Потерянная душа

      Профессор протянула парню черное перо, длинное и тонкое, с необычно острым кончиком. — Я попросила бы вас написать: «Я не должен лгать».— мягко сказала она. — Сколько раз? — спросил Гарри, довольно убедительно имитируя вежливость. — Столько, сколько понадобится, чтобы смысл впечатался. — ласково ответила Амбридж. — Приступайте.       Она отошла к своему столу, села и склонилась над стопкой пергаментов, которые скорее всего были сданными на проверку письменными работами. Гарри приподнял острое черное перо, но понял, что кое-чего не хватает. — Вы не дали мне чернил. — сказал он. — О, чернила вам не понадобятся. — заверила его профессор Амбридж с крохотнейшей смешинкой в голосе.       Гарри поднес острие пера к бумаге и вывел: «Я не должен лгать».       Он испустил вздох боли. Слова, появившиеся на пергаменте, были написаны чем-то ярко-красным. Те же слова возникли и на тыльной стороне его второй руки, будто проведенные скальпелем; но не успел он отвести взгляда от свежих надрезов, как их затянуло гладкой кожей — осталась лишь небольшая краснота.       Гарри оглянулся на Амбридж. Она смотрела на него, растянув в улыбке большой жабий рот. — Да-да? — Нет, ничего. — тихо сказал Гарри.       Он снова посмотрел на пергамент, поднес к нему перо второй раз, написал: «Я не должен лгать» — и опять почувствовал жгучую боль в руке. Вновь слова были вырезаны на коже, правда в этот раз они затянулись не полностью, оставив светлый шрам.       И так пошло дальше. Раз за разом Гарри выводил на пергаменте эти слова, выводил, как ему стало понятно, не чернилами, а собственной кровью. Раз за разом невидимый скальпель вырезал эти слова на его коже, которая потом затягивалась, оставляя всё более глубокие шрамы, но только до того момента, как он опять касался пером пергамента.       За окном кабинета Амбридж стало темно. Гарри не спрашивал ее, когда это кончится. Он ни разу даже не поглядел на часы. Он знал, что она смотрит на него, дожидаясь признаков слабости, и не собирался их выказывать, пусть даже придется просидеть тут всю ночь, вспарывая этим пером собственную руку… — Подойдите сюда. — сказала она наконец. По его ощущению, прошло несколько часов.       Он встал. Левую кисть сильно саднило. Опустив на нее взгляд, он увидел, что надрезы не затянулись, кожа всюду была красная, воспаленная. Приложив немного усилий, шрам можно было прочесть: «Я не должен лгать». — Дайте руку, — промолвила профессор Амбридж.       Он протянул ей руку. Она взяла ее в свою. Когда она дотронулась до него толстыми пальцами-обрубками, на которые были надеты уродливые старомодные перстни, он с трудом подавил судорогу. — Увы, увы, увы, результаты пока скромные. — сказала она, улыбаясь. — Что ж, продолжим завтра вечером, не так ли? Можете идти.       Гарри без единого слова вышел из кабинета. В школе было совершенно безлюдно; наверняка уже перевалило за полночь. Он медленно двинулся по коридору, но, повернув за угол и зная, что отсюда она уже не услышит шагов, бросился бежать.       Он вбежал в гостиную и тут же натолкнулся на Гермиону. Она в это время нервно расхаживала по комнате, похоже, ожидая его.   — Гарри! Ты как? Покажи свою руку немедленно. — взволнованно приказала подруга.       Парень не знал, почему она так переживала и как узнала о его наказании, но решил прикинуться дураком и протянул ей невредимую правую руку.  — Что случилось, Гермиона? Почему ты…  — Левую руку, Гарри. — буркнул, рядом сидящий, Рон.       Только сейчас гриффиндорец заметил, что в столь позднее время в гостиной было многовато студентов. Кроме его двух лучших друзей здесь сидели близнецы Уизли, Невилл, Симус и Дин, Лаванда с Парвати, Джинни, и в самом углу, заинтересованно наблюдая, на кожаном кресле умостилась Эвелин Розье.       Тогда Гарри вспомнил, что видел её по дороге в кабинет Амбридж. Неужели она и новенькую заставила проходить эти пытки?       Парень протянул подруге свою левую ладонь. Та с ужасом охнула. Рон, заглядывающий из-за плеча, тихо выругался, вспомнив что-то про чертей и жабьи глаза, которые стоит вырвать.  — Она же пытала тебя, Гарри! — почти истерично вскрикнула Гермиона.   — Да, но как ты…  — Тебя нужно срочно отвести в Больничное крыло! — не унималась девушка.  — Гермиона, сейчас отбой вообще-то. Плохая из тебя староста. — прокомментировал Рон.  — Ты разве не видишь, что сделали с твоим другом? — яростно выпалила шатенка. — Гарри, ты должен рассказать всё директору. — серьезным тоном обратилась к нему она.  — Да постой, ладно? — парню надоело что он и слова вставить не может. — К Дамблдору я идти не собираюсь , у него своих проблем достаточно. И с чего ты вообще взяла что у меня будет что-то не так с рукой?       Гермиона оглянулась на угол, в котором ранее Гарри видел Розье, но от той уже и след простыл.  — После ужина… Эвелин подошла и сама заговорила со мной. Я очень удивилась, ты же видел как она… да неважно. — девушка неловко встряхнула головой. — В общем, она сказала чтобы я глянула на твою левую руку, когда ты вернешься. Объяснять ничего не стала, но, кажется, это Фред из неё что-то вытащил. — Гермона перевала взгляд на близнеца, сидящего у камина.       Тот виновато отвёл взгляд и толкнул своего брата локтем в бок, явно в чем-то упрекая.  — Что произошло? — нахмурил брови Гарри, подходя к нему.  — Нууу… вообще ничего такого. Просто…  — он опять кинул злобный взгляд на Джорджа. — Мы поспорили, точнее он меня заставил…  — Никто тебя не заставлял, ты сам согласился за пять галлеонов.   — Заткнись. — зашипел на него Фред.  — Да я могу понять, что здесь вообще происходит? — резко крикнул Гарри, от чего все присутствующие аж подскочили.   — Эм, ну так вот. — продолжил рыжий. — Мы поспорили, что мне удастся «растопить сердце» ледяной королевы, — заметив непонимающие взгляды, парень обьяснил: — Ну, Эвелин Розье. Знаешь, она вся такая… да не важно, я же не об этом.       Гарри уже начинало сдавать терпение. Слушать рассказы близнецов он любил, как и их забавные мелкие ссоры и то, как они подкалывали всех вокруг и друг друга в том числе, но не сейчас, когда ему нужно было понять в чем дело. Да и в последнее время он был очень раздражителен, плохо спал и постоянно чувствовал странные боли в голове.  — Поначалу она меня игнорировала, потом оскорбила, я уже хотел сдаться. — грустно подметил Фред, явно думая об, утраченных в споре, пяти галлеонах. — Но потом она резко взбесилась, даже не помню что такого сказал. Она достала палочку и я уж думал, что швырнет в меня непростительным. — парень задумался. — Потом она опять резко переменилась. Честно, у неё скачки какие-то, не думаю, что это нормально. Так вот, она просто улыбнулась мне и сказала, чтобы я вместо доставать её, следил за Гарри Поттером, а то он нарывается левой руки лишиться. — Фред пожал плечами. — Я сначала не понял, потом принялся расспрашивать её, но она наотрез отказалась признавать моё существование и пошла к Грейнджер. Вот и сказочке конец.  — Ты дурак, Фред. — прошипела Гермиона.  — Да что я то? Это Джордж!  — Вы когда-нибудь повзрослеете? — подала голос Джинни.        Близнецы недовольно перекинулись косыми взглядами.  — А она откуда знала? В смысле Эвелин? Вы её руку осмотрели? — спросил Гарри.       Присутствующие переглянулись. И правда, как бы ей ещё об этом узнать? Неужели никто из них и правда не подумал о Розье? Каждый стыдно поджал губы.  — Ну… она не говорила ничего такого…, — неуверенно начала Лаванда.  — Да она совсем не похожа на человека, который вообще хоть что-то о своих проблемах скажет. — подметил Фред. И, о Мерлин, как же он был прав.

***

 

1991 год. 

Поместье семьи Розье. Франция.

      Девочка сидела на широком мраморном подоконнике. Лучи яркого зимнего солнца отбивались от белой пелены снега и сияющими кружевами ложились на поверхность тихо бьющихся о пирс волн. Она наблюдала за снежинками, падающими за окном.       Это было красиво. Природа всегда завораживала её. Но море вдали всё портило. Смотря на прибывающие волны, в жилах двенадцатилетней девочки закипала кровь. В миг, в просторной комнате, выходящей на аккуратный французский сад и пристань, стало невыносимо душно.       Элли спрыгнула с подоконника и подошла к дубовой двери, распахнув её.        С западного крыла особняка доносились голоса. Ей запрещено было выходить из комнаты во время странных приемов гостей дедушки, но она никогда не слушалась. И даже если бы слушалась, всё равно бы он срывал на ней свою злость, так что в этом не было смысла, малышка это давно уже поняла.       Захватив с собой плющевого мишку с оторванным правым ухом и, зашитым кривым магическим швом, брюшком, девочка тихо побрела длинным коридором в противоположное крыло.       Остановившись у запертой комнаты для собраний, она достала собственную волшебную палочку. Спустя пять минут упорных попыток, ей всё же удалось использовать скрывающие чары на себе. Она слышала о них от кого-то из гостей дедушки и научилась сама их использовать. Странно, ведь это, должно быть, тяжелая магия, но девочка сама научилась ей, имея лишь пару ящериц как подопытных. Забавно, да?       Элли постучала в дверь. Через мгновение она открылась, мажордом поместья просунул голову, осматривая коридор. В этот момент девочка шмыгнула внутрь.  — Кто там, Гонд? — спросил хозяин менора.  — Никого, сэр. Должно быть это ваша внучка развлекается. — противно оскалился он.  — О, я преподам ей урок когда мы закончим. — опасно усмехнулся Розье-старший.  — Разве она не дочь Эвана? Я думал, ты дал ему клятву. — задумчиво протянул неизвестный мужчина, сидящий рядом с дедом девочки.  — Я пообещал ему, что не дам ей подохнуть, не буду выпускать из безопасного места до совершеннолетия. Хотя, вряд ли в этом хреновом мире и правда существует такое место. — люди за столом засмеялись. — Но я никогда не собирался потакать этой соплячке. Мне одного сосунка в молодости хватило, и то он как только самостоятельным стал, сразу в дом нечистое отродье привёл, так ещё и помер, скинув всё на меня. Понятное дело, ему то она не нужна. А мне как будто не все равно.        Девочка попятилась, услышав слова об отце. Не сумев удержать концентрацию, она упала, выронив палочку и открыв вид на себя всем вокруг. Розье-старший усмехнулся, зажигая люльку.  — Видимо, круциатуса и океана недостаточно. — прохрипел он. — Не волнуйся, милая, я знаю ещё много методов воспитания. Тем более, ты уже совсем взрослая.

***

      За завтраком Гарри уже успел вляпаться в перепалку с Симусом и еле как сдерживался, чтобы не швырнуть стакан с тыквенным соком в младшекурсников, которые пялились на него, читая «Ежедневный пророк». Как ни странно, Джинни встала на его сторону, назвав их безмозглыми, если они верят во всю чушь министерства. Рука парня до сих пор пекла и зудела, хотя он и понимал что ещё цветочки по сравнению с тем, что он будет ощущать после сегодняшнего второго наказания.        Гарри оглядел стол Гриффиндора. Эвелин Розье нигде не было видно. Гермиона сказала, что ночью девушка в спальню так и не вернулась, что было странно, ведь ей больше некуда пойти. Заметив рядом младшекурсника, который вчера пол дня бегал хвостиком за новенькой, Гарри тут же подвинулся ближе к нему.  — Привет, меня зовут Гарри. — дружелюбно улыбнулся он.  — Я знаю. — неуверенно посмотрел на него мальчик. — Тебе тоже нужно почту отправить?  — Нет, я просто хотел спросить, не знаешь ли ты где сейчас Эвелин? — объяснил парень.  — Я видел её на Астрономической башне сегодня утром. — спокойно ответил мальчишка. — Только не говори никому что я бродил по замку один. — быстро добавил он, понизив голос.   — Ты уверен, что это была она? — удивился Гарри. Мальчик кивнул.  — Что она забыла на Астрономической башне? — удивилась рядом сидящая Гермиона, что слышала их разговор.  — Может настолько расстроена наказанием, что решила спрыгнуть? Или её Фред довёл…, — Гермиона тут же дала Рону подзатыльник, не позволив закончить.  — Нужно найти её. — подорвался на ноги Гарри.       Ему было безумно стыдно. Слова друга не казались такими уж нереальными. Если подумать, на брюнетке все эти дни лица не было, она выглядела как каменная статуя, неизвестно о чем она думала и что происходило под маской безразличия. Они все ужасно с ней повелись, особенно Фред. Они должны извиниться.       Заметив в коридоре веселых близнецов, Гарри тут же схватил одного из них за локоть. Рон с Гермионой, спешащие сзади, едва ли не врезались в них.  — Что уже стряслось? — с энтузиазмом поинтересовался Джордж.   — Эвелин на Астрономической башне. Нам срочно нужно знать, что Фред ей сказал. — протараторила Гермиона.  — Вы о Розье? Какая разница? И при чем здесь башня? — нахмурился второй близнец. — Погоди, вы же думаете, что…  — Что ты ей сказал вчера? — настойчиво повторил Гарри. Фред поморщился. — Да много всего.  — А тогда, когда она разозлилась? Помнишь, ты говорил она достала палочку? — не сдавалась Гермиона.  — Аааа, тогда…, — парень задумался. — Что-то про то, что она выглядит как будущий пожиратель смерти, ну, упомянул кое-что о том, что это в её крови и всё такое… сказал, что ей лучше…, — Фред побледнел.   — Лучше что?  — Сброситься пока она не убила кого-нибудь. — тихо прошептал рыжий.  — Ну ты и кретин. — прошипела Гермиона.       Теперь они впятером бежали закрученной лестницей вверх. Золотая троица и пара близнецов. Рон пыхтел, не успевая отдышаться и проклинал Фреда и его длинный язык. Близнец просто молчал всю дорогу, что было совсем на него не похоже.       Преодолев последнюю ступеньку, они выбежали на холодный воздух. Ветер ударил в лицо, заставляя поежится.        Фред вышел наперед, окидая взглядом башню. Прямо рядом с перилами стояла невысокая фигура. Её мантия развевалась на ветру, длинные черные волосы спутывались от потоков воздуха. Девушка медленно обернулась. Её тёмные глаза пылали гневом, губы искривились в тонкой усмешке, напряженные скулы и сведенные на переносице брови яро кричали о её напряжении. Она еле сдерживалась. Сжимая волшебную палочку до посинения костяшек, она отчетливо повторяла про себя детскую считалочку, пытаясь успокоиться.       Фред видел, что брюнетка на грани. Но нет, она не собиралась прыгать. Она собиралась сбросить его. И хотя умело подавляла инстинкты, парень видел этот азартный блеск в её глазах.  — Я не имел ввиду ничего из того, что сказал вчера. — попытался крикнуть он, но его слова унёс ветер.       Гриффиндорец сделал шаг навстречу девушке, что тут же нацелила ему в грудь свою палочку.  — Прости меня, прошу. Я не имел права так говорить. — но слова опять затерялись в шуме ветра в ушах.       Сзади подошли остальные, заворачивая в мантии. Силуэт разъяренной студентки, в глазах которой отчетливо читалось желание убивать, пугал. Гарри вдруг упал на колени. То ли от сильного ветра, то ли от резкой боли в шраме. Он не понял, что случилось потом, потому что перед глазами возникло нечто дорогое.       Темное помещение осветляли несколько сотен белых шаров. Они переливались и искрились, маняще притягивая в свои водовороты. Гарри притянуло к одному из них. Мутное изображение маленького девичьего лица смотрело на него тёмными глазами из глубокой белой бездны.       Жуткий голос отстраненно шептал что-то, но как бы парень не старался, разобрать слова было слишком трудно. — «И было зло разбито на две части. Одна воплощена во плоть и кровь. Разрушение принесет её судьба и погубит часть вторую, будущую, утащив на дно. Второй половиной души не сумеет завладеть зло, ведь чувства были дарены ей, и сможет свергнуть власть Его оно.»        Эвелин рухнула на каменный пол. Палочка выпала из её рук. Жуткая головная боль сильно отдала в ушах. Дальше всё поплыло перед глазами.