов нет. В гостиную Слизерина ему нужно попасть, и срочно. – Если кратко: мне нужно забрать из вашей гостиной кое-что, принадлежащее моей семье. Пока что большего ничего не скажу. Если поможешь мне – правда поможешь – произносит Сонхун с нажимом на последних словах – получишь некоторые ответы. Идёт? – Идёт.

***

Гостиную Слизерина Джей никогда не любил: всегда темно, сыро и холодно (это при том, что в комнате 2 камина). Мебель старинная, вычурная, больше подходящая для магловских музеев, а не жилых помещений. Тусклый свет зелёных ламп никак не спасал положение. Единственное, что представляло интерес, – многочисленные гобелены на стенах. Когда Джей был младше, то при случае часто разглядывал на них мрачные сюжеты. Когтевранец бегло обводит помещение взглядом на предмет посторонних, а затем уверенным шагом идёт к одной из стен, попутно заклинаниями запирая двери, ведущие в спальни. Становится очевидно, что здесь он не впервые и прекрасно знает, что и как делать, Джей идёт за ним следом, и они оба останавливаются у гобелена с изображением убийства единорога (тот почему-то ему всегда не нравился). Сонхун стучит по гобелену пару раз палочкой, и тот пропадает, на его месте образуется каменная кладка стены. Он неодобрительно косится на рядом стоящего слизеринца, как будто бы даже хочет что-то сказать, но потом, видимо, передумывает и сосредотачивает всё своё внимание на произношении заклинания на незнакомом языке. Всё это действо заняло какое-то время, и Джей, немного облокотившись на рядом стоящее кресло, сначала осматривает уже привычный антураж комнаты, а потом взгляд невольно стал падать на Сонхуна (ему просто очень скучно, вот и всё). Как бы он к нему ни относился, невозможно отрицать очевидное: когтевранский староста очень красив. Острые черты лица гармонично сочетались с пухлыми губами, тёмные волосы подчёркивали аристократическую бледность кожи, в серых глазах-айсбергах было что-то завораживающее и загадочное, а родинка на носу по-своему очаровательно смотрелась на лице… «Так, стоп!» – оборвал свои мысли Джей – «Очарование и Сонхун вообще несопоставимы! О чём я только думаю?!» Несмотря на всю внешнюю привлекательность, от неё веяло чем-то холодным и недоступным, будто Сонхун больше произведение искусства, чем человек. Скудное выражение эмоций только усугубляло эффект. Хотя в последнее время Джей научился лучше понимать по малозаметным признакам, какое у когтевранца настроение. Например, когда он нервничает, как сейчас, то всегда держит палочку в левой руке, а когда злится, серый оттенок глаз становится на пару тонов темнее и нос как будто бы чуть-чуть удлиняется. После всех манипуляций в стене образовалось среднего размера углубление. Джей успел заметить несколько стопок старинных книг в кожаных переплётах, запылённые склянки с зельями и пару небольших деревянных шкатулок с неизвестным содержимым. Сонхун забирает оттуда две книги, опять шепчет заклинание, и всё снова встаёт на свои места. – Пояснения будут завтра, – говорит когтевранец вполголоса, но очень твёрдо, будто никаких возражений после этого быть не должно. Но они, естественно, будут. – В смысле?! – шипит Джей зло и загораживает старосте Когтеврана путь. – Никаких завтра! Я свою часть выполнил, так что давай без фокусов! – Раз тебе нужно объяснять, – Сонхун недовольно закатывает глаза, – ваша гостиная – не лучшее место для подобных тем. Поговорим потом, в более уединённом месте. – Я тебе не доверяю, завтра может быть всё что угодно. Пошли ко мне в комнату, я один живу, уединённее места не придумаешь. Сонхун, мягко говоря, неприятно впечатлён таким напором и не упускает случая сказать колкость. – А ты точно на мне не помешался? Мне начать переживать? У Джея появилось стойкое желание придушить когтевранца (ну или хотя бы попытаться), но ему всё ещё нужны ответы, поэтому эту мысль он откладывает на потом. – Поумерь самомнение. У тебя всё равно нет выбора, я не выпущу тебя из гостиной, пока не услышу ответы. – Я бы на это посмотрел, – фыркнул Сонхун, – но давай попробуем без боёв в этот раз. Только побыстрее – мне вставать рано.

***

Сонхун в спальнях слизеринцев никогда не был и с любопытством оглядывал комнату. Вместо нескольких двухэтажных кроватей с тяжёлыми балдахинами, какие были во всех спальнях Хогвартса, стояли две односпальные. Одна – аккуратно застеленная серым пледом, из-под которого выглядывала подушка. Другая – небрежно заправленная тёмно-зелёным покрывалом, на котором расположились простенькая гитара и коричневая сумка, с которой Джей всегда ходил на занятия. Рядом распологались небольшие шкафчики из чёрного дерева, на одном из которых лежали ноты и медиатор, а на другом – книга, судя по яркой обложке, не из мира магов. Каменные стены украшали плакаты разных рок-групп, некоторые из которых Сонхун узнал, и магловские фотографии (на двух снимках он заметил рыжую шевелюру их общего друга). Один из стульев стоял у нежилой кровати, другой – у письменного стола с аккуратно сложенными учебниками, футляром для очков, пергаментами и письменными принадлежностями. Когтевранец про себя отметил, что здесь гораздо светлее, чем в гостиной (Джей специально колдовал над освещением), и невольно одобрил порядок в комнате (да и в целом как спальня обжита). – На комнате стоят звукоизоляционные чары, соседей у меня нет, никто нас не подслушает. Присаживайся, – Джей кивает на стул у кровати. Сонхун не хотел задерживаться и решил было остаться стоять, но подобное ему показалось слишком невежливым даже по отношению к Джею, поэтому всё же присаживается на край стула, прижимая к себе забранные из тайника книги. Джей же устраивается на своей крови, облокачиваясь спиной о стену и скрестив руки на груди. По нему видно - он предвкушает этот разговор. Мотивы такой заинтересованности Сонхуну не ясны, но ему, в общем-то, всё равно: он просто хочет возвращения того мира, где одногруппники не донимают его вопросами вроде «Что у вас с Джеем?» и где его всё время не преследует одна и та же пара глаз (а ещё он просто хочет спать). – Начнём с простого: что это за тайник, который мы сейчас открыли? Это тайник ордена? Зачем тебе понадобились эти книги? – про себя Сонхун удивляется такой осведомлённости, но вида не подаёт и выговаривает холодно и бесцветно: – Во-первых, не мы, а я, во-вторых, я не могу сказать ничего, кроме того, что вещи в хранилище принадлежат моей семье, но не только ей. Зачем нужны книги, я думаю, ты и сам знаешь – чтобы читать. – Даже не будешь отрицать, что орден существует? – глаза Джея азартно сверкнули. – А чем он вообще занимается? – Это не то, о чём я могу распространяться, и не то чтобы хочу, поэтому – дальше. Джей в ответ неприязненно сощурился. – Не проще было забрать все вещи оттуда? Нравится таскаться в наше подземелье? – На всех вещах специальные чары, и недели через две они снова окажутся там. Будь моя воля, я бы к вам никогда не ходил, но меня… скажем так, попросили. Следующий вопрос кажется Сонхуну непродуманным и немного нелепым. – Как ты вообще собирался выкручиваться, если бы тебя кто-то поймал? – Это проще простого, – когтевранец тяжело вздыхает. – Я бы сказал, что пришёл к тебе. – Ко мне? – брови Джея комично полетели вверх, а голос приобрёл слегка визгливые нотки. Сонхун еле сдержал смешок. – Всё так. Я уже говорил, по школе ходят слухи, что ты ко мне неровно дышишь. Историю о том, что я пришёл к тебе как к «своему парню», придумать несложно. Мне бы поверили, ты же мало с кем из своих не общаешься, чтобы это опровергнуть. Глядя на Джея, легко представить, как у него на лбу вот-вот проступит надпись: «Я мог бы сам до этого додуматься?» – Изощрённо, но продумано, – заключает слизеринец, кивнув. – Тогда к главному: как ты всё время побеждаешь? Это же невозможно! Сонхун обдумывает ответ, но к тому моменту он уже слишком устал и решил, что в этой информации нет ничего слишком компрометирующего, и решает быть честным. Честностью он ещё во многом хочет добиться того, чтобы Джей понял простую истину – противостояние с ним бесполезно. – Возможно, если тебя обучают магии с пяти лет. Тем более у всей моей семьи предрасположенность к волшебству гораздо сильнее, чем у среднестатистического волшебника, над этим постарались наши предки. И естественно, я знаю некоторые магические трюки и приёмы, которым в школе никогда не научат. – Хочешь сказать, что у меня изначально не было шансов? – Джей подаётся вперёд, сцепляя пальцы в замок. – Именно, – подтверждает когтевранец безапелляционно. Какое-то время оба молчали. Джей смотрел в одну точку на свои сцепленные руки, прикусывая щёку изнутри, и выглядел непривычно опустошённым. Было странно видеть подобную реакцию от человека, который остро реагировал примерно на всё, а сейчас как будто потерялся в мыслях и эмоциях от услышанного и сам не понимает, как ему реагировать и что делать. Сонхун решает нарушить молчание (и приблизить себя к долгожданному сну). – На этом, думаю, наш разговор закончен, я и так рассказал более чем достаточно. О всём, что ты сегодня услышал, не распространяться, или… правда, тебе лучше не знать, что будет. Сонхун встаёт со своего места с намерением уйти, но что-то его останавливает. Он чувствует очень маленький, почти фантомный, укол вины за состояние Джея. Иррационально, но ему хочется его немного поддержать (как умеет). – Наверно, тебе не станет от этого легче, но я, как и ты, не выбирал, в какой семье родиться и какими силами обладать, так получилось, это жизнь. Ты довольно способный, и упорства тебе не занимать, у тебя ещё будет много побед, просто не надо мной. – Посмотрим, — неопределённо отвечает Джей.

***

Уже у дверей гостиной Джей ощущает на себе пристальный взгляд позади и бросает, не оборачиваясь: – Увидел что-то интересное? Сонхун тут же находится с ответом. – В этом свете у тебя волосы зеленцой отдают, выглядит забавно. Не думал покраситься в зелёный? На твой блонд хорошо ляжет. – Вообще-то это не блонд, а пепельный, и не пойти бы тебе со своими советами... – Конечно, с радостью пойду к себе. Когда когтевранец равняется с ним, Джей хочет ответить очередной колкостью, но видит на его лице улыбку, и… слова куда-то сами собой пропадают. Он никогда бы не подумал, что улыбка может настолько менять людей. Но в тот момент он выглядит обаятельно и (трудно в этом признаться) мило, даже взгляд теряет привычную отрешённость и колючесть. На секунду Джею кажется, что фанатки Сонхуна не преувеличивали, когда утверждали, что нет человека красивее. – Увидел что-то интересное, – передразнивает когтевранец, улыбаясь чуть шире. Джей тут же отворачивается. – Статуя улыбается, померещилось, наверное. И уходит, не прощаясь. Хватит с него Сонхуна на сегодня.