Красивый охотник за головами

Послать письма охотникам за головами, чтобы они нашли их детей было идеей гениальной. Охотники более бережные, более качественно и быстро сделают работу, причём Старший Достоевский готов заплатить круглую сумму тому что притащит его сына целым и живым. Огаю тоже надо найти Дазая. И Михаил Достоевский не попросил даже треть суммы за поимку и его ребёнка, а попросил Осаму больше не приводить сюда. Огай знал что головорезы быстро найдут бежавших, особенно когда они по уму такие же как и ты. Не просто быть головорезом, причём из других стран, надо иметь выносливость и ум, как и этот Француз и американец. Мори сидел в кресле наблюдая за головорезами, как они строили план по карте которая была у чёрноволосого американца. Хотелось бы верить, что он смотрит как они строят план, а не на бёдра француза. Эти формы, эта талия застовляля Огая просто сидеть ни о чём не думать. А о чём можно думать, когда перед тобой стоит прекрасный юноша, выгибается как кошка: элегантно, изящно, красиво. Может он правда делает намёки на постель, а может Огай просто не был очень долго со своей женой.. Хотя с женой у него всё равно ничего не происходит уже давно. После рождения Элис он даже в отдельную комнату перебрался спать. Что-то перестало его на жену тянуть, да и на других девушек тоже. Мужчина с мужчиной.. Разве это не отвратно? Бог дал женщину мужчине. Адам создал Еву из своего ребра зачем? Чтобы мужчина был с мужчиной? И у Огая с детства такое было забито в голове. А сейчас он гуляет по поместью своего друга, с парнем который похож на прекрасную даму. Аметистовые глаза не могут оторвать взгляд от узких бёдер, которые так и веляли при походке, от узкой талии перетянутой корсетом. Даже шёлковый бант на тёмных волосах привлекал мужской взгляд. Они шли тихо, только цоканье смертоносных каблуков было слышно по каменному полу. Ктото же додумался вместо каблуков сделать острые лезвия ножей. И этот кто-то был Артюр Рембо - старший сын, бежавший от своих родителей. Они разговаривали в основном о Дазае. Французу явно нужна была информация о мальчике. Но потом когда они отошли достаточно далеко от всех людей, слуг, Мори решил спросить более личное. То есть о себе, с кем же он работает. — Сколько Вам лет? - он интересуется легко, посмотравая на бёдра в обтянутых брюках для наездников, на руки в перчатках которые так пытались согреть замёршее тело. — А сколько надо? - француз усмехнулся проговорив с акцентом вопрос. Повернул голову к Огаю и по лисьи сверкнул золотыми глазами. Таким чистым золотом. — Для чего? - но Мори немного завис от вопроса. Не такого он ответа хотел получит, что видно по замешательству. — Для вашего успокоения! Я найду вашего сына Не в зависимости сколько мне лет.. - он отвернулся и затих, слушая как метель бушует за окном, стук своих каблуков. Огай усмехнулся с таких слов, а внутри что-то заиграло. Нет, он возраст совершенно спрашивает не для поисков, доверяет он ему. А вот для похождений. Война взрослеет людей быстро, а вот война только на одну сторону. Они же буквально кромсают людей за деньги. Возраст Огаю нужен для свои интересов. — Не льстите мне, я не такой идеалист, как Вы думаете.. — Тридцать два! - совершенно спокойно заявил француз, продолжая шагать виляя бёдрами. А потом добавил, - Достаточно? Артюр остановился и на каблуках, не боясь их сломать, повернулся к Огаю. Видно крепкая сталь на его лезвиях. Француз сложил руки за спину, чуть тряхнул тёмными как крыло ворона волосами чуть ли не самую талию. Чуть расширились длинные желтые глаза, чуть приоткрылись полные, нежно-розовые губы, на крутую скулу ласково лег отсвет пламени в свече. Таких лиц не бывает, - подумал Мори Огай завороженно. – Не бывает в принципе. Их… не может быть по определению. Слишком. Но что прикажете делать, если вышеупомянутое «не может быть по определению» стояло и не сводило с него прозрачного, золотого взгляда? — Вы так на меня завороженно смотрите.. - и опять эта картавая "р". А янтарный глаза удовлетворённо блеснули. — В россии не бывают таких как я? — В аду такие бывают! - послышался хохотаюший голос сзади Огая. Блондин- убийца усмехнулся проходя мимо. Ахав всегда не нравится Артюру. Если ТАКИЕ бывают в аду, - решительно неуместно пришло в голову Мори, - видимо, этот ад создан большими эстетами. И, несомненно, специально для ценителей прекрасного. То-есть для него. ___ — Я украсть вино! Мори дёрнулся, когда сзади послышался такой не родной говор с картавостью. Он сидел в комнате один и как раз думал об этом парне. Но если он не читает мысли, то значит Огай достаточно хорошо смог влиться в его компанию. Русский повернулся медленно увидев как на дверной проем опирается француз держа в одной руке бутылку украденого, как он сказал вина, а во второй два стеклянных бокала с ножками для как раз вина. — Украл.. - поправил его Мори с улыбкой, приглашая парня в свою комнату. Кажется у него не простая ночь будет. Он только прикрыл глаза, услышав звон двух винных стаканов. — Oui! - он улыбнулся,на французском согласившись на свою ошибку. Медленно по шагал в комнату закрывая дверь ногой. Кажется не будь этих узких брюк он бы на шпагат хорошо сел. А может уже и садился. ___ Ночь длилась долго, но под вином и в хорошей компании... За окном всё ещё играла метель и вьюга как будто сражаясь с друг другом, проверяя кто сильнее, но это не мешало двум мужчинам сидеть на мягком ковре, расписать хорошее хоть и украденное вино, и болтать о всём: о России, о Франции, о путешествиях француза и о семье русского, а потом пошли и о личных. Мори не так сильно давил на парня, рассказывал что-то сначало о себе, потом это же спрашивал о парне, и не это же. Он сидел на ковре сжимая ножку хрупкого стакана и наблюдая как от смеха распущенные длинные волосы прыгают по плечам, полу и лезут в стакан хозяина. Почему- то сейчас ему хорошо и без Элис, только в компании этого парня. — Неужели вам правда тридцать два? - Огай наблюдает за золотыми глазами, как те прикрываются тёмными густыми ресницами. Как длинные тонкие пальцы убирают тёмные пряди из стакана. Как нежно-розовые или даже немного синеватые от холода губы обхватывали край прозрачного стакана. — Non, конечно нет.. - он отрицательно покачал головой переходя опять с французского на русский. Его взгляд метнулся в аметистовые глаза мужчины, - А сколько вам? — Сорок два, - быстро ответил Огай наблюдая за своим собеседником. И кажется по улыбке киллера, тот догадывался сколько русскому. Хотя Мори выглядит хорошо для своего возраста: ни одного седова волоса, всё ещё хорошее и стройное тело, которое может поднять младшую дочурку. — Мне двадцать три.. - наконец признался, как оказывается, юноша подливая себе в стакан вина. Потом и немного велел из своего стакана в стакан старшего. Вот и пошли французкие намёки, но поймёт ли их Огай. — А жены нет? - хотя он уже знает ответ. Молчит когда об его стакан ударяется стакан парня. Молчит когда красное переливается в его стакан. А потом молчит когда француз ловит языком каплю вина из своего стакана. Как язык проходится по стеклу убирая полупрозрачнуюю дорожку за красной каплей алкоголя. — В России столько много красивых девушек.. Продолжает он наблюдая за всей этой картиной, но потом усмехается. Розовый взгляд поднимается на золотые глаза и понимает Огай, что такому парню девушки вовсе не нужны. Точнее понял он это давно, что юноша не по девушкам, но сейчас в золотых глазах видит не свою вовсе фигуру, а какого-то такого же молодого парня, как и хозяин этих глаз. Мори чувствует как французу плохо от этого парня, как его выворачивает, а моментальная реакция хочет ударить русского чтобы тот не смел спрашивать про него. Ничего про него не скрашивать. Но он как будто специально ещё с мягкой улыбкой. — Кого ж ты так страшно любишь, мальчик, что никак заб-... - зря Огай начал играть с тем у кого реакция намного быстрее чем его острый язык и ум. Мори и смог только застыть чувствуя как под кадык упирается лезвие французкого острого охотничьего ножа. Взгляд остановился на лице раздрожённом парне: как искривились его губы в гневе, обножая белоснежные зубы, тонкие брови придвинулись к переносице, лисьи глаза сразу стали какими-то смертоносными красными. Старший даже стакан из рук выпустить не успел, как уже был в при смертной позе. Улыбка слезла с губ доктора, тот смог лишь сглотнуть, от чего кадык аккуратно поднялся. Мори знает что заденет за живое, но попробовать стойло. В аметистовых глазах нету страха, нету испуга, есть спокойствие и смирение. Стакан аккуратно ставится на ковёр, а свободная рука медленно боясь спугнуть юношу, огладила тёмные волосы, бережно переходит на лицо: провёл подушечками пальцев по скуле, по щеке, спустился ниже к шее, остановился на трясушиеся жилке. — Я за такие вопросы убиваю! Мучительно! - кортавая "р", заставила бы Огая улыбнуться, но не в такой ситуации. Когда у тебя всё ровно у горла нож. — Ты ласки хочешь, он тебя изуродовал, мальч-.. - но Огаю не дали договорить, как его грубые красные губы резко накрыли нежно-розовыми губами затягивая в грубый поцелуй. Настолько грубый, что француз взял тёмные пряди русского у самого корня, сжал их держа, чтобы тот даже не подумал отсраниться. — Как тебя ещё, putain, заткнуть?! - он что-то сказал на французском, но Огай понял что это мат, поэтому просто промолчал. Он не хотел ещё нервировать парня, когда тот уже почти на взводе. И Огай правда замолкает, наконец чувствуя как нож уходит с горла. Он убрал руки подняв их на уровене своего лица. Тишина длилась минут 5 точно. Только и слышалось трещание свечи и как воет вьюга за окном. Огай смотрел как юноша отступает, садится на ковёр, берёт свой стакан, делает пару глотков красного и хмурится. — Я могу помочь расслабиться.. - предлагает Мори наконец пересиливая чувство отврата, что это неправильно, и всё-таки за жизнь надо попробовать всё. Старший аккуратно кладёт руку на бедро парня. А тот в свою очередь осушил стакан. — Ты хоть с мужчинами был? - на доктора летит недовольный золотой взгляд киллера. Но потом Артюр усмехается понимая ответ на его вопрос. Конечно нет, кто вообще ожидает что русский джентльмен будет при живой жене с парнями спать? — Ты научишь? - уже со смешком говорит Мори, отпуская парня и вставая с пола. Огай надеялся что всё будет на кровати, а то он уже не в таком возрасте чтобы на полу этим заниматься. ___ Огай уже сидя на кровати, смотрел как юноша стягивает с себя ремни и пояса с ножами и пистолетами. Как же красиво его ноги выглядят без смертоносной обуви, а ещё красивее когда свет от керосиновой лампы ложился на обнаженную белую грудь, делая загар и выделяя каждый шрам тёмным цветом. А на плече был кровавый бинт туго затянут. Доктор даже не заметил как тот снял корсет и уде боролся со штанами. — Ты будешь одежду снимать? -он склонил голову складывая свою одежду рядом с оружием. Складывал её не очень то и аккуратно. — А то одежде мне не нравится. И под довольную улыбку юноши Мори начинает раздеваться. Он совершенно не соображает что делает. В его голове эйфория, а в штанах давит от вида этих прекрасных бедер, одно из них тоже перевязано, от тонких изящных рук, от узкой талии и деформации робер делая эту талию только более уже. Перед ним как будто стоит девушка, которая кидает узкие брюки в сторону. они меняются местами, ведь Огай намерен сложить одежду на спинку стула. — Смотришь? - Рембо садится на место Огая на кровати наблюдая как он раздивается. Теперь он смотрит. Он аккуратно сложил, повесил на спинку стула сброшенную одежду, обернулся – и… замер на месте. Совершенство. Истинное совершенство – от дерзко вздернутого подбородка до длинных и стройных, вызывающе расставленных ног и изрядно возбужденного уже, неожиданно большого для почти хрупкого тела члена. — А ты смотри.. Хорошо смотри! - наконец он договаривает закидывая ногу на ногу. — Красиво? — Ты даже не предстовляешь как.. - Он аккуратно подходит к младшему, как будто боясь спугнуть, боясь что он развернётся и уйдёт. Но конечно же этого не происходит и не произойдёт. Их губы опять сливаются в воедино, только на этот раз поцелуй ведёт Огай и он получается более мягкий, тягучий как мёд. Доктор как будто знает что мальчишке нужен не бешеный ритм, а нежность и мягкость. Они тихо разрывают поцелуй. Аметистовый взгляд сталкивается с золотыми глазами и Огая валят на кровать. Старший даже ничего сказать не смог как парень сразу оседлал того. — Без прилюдий..? - Почему-то вырвалось из уст Огая, когда того оседлали. Может потому что он всегда был главным в постели, а тут его свергли, да ещё и какой-то юноша. Русский остановил взгляд на лице парня, даже облизав свои губы от такого вида. — Прилюдый? - как-то посвоему, жёстко обозвав слово склонил голову посмотрев на старшего. Черные локоны упали на плечо, блестя от света. Для Артюра это слово, было как будто новым, что он с непониманием посмотрел на Мори выгнув тонкую бровь. — Это ласки перед главным делом.. - Огай сказал это неуверенно, ведь не знал как объяснить иностранцу. Да и французского слова он не знает такого. Объяснить ещё нежно. Но кажется француз сам понял о чем говорит русский. — А.. Если ты иметь в виду это.. - он не договорив, припал губами к шее мужчины и медленно спускался вниз. Он рассцеловывал всё, не пропуская ни сантиметра: шея, ключицы, не забыл прикусить бьющиюся жилку на шее, потом спустился на грудь. Артюр лизнув вставший сосок, потом поднял взгляд в сторону тяжелого, но такого блаженного вздоха. Кажется он угадал что именно хотел Мори, и продолжил: взял этот же тёмно-розовый сосок в рот посасывая, пока рука играла со вторым то сжимая его, то просто погладивая. Но это длилась не долго. Огай ввёл пальцы в тяжёлые тёмные волосы, но не сжимал, а просто аккуратно поглаживал голову парня. Такой расклад французу не понравился, и тот, выпутавшись из руки Огая спустился ниже. Холодные губы прошлись по животу оставляя невидимые поцелуи и парень наконец спустился к члену, от чего русский нахмурился наблюдая за картиной. Должен ли быть страх, что после вопроса Огая Рембо откусит тому член? Ну у Мори немного этого страха было, и сначало он хотел остановить юношу, но когда тёплый, не горячий, язык прошёлся снизу в верх к разгоряченной головке, старшему уже было не до отступления. Артюр никогда не был горячим, у него холодные губы, ледяные пальцы, он часто мёрзнет. Но сейчас пальцы парня на горячем члене и правда ощущались как лёд, только который не таял. — Ногу убери.. - француз закинул одну из ног мужчины себе на спину. Посмотрев ему в мутные от удовольствия глаза. — А то мне неудобно! Холодные губы сомкнулись на мокрой головке, от чего Огай лишь выгнулся в спине, хрипло простонав себе в ладонь. В глазах были звёздочки, а когда Рембо подключил ещё и язык, кажется Мори стал выпадать из реальности. На сколько хорошо ему ещё не было. Хоть он и с самого начало говорил что такой холод от человека это не нормально, но сейчас ей только восхищается. Правда если это дело так дальше пойдёт, то Огай просто кончит. — Погоди.. - пальцы старшего опять залезли в тёмные длинные локоны, но уже сжали их у корня. Огай буквально оторвал парня от своего члена, посмотрев как тонкая ниточка слюны от мокрых нежно розовых губы парня тянется к его члену. — Если ты продолжишь в том же духе, все может завершиться несколько быстрее, чем... — Хах. Мне надо себя подготовить, - Язык пробежался по мокрым губам собирая с них слюну, а потом эти губы растянулись в довольной улыбке. Парень опять сел на бедра мужчины, прижав член к члену. — Что для этого надо? - Огай даже хотел привстать, посмотреть что для этого есть в тумбе и есть вообще что-то. Он не делал это с парем, знает, что у девушки само там намокает, а вот с парнями. Но на грудь старшего легла холодная рука надавливая, заставляя опять лечь на спину. — Да ничего и не надо, - Француз залился смехом и задрал голову, открывая вид на шею. Волосы падали на трясущуюся грудь от смеха, а член который как казалось огаю, был плотно прижат к животу, подпрыгивал тоже. — А... Как тогда? - недоуменно спросил Мори, наблюдая за прекрасной картиной. — Вот так.. - Рембо посмотрел в аметистовые глаза мужчины, и пихнул себе в рот два холодных пальца. Вообще во рту пробыли они не долго, только как француз обволок их слюной, то сразу завёл руку за спину. Только от пальцев во рту Мори сам приоткрыл рот. Кажется до него начало доходить, как они это сделают. Как же он раньше не догадался что слюна смазку заменит. Мори прикрыв рот склонил голову, как видно пытаясь заглянуть парню за спину, но лишь получил хиханьки и мягкий поцелуй. Кажется растяжку он не увидит, а хотелось. Их губы опять играли в танце, а языки сплетались с друг другом обмениваясь слюнями. Рука старшего аккуратно коснулась спины младшего и, отодвинув волосы темные как мгла, провёл большим пальцем по выпирающим позвонкам, а потом замер наткнувшись на руку парня. Растяжка была не долгой: Артюр сразу вошёл двумя пальцами в себя, сначало прошипел, а потом привык; пару раз развёл их в манере ножниц, покрутил и вышел. — Достаточно.. - толи себе сказал, отрываясь от горячих губ, толи в Огай чтобы чтобы тот опомнился. А на бледном лице всё равно сверкала улыбка, и лисьи золотые глаза блестели. — Боже мой..- Огай держал того за бёдра, пока француз опускался на его член: медленно, аккуратно. Мори только и мог шипеть от узости и такого сладкого, тягучего чувства. Только сердце о рёбра ударилось. — Он нам тут не нужен..- Артюр запрокинул голову назад, тихо простонал, когда член полностью вошёл, а потом и нахмурился от негой боли, но не где бы хотелось, а на бедре. Француз нахмурился и тяжело дыша отцепил от больного бедра руку Огая положив её себе на талию. — Не люблю когда, больно делают.. - Юноша наклонившись, посмотрел в мутные глаза и на пробу махнул бёдрами. Огай хотел извинится, но после толчка лишь приоткрыл рот. В глазах потемнело, а руки сжали бледную кожу. Чёрт! Как же хорошо. Он провёл руками по талии и бедру, заводя руки за спину парня и сжимая ягодицы. Было и правда хорошо, только они кое в чём отличались: именно в темпе, Огай любитель вдалбливать грубо в своего партнёра, а вот у Артюра медленный мягкий тягучий как мёд темп. Француз медленно привстал, потом также медленно сел обратно. По комнате раздался стон, он эхом отразился по стен и окон, такой мягкий, но с хрипцой. Артюр же усмехнулся сделав восьмёрку бёдрами, а потом опять сделал толчет, и опять. Конечно немного Рембо и ускорялся наблюдая за Огай сам пытается задать ритм, держа того за бедра. — А поработай рукой, - сначало доктор не понял киллера, но когда он переместил его руку на член, до Огая дошло. Медленно входя в ритм француза, Огай проводил рукой по его члену, надавливая на головку, спуская до мошонки. В таком темпе Мори понял что не кончит, как же он ошибался. Он правда хотел возмутится, поменять позу. Его голова протрезвела и тот решил взять всё в свои руки, но его опередил юноша наклонившись к тому и расыпав дождём на грудь тёмные волосы. — Ты меня боишься? - лёгкий поцелуй на губах, убрал мысли в голове и Огай лишь усмехнулся. — Конечно, нет, - он усмехнулся, наблюдая за нездоровым блеском золотых глаз. Толчки стали более быстрыми, от чего Огай нахмерился. Он не заметил как руки Рембо перешли на его шею. Тонкие и сильные пальцы крепко сомкнулись у него на горле. Сердце рванулось из груди, поплыли перед глазами золотые пятна. Мори почему-то выкрутило в судороге полуобморочного оргазма, выплеснуло в жаркую тесноту. Почему-то после тонких пальцев нее шее Доктор смог отдаться оргазму, хотя думал что и не кончит. Ресницы закрыли аметистовые глаза и Огай упал с темноту. ___ — Живой? — Более или менее, - Мори с трудом разлепил мокрые от пота ресницы. Приподнялся посмотрел в окно. Небо за окном медленно, неуверенно светлело. А метель ушла, но не надолго. Огай перевел взгляд на шорох, и увидил парня. Лицо его в предрассветных сумерках казалось необыкновенно нежным и чистым: ни одной четкой черты, призрачные, смягченные, акварельные линии. Он уже был одет и пристегивал ремешки с метательным французским ножом к бедру. — Чего уставился? – насмешки в голосе у него, как ни странно, не было, только беспредельная усталость. — Жаль, что я не художник, Я написал бы с тебя портрет, - вот с такого, как сейчас, - Мори приподнялся на подушках, протянул руку, хотел коснуться кончиками пальцев лица юноши, но тот стоял слишком далеко. — А чёкнутым ещё меня зовут! - Он умехнулся, оскалив белоснежные зубы, и побрел к выходу чуть хромая. — Поеду я.. Пока метель не началась! — Даже не поцелуешь на прощание? — Фи! - он с усмешкой вышел зовязывая шёлковой лентой волосы. И оставил Огая в своих мыслях на едине.