шанс на любовь

***

Антон стоял перед дверью квартиры преподавателя и глубоко вздохнул. Он уже бывал здесь, когда учитель притащил его сюда после пьянки, но тогда всё было иначе. Сейчас же он пришёл сам, добровольно, пообещав не халтурить на занятиях.Он нажал на звонок. Раздался негромкий звук, и почти сразу дверь открылась. — Ты даже не опоздал, — Попов чуть приподнял бровь, давая Антону пройти внутрь. — Разочарованы? — хмыкнул тот, скидывая куртку. — Скорее удивлён, — учитель закрыл дверь и направился вглубь квартиры. Антон быстро осмотрелся. Современная, просторная квартира: светлые стены, минимализм в мебели, аккуратность во всём. В гостиной стоял мягкий тёмно-серый диван, напротив него — полка с книгами и телевизор. Большие окна, сквозь которые лился холодный ноябрьский свет, создавали ощущение простора. — Проходи, — сказал Попов, заходя в другую комнату. Антон двинулся за ним. Кабинет, похоже, был чем-то вроде рабочего пространства учителя: массивный деревянный стол, стопки бумаг, книги. На столе уже лежала раскрытая тетрадь, рядом — ручка и учебник. — Садись, — Попов кивнул на стул напротив. Антон опустился на него, закинув ногу на ногу. — Итак, — учитель сел напротив, сцепив пальцы. — Начнём с базы. Расскажи мне, что ты знаешь о литературе? Антон лениво почесал шею. — Ну… это где книги, слова, умные мысли… Попов устало выдохнул. — Давай по-другому. Какие произведения ты читал? — "Гроза". Это где Катерина в речку прыгнула. — Замечательно. Что ещё? — "Отцы и дети". Это где Базаров сначала всех гнобил, а потом умер. — Великолепно. Может, что-то из поэзии? — Пушкин. "Я вас любил…" и вот это всё. Попов прикрыл глаза, словно собираясь с терпением. — Ладно, понял. Значит, начинать будем с анализа текстов. Он взял учебник и раскрыл его. — Давай попробуем с Лермонтова. "Герой нашего времени". Что ты о нём знаешь? Антон взял книгу, покрутил в руках. — Ну, это про Печорина. Он такой… не знаю, странный. — Странный? — Да, он то ведёт себя как… как полный… Попов приподнял бровь. — Заканчивай фразу, мы не в школе. — … как полный придурок, — закончил Антон, чуть усмехнувшись. — А потом? — А потом вдруг кажется, что он просто… ну, такой… Антон замялся, пытаясь подобрать слова. — Одиночка, которому плевать на окружающих, но в глубине души не совсем. Попов слегка наклонил голову, задумчиво рассматривая его. — Неплохо, — наконец произнёс он. — Значит, ты всё-таки читал? Антон пожал плечами. — Ну, да. — Хорошо. Тогда скажи, почему он так себя вёл? Почему был с людьми жестоким, но при этом страдал от одиночества? Антон замолчал, а потом вдруг сказал: — Может, потому что сам не знал, чего хочет? Попов усмехнулся. — Это уже что-то. Антон потянулся, взял ручку и лениво покрутил её в пальцах. — А зачем мне это всё? Попов посмотрел на него внимательно. — Литература учит думать. Размышлять. Чувствовать. — Чувствовать? — Антон фыркнул. — А если я не хочу чувствовать? Попов чуть склонил голову. — Это не так работает. На секунду повисла тишина. Антон вдруг почувствовал лёгкое раздражение. — Окей. Если я скажу, что Печорин просто эгоист, которому на всех плевать, то это будет неправильный ответ? — Нет, это будет твоя точка зрения. Вопрос в том, сможешь ли ты её доказать. Антон задумался. Впервые ему стало по-настоящему интересно.Антон с минуту вертел ручку в пальцах, раздумывая. — Ну, допустим, он просто эгоист, которому на всех плевать, — повторил он. — Что мне делать дальше? Попов чуть подался вперёд, опершись локтями на стол. — Докажи это. Возьми эпизод из текста и объясни, как он подтверждает твою мысль. Антон нахмурился, открыл книгу и начал листать. Печорин… Он вел себя как равнодушный тип, которому чужие чувства безразличны. Но ведь иногда… — Например, когда он добивается Белы, — Антон ткнул пальцем в страницу. — Он упорно шёл к своей цели, а потом быстро потерял интерес. Попов кивнул. — Хороший пример. Почему ты считаешь, что это эгоизм? — Ну… — Антон почесал затылок. — Он видел, что она не хочет с ним быть, но ему было плевать. — А если он просто не умел любить? — спокойно спросил Попов. Антон поднял глаза. — Что? — Представь, что он не эгоист, а просто человек, который не умеет любить. Не умеет привязываться. Не знает, как по-настоящему заботиться о других. Антон задумался. В груди неприятно шевельнулось что-то тёплое и колкое. — Это вообще возможно? — пробормотал он. — Конечно, — учитель откинулся на спинку кресла. — Иногда люди не умеют любить не потому, что они плохие, а потому что им просто… не научили. Антон нахмурился и снова уставился в книгу. Внутри вдруг стало как-то неуютно. — Ладно, — сказал он, пытаясь отогнать странные мысли. — А если бы он умел любить, то что? Попов чуть улыбнулся. — Тогда его история сложилась бы совсем иначе. Антон снова замолчал. Потом лениво щёлкнул ручкой и пробормотал: — А Вы всегда так копаетесь в головах учеников? Попов усмехнулся. — Только в тех, у кого есть мозги, чтобы это выдержать. Антон хмыкнул. — Ладно. Что дальше? — Дальше ты попробуешь написать небольшой анализ. Пара абзацев о том, кто такой Печорин и почему он ведёт себя так, как ведёт. — Прямо сейчас? — Да. Антон закатил глаза, но всё же взял ручку. Пока он выводил первые слова, Попов молча наблюдал за ним. В его взгляде было что-то почти… одобрительное. Антон этого не видел. Но почему-то в глубине души ему стало чуть легче. Антон дописывал последние строчки, сдвинув брови и рассеянно покусывая кончик ручки. Попов молчал, давая ему возможность сосредоточиться. Когда Антон поставил финальную точку, он бросил ручку на тетрадь и протянул её учителю. — Ну, судите, Арсений… эм… Сергеевич. Попов чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Он взял тетрадь, пробежался взглядом по тексту, задумчиво повёл пальцем по краю страницы. Антон ждал, ерзая на стуле. — Ну? — не выдержал он. Попов поднял глаза. — Для первого раза неплохо. — Это «неплохо» больше похоже на «так себе», — проворчал Антон, наклоняясь вперёд и пытаясь заглянуть в тетрадь. Попов мягко отодвинул её. — Логика есть. Мысль есть. Но ты пишешь слишком просто. Нужны аргументы, нужна структура. — То есть, опять всё переписывать? — Учиться анализировать. Это не одно и то же. Антон закатил глаза, но было видно, что он не против. — Ладно, что скажете по десятибалльной шкале? Попов сделал вид, что задумался. — Пять с половиной. — Жадина. Попов усмехнулся. — Будешь работать — получишь восемь. Антон вздохнул, вытянул руки вверх и с тихим стоном потянулся. — Всё, мне нужен перерыв. — Хорошая новость: урок окончен, — сказал Попов, отложив тетрадь в сторону. — Отлично. — Антон провёл ладонями по лицу, сбрасывая усталость. — Значит, можно просто посидеть и потупить в потолок. — Можно, — согласился Попов. — Или поговорить. Антон усмехнулся. — О литературе? — О чём угодно. Антон посмотрел на учителя. Тот сидел расслабленно, сцепив пальцы в замок и слегка склонив голову набок. В отличие от уроков, его взгляд был не строгим, а скорее любопытным. Антон вздохнул. — О чём вообще говорят с учителями, когда не учатся? — Например, о том, почему ты выбрал литературу для экзаменов, — спокойно предложил Попов. Антон задумался, проводя пальцами по краю стола. — Я… — он замялся. — Честно? Сам не знаю. Попов слегка приподнял бровь, но не перебивал. — Может, потому что я хочу доказать, что не такой тупой, каким кажусь. Учитель чуть склонил голову. — Ты никогда мне не казался тупым. Антон фыркнул. — Ну да. Вы же обожаете мои саркастичные ответы. — Они хотя бы показывают, что ты думаешь. Это уже хорошо. Антон покосился на него. — Вы всегда такой, когда не в школе? — Какой? — Ну… не строгий. Попов усмехнулся. — Это шокирует тебя? — Немного. — Вне школы я обычный человек. — Да ну? Не верю. Попов покачал головой. — Ладно, тебе пора. Антон протяжно вздохнул, потянулся ещё раз и встал. — Ладно, ладно. Выгоняете меня, да? — Не выгоняю, а завершаю занятие. Антон накинул рюкзак на одно плечо и лениво потянулся. — Во вторник в это же время? — Да. И подумай над нашим сегодняшним обсуждением. — Да-да, обещаю. Антон направился к выходу, но, прежде чем уйти, обернулся. — Кстати, вы так и не сказали, сколько поставили бы Печорину за жизнь. Попов усмехнулся. — Троечку. С натяжкой. Антон хохотнул и, не прощаясь, вышел за дверь.

***

Антон не спешил заходить в класс. Он стоял в коридоре, привалившись спиной к стене, и лениво скроллил ленту новостей в телефоне. Сонный, с мыслями ещё где-то далеко. — Шастун, ты идёшь? — окликнул его Дима, уже заворачивая за угол. — Щас, подожди… Антон оторвался от экрана и всё-таки двинулся в сторону кабинета. Как только он вошёл, взгляд сам собой метнулся к учительскому столу. Попов уже сидел там, просматривая какие-то бумаги. Обычный, строгий, как всегда. «И не скажешь, что вчера этот же человек наливал мне чай и пытался объяснить, почему он когда то выбрал именно литературу.» Антон усмехнулся про себя и сел за парту. — Ты чего лыбишься? — Серёга ткнул его локтем. — Да так… — Неужели уроки по литературе в голове уложились? — Ага, да так уложились, что теперь во сне слышу «Что хотел сказать автор?» — Ох, бедняга, — посочувствовал Серёга с ехидной улыбкой. В этот момент Попов поднял голову и, оглядев класс, спокойно сказал: — Открыли тетради. Записываем тему урока.Антон вздохнул. Начался новый день. Звонок, наконец, прозвучал, и ученики тут же начали собирать вещи. Антон тоже сунул учебник в рюкзак, но не торопился уходить. Он чувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, он встретился с глазами Попова. — Не забудь, завтра занятие в то же время, — напомнил учитель. — Да, понял, — кивнул Антон. В этот момент мимо пробежал Матвиенко, ухмыляясь: — Антоша, ты теперь его любимый ученик? Антон фыркнул: — Иди ты… Попов, похоже, сделал вид, что ничего не услышал, а Антон поспешил выйти из кабинета. В голове крутились странные мысли. Вроде бы всё было, как всегда. Арсений Сергеевич— строгий и серьёзный. Литература — сложная и непонятная. Но почему-то в его присутствии уже не казалось так скучно, как раньше.

***

Антон сам не заметил, как занятия у Попова стали чем-то большим, чем просто дополнительная подготовка. Раньше он воспринимал уроки с ним как очередное испытание: скучные сочинения, вечные нравоучения. Но теперь всё изменилось. Теперь это были не просто занятия, а время, которое он даже… ждал? После уроков он всё чаще задерживался в кабинете, расспрашивая о том, что не успел понять на занятии. Иногда разговоры плавно переходили на совершенно посторонние темы — литература, фильмы, музыка. Преподаватель, оказывается, не был таким занудой, как Антону казалось в начале года. Он действительно умел интересно рассказывать, и что ещё более удивительно — слушать. А потом начались переписки. Сначала — чисто по делу. Антон иногда задавал вопросы про домашку, спрашивал, что почитать или как правильно сформулировать мысль в сочинении. Попов отвечал чётко, без лишних слов. Но вскоре сообщения стали… не такими официальными.

[ Сергеич]

—Допиши анализ до завтра,только без откровенного бреда.

—Какой бред?я вообще то вкладываю душу ;(

—Тогда у твоей души явно есть проблемы :D Антон фыркнул, перечитывая сообщение. А потом, сам того не планируя, однажды просто взял и написал:

— А что вы вообще читаете для себя, когда не проверяете наши убогие сочинения?

Ответ пришёл не сразу. — В последнее время перечитываю «Мастера и Маргариту».

— Серьёзно? Думал, вы только критику и учебники по методике образования читаете.

— Разочарован?

— Наоборот. Думал, вы менее интересный человек.

— Я рад, что ты наконец начал думать :) Так началась их странная, но увлекательная игра в обмен мыслями. Иногда Антон первым начинал разговор, иногда — сам учитель мог неожиданно написать: — Ты хотя бы открыл «Вишневый сад»?

— Конечно! Даже первую страницу прочитал!

— Поздравляю. Осталось ещё около сотни. Антон не мог понять, почему это его веселит. Почему сам факт того, что Попов ему отвечает, кажется важным. А потом он начал дольше оставаться после занятий. — Ты же мог уйти ещё полчаса назад, — в какой-то момент заметил Попов, когда Антон снова застрял в кабинете, не спеша собирать вещи. — Мог, но кто тогда будет вас развлекать? Попов покачал головой, но не выглядел раздражённым,даже приятно удивленным. А однажды Антон, сам того не осознавая, понял: ему просто… нравится это время. Когда не нужно никуда спешить. Когда можно просто сидеть в тишине, пока учитель проверяет тетради, а он лениво листает книгу. Раньше он бы посчитал это скукой. Сейчас — почему-то нет.

***

Начало декабря – время, когда осень ещё цепляется за уходящие дни, но зима уже уверенно вступает в свои права. Дни становятся короткими, солнце появляется редко, его лучи холодные и рассеянные. В воздухе чувствуется сухой морозец, который пока не слишком кусается, но уже заставляет прятать руки в карманы и плотнее закутываться в шарф.Снег ,то ложится на землю лёгким белым слоем, то снова тает, оставляя после себя слякоть и ледяные корочки на тротуарах. Временами дует пронизывающий ветер, гоняя по асфальту сухие листья, которые осень не успела унести с собой.По утрам стекло автомобилей покрыто тонким слоем изморози, а трава сверкает кристаллами инея. Город постепенно готовится к зиме: улицы украшают гирляндами, витрины магазинов начинают сверкать рождественскими огоньками, и в воздухе уже витает ощущение приближающегося праздника. Однажды после школы Антон зашёл в книжный магазин. Он не собирался туда заранее — просто проходил мимо, но что-то заставило его остановиться. Внутри было тепло, пахло бумагой и лёгким ароматом кофе из соседнего отдела. Антон медленно прошёл между стеллажами, разглядывая обложки. Книги никогда не были его страстью, но сейчас он чувствовал странное любопытство. Он вспомнил, как недавно Классный говорил о Булгакове, как внимательно смотрел на него во время обсуждения «Мастера и Маргариты». Антон тогда больше слушал, чем говорил, но некоторые моменты его зацепили. Не задумываясь, он протянул руку и взял с полки знакомую обложку. Потом взгляд зацепился за ещё одну книгу. Достоевский. Арсений Сергеевич часто упоминал его. Антон поджал губы, раздумывая. Потом решительно пошёл к кассе. — Это подарок? — спросила кассир, пробивая книги. — Нет, для себя, —смущаясь, коротко ответил он. Когда он вышел из магазина, то почувствовал, как что-то внутри перевернулось. Он сам, без принуждения, купил книги. По литературе. Те самые, которые раньше даже не думал читать. И самое странное — он даже не пожалел об этом. Как только Антон вышел из магазина, он тут же достал телефон. Пальцы быстро набрали сообщение, даже не задумываясь:

[Сергеич]

— Вы будете в шоке, но я только что купил книги. Добровольно. Без угроз и шантажа.

Он усмехнулся, оглянулся на магазин позади, чувствуя странное волнение. Спустя несколько секунд телефон завибрировал. —Неужели? Какие именно? Антон хмыкнул, шагнул в сторону автобусной остановки и одной рукой ловко открыл пакет, проверяя покупки.

— «Мастер и Маргарита» и «Преступление и наказание». Теперь вы доволены?

Ответ пришёл почти мгновенно. — Впечатлён. Особенно вторым выбором. Решил погрузиться в русскую классику?

— Скорее просто решил понять, что в ней такого, раз вы так нахваливаете. Хотя предупреждаю: если будет скучно, Я вам об этом напишу первым делом.

— Посмотрим, кто кого. Если дочитаешь до конца — угощу кофе. Антон усмехнулся, убирая телефон в карман. Теперь ему правда хотелось побыстрее начать читать книги чтобы в полной мере понимать о чем все таки говорит преподаватель .