Это всё ещё любовь?

Я любил тебя больше всего на свете. Ты, и один только ты заставлял моё сердце биться. Я любил тебя больше жизни. А ты? Очередное холодное утро. Но сейчас ведь середина мая. В чем тогда причина мерзлоты, тонкой корочкой покрывающей все предметы в доме. Она в нас. Ты нуждался в моей любви. Жаль, что я не заметил этого раньше. Мне правда жаль, прости. Но к чему эти извинения, уже поздно. Первая любовь. Первые отношения. Неловкая тишина, острожные касания, скромный взгляд. Тёплая рука, кудри между пальцев. Смущение, завораживающие глаза, полные любви. Осторожные касания, горящие губы. Первый поцелуй. Горячее и щекотящее дыхание. Нехватка воздуха. Шумящая листва, летний лес. Тень под деревьями, среди слепящего солнца. Чужие руки на плечах. Глоток холодной воды, дуновение ветра. Прохлада ночи, успокивающая тишина. Детское любопытство, страх. Все таже рука рядом. Смех, ребячество. Юность. Это были мы. Первые подобные эмоции. Первые чувства. Первая любовь, но не слишком ли сильное это слово? Что от нас осталось? Те же два человека, те же взаимоотношения, но что-то изменилось. Только вот, что это? Изменился я. Я повзрослел, вырос. Тебе нужно было это принять. Другого варианта и не было. Вот только это сложно. Видеть перед собой совершенно незнакомого человека, которого ты когда-то полюбил. Сложно сохранить чувства. Но я не могу тебе помочь. Наверное. Очередная глупая ссора. Конфликт просто ради конфликта. Да, я вспылил. Но причина то была. Я же просил тебя не лезть ко мне пока работаю. Поводом для выплеска моего гнева стал не состоявшийся договор. Пусть ты совсем не виноват в этом. Зря ты сейчас подошёл ко мне, очень зря. Ты хотел подбодрить. Накинулся на меня с обътиями, чмокнул в щёку, прошептал пару слов. Кнопка нажалась сама, дав волю эмоциям. Прости, сейчас не приятно даже вспоминать об этом. Я оттолкнул тебя, накричал. Моя рука зависла на опасном от тебя расстоянии в воздухе. Сантиметр и я бы перешёл невидимую глазу границу. Потом я ещё долго жалел об этом, вспоминая как ты сидел сжимаясь и трясясь от страха на полу. Но сейчас, зная все что будет впереди, мне почему-то не стыдно. Странно? Сколько раз ещё я срывался на тебя. По причине и без. Под действием алкоголя или просто в бреду, и сколько раз я потом извинялся перед тобой, стоя на коленях, и прижимая тебя к себе. Кажется, что от моих извинений, тебе не становилось лучше. Слова не могут залечить все раны. Они не заглушат ту боль, что разрывала тебя изнутри. Полночь, тёмные пустые улицы. Я не до конца соображающий из-за алкоголя. И ты, непонимающий причины такого моего состояния. Тогда, я впервые перешёл черту. Я посмел себе причинить тебе боль, моя рука всё же дотронулась до тебя. Граница была нарушена, как и наши отношения. Удар, другой. С тех пор, они продолжались. Моя рука всё также поднималась и опускалась в воздухе. Громкие удары, крики. Звон посуды, грохот. Я выплёскивал все эмоции на тебе, сам не понимая, что делаю. Я потихоньку сходил с ума. А наши отношения всё больше рушились. А ты лишь молчал. Ты не говорил ни слова, твои губы ни разу не дрогнулия, лишь слёзы выдавали душевную боль, скатываясь по щекам. Какую боль ты нёс внутри? Тишина, давящая на барабанные перепонки, темнота, выжигающая глазница. Неистовый крик, нарущающий мнимое спокойствие. Звериное рычание, оглушающий вой. Нож, вырисовывающий узоры на бледной коже. Рука, что сжимает горло. Бездействие, отказ от сопротивления. Смирение со всем. Кулаки, со стёртыми до крови костяшки. Осколки, проникающие под кожу и впивающиеся в лёгкие. Разговоры закончились. Мы всё меньше стали обращать друг на друга внимания. Моя агрессия прошла так же резко, как и началась. Два тела на одной кровати, отделяемые невидимым барьером. Негласной линией, переход которой был запрещён. Одна квартира. Но мы будто больше не жили рядом. Я был занят работой. А ты... А где был ты? Металл, разрезающий лёд. Огромное озеро, промерзшее насквозь. Вечная зима, но сейчас середина мая. Тогда почему так холодно? Ты стал все реже появляться дома. Но меня это не особо волнует. Мне немного наплевать не тебя и то, чем ты занимаешься. Главное, что мне не мешаешь. Да и всё, другое и неважно. Клубы - это место где ты обитал последние месяцы. Тебе стало все равно на другие аспекты жизни. И пока я уделял все время и силы на работу, ты просто тратил деньги, мной заработанные. Новые ссоры на этой почве забирали кажется твои последние силы. На твоём лице больше не было слез. Лишь молчание, это всё что я получал в ответ. Отсутвие какой-либо реакции, быстро убавили мой интерес к тебе. И я опять стал всё меньше обращать внимания на соседнего жильца. Просто человек, что разделяет со мной одну комнату. В какой момент ты скатился до такой роли? От работы отвлекает звонок. Не люблю на них отвечать, но из-за обязанностей приходится. Низкий голос разносится по комнате. Александр Викторович. Как всегда не вовремя. Как объяснить ему, что простое смс в разы удобнее. Я подхожу к окну, потягивая спину. С неба падают белые хлопья, как пушинки одуванчика на которые подул ветерок. Асфальт покрывается мокрыми пятнами в тех местах, где они осядают. Недостаточный мороз не позволяет им задержаться надолго. Но они все же ухитряют остаться на ветках, тонких деревьев. Их голая крона постепенно наряжается. Но только в некоторых местах и таких очень мало. Я слышу громкий хлопок двери подъезда. Наверное, на улице сейчас сильный ветер. А я давно там не был. Моя руку тянется к окну. Оно открывает то, чего мне возможно и нехватало. Свежий воздух проникает в квартиру. Он приводит мысли в порядок, раскладывая потерявшиеся по местам. Раздаётся скрип тормозов, возле дома останавливается машина. Чёрная, не сильно большая и исходя из моей памяти весьма дорогая. Мне могло бы быть интересно, чья она. Но времени на это нет. Мне бы с важными проблемами разобраться. Да и в разговор, что скорее похож на какую-то речь выступления, вслушиваться надо. Мгновение. Моё сердце пропускает пару ударов, в ушах начинает звенеть. Я ощущаю, как где-то внутри раздаётся выстрел, а за ним наступает и боль. Моя боль. Человек на том конце трубки продолжает что-то говорить, но я его уже не слушаю. Внутри образуется дыра. Ноги подкашиваются, я не в силах больше стоять, опускаюсь на пол. Телефон лежит там же, из него по прежнему слышен голос, о чём-то вещяющий. Почему? Почему? ПОЧЕМУ? В голове эхом раздаётся один и тот же вопрос. В голове надолго впечатывается один и тот же видео ряд. Вот ты вылазишь из только что приехавшей машины. Твои кудри развеваются из-за ветра, на них опускаются мелкие снежинки. Ничего странного, но уже тогда в груди что-то кольнуло. А вот, из этой же самой машины вылазит какой-то мужчина, мне совершенно не знакомый. Тёмная водолазка подчёркивает его неплохо (даже очень) сложенное тело. А серое пальто придаёт официальности образу. Про таких говорят просто, но со вкусом. Вот только мне такие люди всегда казались слишком пустыми, скучными что-ли. Действие, произошедшее секундой позже, мало сказать, что просто поразило меня. Ты подбегаешь к незнакомцу и накидываешься ему на шею, повиснув обеими руками. Я забываю как дышать, рука начинает трястись грозясь уронить телефон. Хочется верить в то, что это просто наваждение, глупый сон. Но оно не уходит. Я ещё не проснулся. Твои губы сталкиваются с другими, вы замираете, не отрываясь друг от друга. Может, всё же сон? Я так любил твои волосы, я любил зарываться в них, перебирая между пальцев кудряшки. Но сейчас их трогает чужая рука. Не сон. Зачем ты так? Я понимаю, я знаю, я знал и то, что такое случится, но не удосужился это предотвратить. Вот и пожинай теперь плоды. Ты отстраняешься, и машешь ему рукой на прощание, направляясь к подъезду. Но я уже не вижу это. Я сижу задыхаясь на полу. Слезы режут глаза, стекают по щекам, попадают на прикрытые губы. Дрож в руках. Сумасшедший ритм сердца. Кажется, или вот вот и я умру. В трубку на другом конце начинают кричать. Но я продолжаю молчать. Ни слова, ни звука. Я не могу себе позволить, внутри пусто. Входная дверь хлопает, я слышу шорохи, шаги раздаются из коридора. Скрип двери, что ведёт уже в эту комнату. Лицо, что как всегда заглядывает меня проверить и исчезнуть, дабы не мешать. Ты не находишь меня за столом. Я сижу на полу у открытого окна. Удивление появляется на твоём лице. Ты спешишь ко мне. - Ванюш, все хорошо? Ванюш. Форма имени, что так режит слух. Какой я тебе Ванюша? Ты аккуратно прикасаешься ко мне, боясь спугнуть. Раньше твои руки можеть быть и успокоили бы. Но не сейчас. Я отталкиваю тебя, отстраняясь. Боль в моих глазах уходит назад, уступая место ненависти и гневу, что прожигают тебя насквозь. Ты поднимаешь взгляд на открытое окно, похоже в твоей голове мелькает догадка. - Вань, ты.. Я перебиваю, не дав договорить - Я всё видел - Погоди, мы просто...- ты теряешься, пытаясь подобрать нужные слова. А обьяснять уже ничего и не надо. Слова не повернут время в спять, курок уже был нажат. Уже прогремел выстрел. Так зачем отговаривать прикасаться к оружию. Поздно. В центре моей груди красуется дыра, окруженная дымом, из неё выходящим. Оттуда, по футболке стекает кровь, пачкая её и оставляя тёмные пятна. Их наврятли можно отстирать. Эту кровь не убрать. Но что делать, если захочешь надеть эту футболка, что если она любимая? Смириться и надеяться, что другие не заметят красных разводов. Нужно быть или слепцом или глупцом, чтобы не увидеть их. Люди всегда слишком чутки к чужым проблемам. Да и вообще ко всему, что их не касается. Но к чему мне это? Я ведь уже ранен, кто тогда обратит внимание на грязную футболку. Их всех привлечёт внимание моя рана. Рана – слабость. Вот и всё. Людям как грифам свойственно кружится над раненым животным, ожидая когда оно падёт. Но люди не станут есть падаль. Они обточат клювы, выматают крылья, сотрут когти. Но уйдут, когда ничего для них интересного не останется. Я ранен, я чувствую свою слабость. И пытаюсь скрыть её. Даже от тебя. Особенно от тебя. В на удивление слишком большой дыре видно мои внутренности. Лёгкие, быстро вздымающиеся, и сердце. Оно на удивление быстро бьётся. От такой картины перед глазами по жилкам пробегает ужас. Страшно видеть внутренности человека. Правда? Страшно, от того что никогда не знаешь, что у него внутри. И не узнаешь, потому что он не знает сам. От этого мы и боимся показывать другим свои внутренности. Даже самых близких мы держим далеко. Никогда не знаешь, кем завтра станет такой близкий. А имея информацию о том, что у нас внутри, он имеет большое преимущество над нами. Это страшно. Представить только, что кто-то видел всё о чём ты не знаешь и сам. Твой взгляд падает на мою рану. Глаза с удивлением бегают, пытаясь понять, что они сейчас видят. Ты стараешься склеить то, что знал обо мне раньше и то что видишь сейчас. Я прикрываю дыру в груди рукой. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что содержится у меня внутри. А особенно сейчас, когда я так слаб, а особенно ты. Но что делать если ты уже увидел, как заставить забыть или поменять позицию? Лучшая защита – это нападение. Хватит ли у меня сил на это? –А я ведь любил тебя. А ты? – твои глаза устремляються в пол. Ты не спешишь отвечать мне и пытаешься вытерпеть мои слова, что действуют не хуже любого яда. Я ведь знаю, ты устал от них. Но что поделать если я такой. Мои слова разъедают тебе кожу, проникают под неё и достигают вен. Они попадают в самое сердце, отравляя его. Они причиняют боль. Я причиняю боль – что ты сделал для нас?! Бары, клубы, всё на что ты способен – хватит... – с твоих губ срывается еле слышный шёпот. Сочувствие на твоём лице исчезает. Ты больше не жалеешь о своём поступке. Теперь ты понимаешь, почему так сделал. Ты вспоминаешь, что я за человек. – пока я работал ради тебя, ради нас, этим ты занимался всё это время – с моих губ срываются те гадкие слова, что щипят сердце, цепляясь за него острыми когтями и разрывая по кусочку. Я не хочу тебя обидеть, мне просто больно самому. Я ненавижу себя за то, что допустил такое. Но эта ненависть попадает именно на тебя. Из твоих прикрытых глаз медленно стекает слеза. Она бежит по щеке и исчезает, попадая на губы. За ней и другая, таких много. Но ты молчишь, твои губы не откроются в упрёке или просьбе ко мне. Ты продолжаешь молчать, верно чувствуешь себя виноватым. Но к чему это. Зачем мне твои раскаивания теперь, когда всё уже свершилось. Зачем мне они. Если виноват в этом только я. Нет, не я один. Сколько упрёков в твою сторону сорвалось с моих губ за несколько минут. Сколько оскорблений ты наслушался. Нет, тебе не грустно из-за того, что всё не вернуть. Тебе только немного стыдно. Самую малость. Я не вижу, или просто не хочу, в твоих глазах грусть. Грустишь ли ты? – ты виноват в этом не меньше – ты по прежнему смотришь в пол, но с твоих губ всё же срывается. Похоже ты всё же не жалеешь. Вспомнил почему так поступил, вспомнил кто я. Но ты ведь не забывал, ты знал с самого начала. Тогда почему мы не расстались. К чему ты удерживал себя. Любил? Эти слова служат последней каплей в переполненной до краёв чаши. Кипяток выплёскивается наружу и ошпаривает, оставляя сильные ожоги. Удар. Звонкая пощёчина. Кажется, ты совсем не шевельнулся. – кто он?! – мои слова становяться больше похожи на крик, ненависть вскипает внутри, ещё немного и из ушей повалит дым – почему ты так поступил? – какой ответ я ожидаю услышать, если сам всё знаю – ты изменился, очень – ты всё же поднимаешь глаза, они смотрят прямо на меня, словно заглядывая внутрь, они читают меня – теперь эта любовь причиняет мне больше боли – а это было любовью? – мои губы расплываются в пугающей улыбке Ты молчишь, глядя куда-то вдаль и нервно перебираю край рукава. Ты хочешь что-то сказать, но явно, сомневаешься в том, стоит ли. – я изменил тебе – ты избегаешь вопроса, но вместо него меня пронзает второй выстрел, в разы сильнее прежнего, теперь прямо в цель. Но я не падаю на колени, не в силах стоять. Наоборот, у меня откуда-то берутся силы. Рука опять вздымает вверх. Удар, второй. Я не помню, сколько это продолжалось. Я отошёл от тебя, когда ты лежал на полу, свернувшись калачиком. Ты не ответил на избиение. Ни разу. Насколько же я сломал личность внутри тебя. Тебе и правда было больно рядом со мной? В какой-то момент я оказался на кухне, ты следом. Пара шагов, и твои руки обвинили меня за талию, ты уткнулся мне в плечо. Ты не можешь меня любить, бред какой-то. Кажется мы потом долго просидели на полу, нога об ногу, нам было все равно на холод. Я словно переместился в прошлое. Между нами словно никогда и не было конфликтов. Мы будто опять любим. Ты прижался ко мне, говоря о том, что чувствовал, когда я делал какие-то глупости по отношению к тебе. Я прикусывал губу, слушая. Я и не знал, что могу причинить тебе столько боли. Я сорвал только раскрывшийся цветок. Я растоптал его, сломал. Я сломал тебя. Когда мы говорили так последний раз по душам. Давно, весьма. Хотелось бы вернуться в то время. Но увы. Много чего изменилось, как и мы. Я не люблю тебя, я люблю эмоции и чувства, что до сих пор греют душу. Но рану, что теперь оголяет все мои внутренности, больше не скрыть. Сожаление, ненависть к самому себе. Грусть, утрата прошлого. Память, теперь не имеющая значения. Зацикленность. Я не хочу, что бы ты их видел. Если бы мог, то сделал бы так, чтоб они не существовали. А самая главная моя слабость – это ты. От неё то я могу избавится. Моя рука тянется к ножу, она дрожит, приближаясь всё больше. Ты оборачиваешься ко мне. В твоих глазах не осталось былой надежды на светлое будущее. Неправильно наверное было её тебе давать. – ты его любишь? Твои глаза мечатся, ища правильный ответ, но его нет. Мои же зелёные встречают тебя с равнодушием. Куда же делась была любовь? – люблю... – тихо проговариваешь ты, не решаясь соврать – но я никогда не любил никого так, как тебя и наверное не полюблю – это не оправдание, это просто осознание факта. – верно, не полюбишь – в моих глазах не мелькает не тени сомнения. В то время как из твоих успел исчезнуть страх. Похоже, ты смирился с участью. Быстро же ты сломался. Любовь, почему никто не говорит, что она убивает. Страх, сожаление – это то, что чувствуешь ты, наблюдая за мной. Моя рука прикасается к твоему лицу, пальцы обводят хорошо знакомые мне черты. Твои приоткрытые губы гладит мой большой палец. Карие глаза не отрываются от зелёных, следя за каждой тенью, промелькнувшей в них. Моя вторая рука тянется ближе. Она находится в паре сантиметров от тебя. На твоём лице нет страха. Его место занимает то, чему название я не знаю. Горький привкус, утрата прошлого. Потеря чего-то важного, утеря близкого. Отсутвие привычного сахара. Странный, но уже привычный горький привкус. Боль от утери. Стекло режущее сердце, камень, висящий внутри. Что это? Ты совсем не боишься? Тебе не жаль? Я незнаю. Это наверное первый раз, когда я не могу прочитать то, что написано на твоём лице. Я не разбираю эмоций в карих глазах, только темнота, бездна, что уволакивает к себе. Одно движение, один быстрый взмах. В твою плоть впивается острый металл. Он пронзает, оставляя после себя пустоту. Как какое-то лезвие просто уничтожает тебя, разбирает покусочку, превращает ту часть где коснулся в пустоту? На твоих глазах выступают слёзы. Я спешу убрать руку. Это я? Это, правда, сделал я? Я смотрю на свои дрожащие руки. Я не мог. Ты сгибаешься в страданиях. Боль сейчас, верно, прошибает твоё тело. Белоснежные ладони окрашиваются в красный, они дрожат, сжимая ткань. Кажется, секунда и ты разорвёшь её в том месте в котором касаешься. Муки. Почему я просто смотрю. Я не спешу помочь, я даже не издеваюсь. Я просто смотрю. Нет. Мне не нравиться это, я не наслаждаюсь подобным зрелищем. Но мне и не жаль тебя. Ты выпрямляешься и поднимаешь взгляд на меня. Что ты хочешь узнать? Ты не найдёшь ответа в моих глазах. Они пусты. Мои губы накрывают твои. Я впиваюсь в них зубами. На языке появляется металлический привкус, в ответ ты лишь раздражённо мычишь, но я не даю тебе отстраниться. Мои руки зарываются в твои волосы, кудряшки мелькают сквозь пальцы. Ткань твоего лонга пачкается, промокает в том, что мы называем кровью. Но это также и признак слабости. Знак того, что обладатель одежды с такими пятнами ранен. Может я псих? Теперь не только моя одежда в красных разводах. Вот и ты испачкался в этих пятнах. Вот и под твоей одеждой красуется рана. Да, она не открывает вид на твои внутренности, как моя. Но она не делает тебя слабее. Теперь мы ранены оба. Я отрываюсь от тебя, разглядывая немного ослабшее тело. Страх. Теперь ты точно боишься меня. Разве этого я хотел добиться. Знаешь, что бывает когда животные замечают, что кто-то из них ранен. Они добивают слабого, не оставляя ему шансов. Но я ведь не зверь. Так ведь? Моя рука опять вздымает в воздухе, лезвие опять режет нежную кожу. Удар, другой. Я не помню, сколько их нанёс. Но вот ты уже лежишь на полу, не в силах шевельнутся. Вокруг тебя лужи крови. Ткань твоего лонга теперь пропитана насквозь. Вот на тебе уже не одна рана, их куда больше. Ты ещё беспомощнее, чем раньше. Ты ещё слабее. Но интересно получается. На мне всего лишь одна рана. Но она намного глубже. Я по прежнему слабее тебя. Даже так, нависая над тобой с ножом. Я слаб. Я ничтожен. Твоя грудь быстро вздымается. Кажется, проходит секунда и она больше не шевелиться. Я склоняюсь над тобой, твоё сердце не стучит в груди. Из твоих ноздрей не выходит воздух, приоткрытые губы замерли, и больше не шевельнутся. Открытые глаза смотрят теперь в одну точку. В них навсегда будет пусто. Это всё? Это сделал я? Я прислоняюсь к твоей груди, утыкаюсь в твоё плечо. Всё кончено. Теперь не ты, не я больше не будем мучаться. Разве это не хорошо. Такой у нас финал? Из моих прикрытых глаз стекают крупные слёзы. Нет, мне не грустно. Я знаю, мы бы не нашли выхода. Просто... Мои руки запачканы в крови. Я запачкан в тебе. Мы оба были ранены. Но для тебя это оказалось смертельно. Что ж. Значит судьба. Лезвие разрезает тонкую кожу, оно ведёт вверх от ладони. Кожа на руке делится по полам. Кровь льётся из неё. Интересно, а сколько всего её во мне? Нож аккуратно вырисовывает прямую линию вдоль всего живота. Кровь хлыщет с новой силой. Боль, она пронзает тело. Но меня это не волнует. Главное, что она скоро пройдёт. Я ложусь на холодный пол и приобнимаю тебя за плечи. Так хорошо мне не было давно. Всё решилось, всё хорошо. Теперь наступает, так давно нужный, покой. По телу пробегает холодок, он тянет спину. Похоже, я забыл закрыть окно.