4.
26 марта 2025 г., 17:12
16 февраля 2025 года
Они въезжали в Пусан. — Хёнджин, прекрати, пожалуйста, пялиться на Минхо и держи руль обеими руками, — учительским тоном произнёс с заднего сиденья Сынмин. — В городе на дорогах будет брошено больше машин, нужно вести осторожнее. Вместо того, чтобы послушать Сынмина, Хёнджин резко ударил по тормозу. — Вы это видите? — Что мы должны видеть? Синяк у меня на лбу? — Банчан при резком торможении ударился о спинку переднего сиденья. — Да нет! — нетерпеливо отозвался Хёнджин. — Афишу! Вон же, на Busan Asiad 29 января должен быть концерт! Это значит, что сцену уже смонтировали. Давайте посмотрим? Кто-то знает, куда ехать? — Давайте сначала найдём, где остановиться, — благоразумно заметил Сынмин. — Родительский дом Йени? — предложил Минхо. — Нет, там закрытый квартал. Нам лучше быть поближе к магазинам и прочей инфраструктуре. Но к Йени мы съездим завтра, если вы не против. Завтра мы съездим везде.17 февраля 2025 года
С утра заряженный Хёнджин потащил Минхо в книжный, который он заприметил по дороге. — Так, нам нужна аналоговая карта Пусана, маркер и клей. — А маркер и клей-то зачем? — удивился Минхо. — Исправить и наклеить афиши, конечно. — Ладно, ладно! Если ты что-то придумал, тебя не остановить, верно? — Даже не пытайся, — хихикнул Хёнджин. — Банчан вчера сказал, что никогда не видел тебя таким счастливым. — Потому что я и не был таким счастливым. Он же не знал меня до катастрофы. Но теперь у меня есть повод. Минхо погладил его по макушке. — Наверное, если бы всё было по-старому, мы бы ещё долго с этим тянули. Но… Я люблю тебя, Хёнджин. Хёнджин замер со сборником карт в руках, но быстро оттаял. — Я это хотел первым сказать. — Не надо было тянуть тогда! — возмутился Минхо. Хёнджин отложил книгу и притянул к себе Минхо. — Как думаешь, если я овладею этим прекрасным телом прямо тут, это всё ещё будет считаться оскорблением общественных норм? — Что ты читаешь, Хёнджин, что у тебя в лексиконе такие обороты? Но прекрасное тело будет благодарно, если ты овладеешь им в менее пыльных условиях. — Эх, нет в тебе авантюризма, — картинно вздохнул Хёнджин и вернулся к картам.***
Они зашли на стадион. — Смотрите-ка, и правда — тут сцена, — Сынмин восхищённо замер, глядя на конструкцию на поле. — Жалко, без аппаратуры почти ничего не будет слышно. Сцена была подготовлена к выступлению. На ней стояли инструменты, на стойках ждали микрофоны. Но даже если бы электричество волшебным образом вернулось, всё это больше года простояло под открытым небом. Шансов оживить аппаратуру не было никаких. — Ничего, это всё равно стадион, — Минхо потрепал его по плечу. — Мы сядем на краю сцены и всё-всё услышим, — заверил его Хёнджин. Он достал из рюкзака афиши, которые теперь были всегда при нём, и раздал остальным маркеры. — Так, давайте! Зачёркиваем название бара, пишем Busan Asiad. И время, наверное, лучше поменять. В 8 будет уже темно.***
Сынмин грустно стоял посреди комнаты. — Здесь очень долго никого не было, — с тоской констатировал он. — После Йени никогда ничего не остаётся в таком порядке. И пыль лежит ровно. Он ещё несколько раз обернулся вокруг своей оси, будто надеясь, что что-то вдруг изменится. Сынмин подошёл к полке с фотографиями и взял в руки рамку. На снимке они с Йени были в школьной форме и смеялись. Они часто смеялись. — Это я заберу, пожалуй. — Если хочешь побыть здесь один, я подожду снаружи, — сказал Минхо. — Нет, всё в порядке! Пошли. Хотя… Сынмин растянулся на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Она пахла пылью, но можно было представить, что на ней сохранился запах Йени. Вряд ли — их горничная меняла бельё каждые три дня, а парень большую часть времени проводил в Сеуле. И всё же, всё же. — Я так по нему скучаю! Как будто у меня полсердца забрали, — всхлипнул Сынмин. — Хён, полежи со мной немного, пожалуйста. Минхо молча забрался на кровать и погладил Сынмина по спине. Он понимал: не было слов, чтобы заполнить эту пустоту.21 марта 2025 года
Менеджер Хёнджин, кажется, был заряжен больше, чем артисты. Его стараниями афиши были расклеены по городу в самых неожиданных местах. Он привозил их на стадион на репетиции. И сейчас запрещал Минхо и Сынмину начинать петь раньше времени, хотя они уже несколько раз порывались это сделать. — Да какая разница? Все наши зрители уже здесь! — канючил Минхо. — Нет, зрителями мы станем в 3 часа. Ещё пять минут. Иди сюда, я успею тебя поцеловать. Ким Сынмин! Не смей садиться на грязную сцену в концертном костюме. — Может, хотя бы микрофоны уберём? Они всё равно не работают. — Нет, так антуражнее, — отозвался Хёнджин, ненадолго оторвавшись от Минхо. — Всё, пора. Хёнджин с Банчаном сели на краю сцены. Артисты подошли к неработающим микрофонам. Сынмин начал играть вступление и внезапно перестал, встревоженно глядя куда-то вдаль. Остальные обернулись туда же. Ото входа к ним двигалась компания из четырёх человек. Хёнджин встревожено встал и взял Минхо за руку. Банчан подошёл к Сынмину, закрыв его собой. Внезапно Сынмин издал непонятный писк и спрыгнул со сцены, помчавшись к незнакомцам. На бегу он сорвал с себя свою драгоценную гитару и бросил её прямо на поле, чтобы не мешалась. Банчан дёрнулся за ним, но Минхо, который всё понял, удержал его за рукав. От группы пришельцев тоже отделилась тощая фигурка и побежала навстречу. Они оба отчаянно неслись по полю, пока не столкнулись посередине, сжав друг друга в объятьях. — Где ты был? — Сынмин рыдал в плечо Йени. — Я искал тебя в Сеуле, в Пусане… Я был у тебя дома, тебя там не было. — Просто мы с ребятами решили жить в центре. Но я был тут, я знал, что ты придумаешь, как меня найти! — Но как? — Афиши, глупый Ким Сынмин! — он ещё крепче притянул к себе друга и тоже разрыдался. Пока они обнимались, обе группы приближались к ним с разных сторон. — Погодите… Это же… — пробормотал Хёнджин и внезапно перешёл на бег, не выпуская руку Минхо, так что тому пришлось бежать следом. — Хёнджин! — завопил крепкий невысокий парень и побежал навстречу, дёргая за собой щуплого короткостриженного брюнета. Они оба повисли у Хёнджина на шее. Минхо вопросительно поднял бровь. — Это Феликс и Чанбин, — пояснил Хёнджин. — А это тот самый Минхо, — повернулся он к парням. Те расплылись в понимающих улыбках. — Даже не спрашиваю, где твой блонд, Феликс, видимо, там же, где и мой, — Хёнджин потрепал друга по макушке и обернулся на визг, который издавал незнакомый парень, пока Банчан душил его в объятиях. — Ребята, это Хани! — Так, погодите, — внезапно сказал Минхо, которого в меньшей степени коснулась эмоциональность встреч. — Как вышло, что все ваши друзья знакомы между собой, но мы об этом не знали? — И правда, как? — удивился Хёнджин. — Почему вы никогда не рассказывали, что знаете Йени? — Он посмотрел на Феликса. — Мы рассказывали. Это Чонин, мы познакомились в университете. И даже звали тебя к нему на вечеринки, но ты никогда не мог со своими съёмками. — Точно, про Чонина рассказывали… Сынмо, почему Йени? — Это домашнее прозвище, вне семьи только я его так называю, — отозвался Сынмин. — Окей, хотя и очень непредусмотрительно, — кивнул Хёнджин. — Банчан, ты рассказывал нам о своём друге Хан Джисоне. Кто-то из остальных тебе знаком? — Да, Ёнбок, — он ткнул пальцем в Феликса. — Феликс, какого хрена ты представляешься людям то австралийским, то корейским именем? Может, мы бы раньше тебя нашли, если бы спрашивали о Ёнбоке, а не о Феликсе? — Да не кипятись, ведь мы же все в итоге нашлись. — Мы это ещё обсудим. А сейчас не затягивайте начало концерта. Мой бойфренд будет выступать! Все восемь парней поднялись на сцену. Сынмин снова взял гитару и начал играть вступление песни. Плёнка мира крутилась в ожидании финальных титров. Но это всё равно было похоже на хэппи-энд.
