You shouldn't have read this

В танцевальном зале стояла тяжёлая духота, несмотря на открытые окна. Пол гремел под шагами участников KickFlip, отрывистые команды тренера резали воздух. Но в какой-то момент напряжение стало тише команд, громче битов. — Донхва, ты снова сбился с ритма, — сказал Гехун, не поднимая голоса, но в его тоне было что-то слишком холодное, слишком выверенное. Донхва, тяжело дыша, остановился. Он уже чувствовал раздражение под кожей, оно жгло сильнее усталости. Третий раз за сегодня — третий раз именно от него. — А ты снова решил командовать? — выплюнул он, не смотря на него. — Может, покажешь сам, как надо, раз такой идеальный? В углу заляпанного зеркала Миндже бросил короткий взгляд на Донхена, как будто ожидая вмешательства, но тот только усмехнулся, качнув головой. Это было уже привычно. Каждый вечер — словно по расписанию: столкновение темперамента Донхвы и хладнокровия Гехуна. Гехун убрал волосы с лба, не отрывая взгляда от Донхвы. — Я просто хочу, чтобы мы выступали хорошо. Ты сбиваешь всех, — спокойно сказал он. — Я хочу, чтобы ты перестал вести себя так, будто всё знаешь, — голос младшего дрожал, хоть он и пытался удержаться. — Я стараюсь. Просто... не так, как ты. На пару секунд в зале воцарилась тишина. Даже музыка, казалось, стихла. Донхва схватил бутылку воды, резко застегнул худи и направился к выходу. — Репетируйте без меня, раз уж вам так важно, чтобы всё было «идеально», — бросил он через плечо. Хлопок двери оставил за собой только тишину и след напряжённого взгляда Гехуна. В раздевалке царил легкий хаос. Донхва, уходя, перевернул собственную сумку, в спешке вытаскивая наушники. Среди вещей незаметно выпала небольшая тетрадь с тёмно-синей обложкой. Никто не обратил на неё внимания. Почти никто. Когда спустя полчаса тренировка закончилась, и парни начали собираться, Гехун подошёл к скамье, где лежали вещи Донхвы. Он хотел просто сдвинуть их в сторону, чтобы освободить место. Но взгляд зацепился за тетрадь. Он взял её в руки, почти машинально. Хотел положить обратно — клянусь, хотел. Но уголок листа был чуть загнут, и на нём чернела короткая надпись, вырванная из середины строки: «...и опять он смотрит, как будто я пустое место. Нет. Не так. Как будто я раздражаю его существованием. Забавно — ведь это я должен ненавидеть его.» Гехун замер. Он не хотел читать дальше. Правда. Но руки развернули тетрадь сами. Следующие страницы были беспорядочными. Записи не шли по датам — просто мысли, обрывки фраз, иногда едкие, иногда… странно личные. «Он вечно шумный. Бесит, как хлопки по стеклу. И всё равно... я запоминаю, как он смотрит, когда думает, что никто не видит. Это раздражает ещё больше.» «Сегодня он заступился за Донхена, хотя мог промолчать. Зачем он это сделал? Я не хочу знать. Не хочу думать о нём, а всё равно думаю.» Гехун чувствовал, как с каждой строчкой напряжение внутри расползается, превращаясь во что-то неуловимое. Он знал, что нарушает личное. Он знал, что это не для чужих глаз. Но строки, как капли дождя, падали на поверхность и оставляли след. Он закрыл тетрадь только тогда, когда услышал голос Миндже: — Ты что-то потерял? — Нет, — резко ответил Гехун и сунул тетрадь в карман своей куртки. Позже, в комнате, он сидел на кровати, глядя на неё, будто она могла заговорить. «Почему мне не всё равно, что он обо мне думает?» — прозвучало в голове. И это пугало его больше всего. *** С утра Донхва пришёл в зал первым. Не потому что хотел, а потому что не мог уснуть всю ночь. В голове всё ещё крутилась вчерашняя сцена: как он ушёл, как хлопнула дверь, как Гехун посмотрел на него. Он знал, что перегнул. Опять. Но и тот хорош — всегда спокойный, ровный, как будто ничто его не трогает. Донхва ненавидел это. Или пытался ненавидеть. Когда в зал вошёл Гехун, он сказал короткое "привет", не глядя. Это было странно. Обычно лидер хотя бы поправлял его за опоздание или начинал разговор с фразы вроде "ты снова не размялся нормально". Но на этот раз — ничего. И не просто "ничего". Он не смотрел на Донхву. Вообще. Как будто боялся встретиться взглядом. Донхва медленно выпрямился после разминки, не сводя с него глаз. — Ты что, язык проглотил? — с вызовом спросил он. — Всё в порядке, — коротко ответил Гехун, подходя к колонке и включая музыку. Его пальцы дрожали. Совсем немного. Но Донхва это заметил. Он нахмурился. Что-то было не так. Слишком тихо. Слишком отстранённо. Это было... пугающе непривычно. — Ты себя странно ведёшь, — сказал он, чуть тише. — Просто не хочу снова ссориться, — ответил Гехун, всё так же не глядя. И Донхва вдруг ощутил, как под кожей пробежал холодок. Что-то в этом тоне было не то. Не злость. Не раздражение. А... неловкость? Вина? Он отступил на шаг. — Что ты… — начал было, но в этот момент в зал вошли остальные парни, смеясь над чем-то своим, и воздух словно треснул от возвращения привычного шума. После репетиции Донхва остался один, под предлогом "добить связку". На самом деле он просто ждал. Хотел, чтобы Гехун вернулся — потому что что-то жгло его изнутри. Интуиция? Беспокойство? Подозрение? Он прошёл в раздевалку. Его вещи были на месте. Почти.Тетрадь. Она лежала не там, где он её оставил. Он подошёл. Взял её. Листья чуть загнулись. Перелистнул пару страниц — и всё понял. Кто-то читал. Нет, не "кто-то". Он знал, кто. Резкий стук в дверь. — Донхва, ты здесь? Он узнал голос. Конечно. — Заходи, — сказал спокойно. Слишком спокойно. Гехун вошёл, будто знал, что будет ждать. Донхва смотрел на него — долго, не мигая. Потом поднял тетрадь. — Ты её читал. Молчание. — Читал, — тихо подтвердил Гехун, не прячась. В груди что-то сорвалось. Как будто в нём что-то ломалось — от ярости, от стыда, от страха быть увиденным не таким, каким он привык казаться. — Ты... — голос дрогнул. — Ты не имел права. — Я знаю. — Тогда зачем? Гехун медленно подошёл ближе, но не слишком. На расстоянии вытянутой руки. — Потому что я хотел понять. Тебя. И... себя. — Он произнёс это тихо, но в словах не было лжи. Донхва шагнул назад, крепче сжав тетрадь. — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. — А я уже видел, — просто сказал Гехун. Молчание повисло между ними, плотное и тяжёлое, как вечер перед грозой. — Это ничего не меняет, — выдохнул Донхва. — Ты по-прежнему раздражаешь меня. — А ты меня, — слабо улыбнулся Гехун. Но в его взгляде впервые не было холода. Только понимание. *** С тех пор как тетрадь была найдена — и разговор состоялся, — между ними больше не было прямых слов. Ни обвинений, ни объяснений.Только обрывки фраз, движение глазами, несказанное, от которого в груди становилось тесно. Гехун держал дистанцию. Но не так, как раньше. Он по-прежнему говорил мало, но теперь его взгляд задерживался дольше. Он не отводил глаза, когда Донхва что-то резко говорил, не прятался за стеной спокойствия. В нём появилась уязвимость — тонкая, как трещина в стекле. Донхва не знал, что с этим делать. Он поймал себя на том, что замечает, как тот заправляет волосы за ухо, как напрягает пальцы, когда сосредоточен, как иногда улыбается Миндже — чуть мягче, чем обычно. Эти детали цепляли. Раздражали. Будто он замечал слишком много. — Ты завис, — раздался рядом голос Донхена. Донхва вздрогнул, выныривая из мыслей. Он сидел в коридоре, спиной к стене, бутылка воды стояла у ног, но он её даже не открыл. — Просто думаю, — буркнул он. — Ты часто теперь просто думаешь, — заметил Донхен. — Особенно когда рядом Гехун. — Ты несешь чепуху, — отрезал Донхва, но щеки предательски запылали. Донхен лишь пожал плечами и ушёл, оставив после себя слишком весомую тишину. На следующий день на репетиции Гехун ненароком задел плечо Донхвы. Раньше это было бы ничем. Но сейчас — ощущение от прикосновения остались на коже дольше, чем стоило. — Извини, — коротко сказал Гехун. — Ничего, — тихо ответил Донхва, удивляясь, как странно звучит его голос. Он не знал, что с ним происходит. Только почему-то хотел снова услышать это «извини». Или просто... голос. Хотел, чтобы Гехун снова смотрел на него так, как вчера, когда они едва не поссорились. Когда его видели. По-настоящему. Они сидели рядом за столом в студии, ели лапшу. Ни один не сказал ни слова, но время шло легко. Тихо. Без споров. Это была почти новая форма общения — без слов, но с каждым движением что-то говорило вместо них. Когда Донхва поймал взгляд Гехуна — тот не отвёл глаза. И впервые Донхва не отшатнулся. *** Музыка в зале играла негромко — в этот раз для фоновой разминки, без обычной строгости. Донхва сидел на полу, потягиваясь. Его глаза бегло следили за движениями остальных. Но как только мимо прошёл Гехун — мир будто сузился. Никаких слов. Ни взгляда. Только лёгкое движение воздуха — Гехун прошёл слишком близко, почти задев плечом. И этого оказалось достаточно, чтобы сердце Донхвы сбилось на долю секунды. Он отвёл взгляд. Сделал вид, что его это не тронуло. Получилось ли? Кто знает. За ужином в общей кухне они снова оказались рядом. Это было случайно — или вроде как случайно. Никто из них не инициировал разговор, но они оба остались дольше, чем остальные. Миндже и Донхен ушли, оставив на столе пустые стаканы и атмосферу недосказанности. Донхва крутил вилку между пальцами, тихо постукивая по краю тарелки. — Ты не доел, — сказал вдруг Гехун, глядя на его еду. — А ты заметил, — отозвался Донхва. Без насмешки. Без раздражения. Просто с лёгким удивлением. Гехун ничего не ответил, но угол его губ едва заметно дрогнул. Позже, когда Донхва возвращался к себе, он услышал, как кто-то идёт по коридору сзади. Он не обернулся, но знал, кто это. Стук шагов был тихим. Но не настолько, чтобы сердце не отреагировало. Перед дверью он всё-таки остановился и посмотрел через плечо. Гехун остановился метрах в трёх, будто сам не знал, зачем пошёл за ним. — Что? — спросил Донхва, немного хрипло. — Ничего, — отозвался тот. — Просто… проверял, не забыл ли ты свою куртку в зале. Это была ложь. Очевидная. Но Донхва не стал спорить. Он только кивнул и, не зная зачем, сказал: — Спасибо. — Спокойной ночи, — тихо ответил Гехун. И снова — взгляд. Простой, не напряжённый. Но тёплый. Почти заботливый. Когда дверь за Донхвой закрылась, он прислонился к ней спиной и долго не шевелился. Что-то менялось. Нежно. Неуловимо. Но точно. *** Выходной день. Парни решили поехать на небольшое мероприятие с фанатами, чтобы поддержать свою группу. Тренировки, подготовка к следующим выступлениям, все дела — это было важным шагом. Гехун и Донхва, несмотря на напряжение между ними, должны были выступать вместе, работать с фанатами, отвечать на вопросы. Всё, как обычно, но что-то было другое. Когда они вышли из студии, Донхва заметил, что Гехун выглядел спокойным, как всегда. Тот был в своей привычной футболке и джинсах, но что-то в его походке всё равно выдавало напряжение. Он не был расстроен, нет. Просто — что-то не хватало в его уверенности. Или наоборот, чего-то было слишком много. Донхва шёл рядом, не отводя взгляда. Они почти не разговаривали, и молчание между ними было до боли знакомым. С каждым шагом, с каждым взглядом его раздражение стало немного рассеиваться. Не исчезать — просто становиться более скрытым. В автобусе, где они все ехали, Донхва подсел рядом с Гехуном. В воздухе ощущалась лёгкая вибрация напряжения, но никто не говорил о том, что происходило. Гехун сидел ровно, а Донхва всё время пытался поймать его взгляд. Но Гехун не смотрел. Точнее, делал это только тогда, когда думал, что его не замечают. Донхва чувствовал, как что-то холодное и тягучее нарастает в его груди. Он не хотел этого, но мысли снова и снова возвращались к тетради, к тем запискам, к слову "ненавижу" и "забавно". Что он думал, когда писал это? Почему? Что сейчас? И что изменилось? Он не знал. Мероприятие проходило в напряжённой обстановке. Группа вышла на сцену, чтобы поблагодарить фанатов. Донхва стоял рядом с Гехуном, чувствуя, как тот выдыхает немного быстрее, чем обычно. Но когда на них направили камеру, Гехун автоматически выправил спину, как и всегда, и стал отвечать на вопросы с притворной лёгкостью. — Донхва, Гехун, кто из вас более импульсивен? — спросила одна из фанаток, улыбаясь. — И почему? Гехун как всегда ответил с улыбкой, но Донхва почувствовал, как его взгляд неожиданно на секунду устремился на него, словно что-то искал. — Я импульсивен, — сказал Донхва, не моргнув. — У меня просто нет времени думать, когда нужно действовать. Гехун кивнул и снова повернулся к камере. Но в том взгляде, который они обменялись, было нечто... важное. Как будто разговор шёл не о том, кто импульсивней, а о том, кто способен скрыть это напряжение. Когда мероприятие закончилось, и группа направилась к автобусу, Гехун случайно снова оказался рядом с Донхвой. В момент, когда оба затормозили перед дверью, Донхва не удержался и чуть повернулся. — Ты всё время держишь дистанцию, — сказал он, чуть склонив голову. Гехун остановился. Он сделал шаг вперёд, не отводя взгляда. — Я не держу дистанцию, — тихо ответил он. — Просто не знаю, как быть рядом. Слова повисли в воздухе, и Донхва почувствовал, как дыхание перехватило. Он не знал, что делать с этим, что делать с тем, что Гехун признал то, что раньше оставалось скрытым. — Мне тоже не легко, — сказал он, стараясь не выдать волнения. Но Гехун не ответил. Он просто повернулся и зашёл в автобус, оставив Донхву стоять на месте. *** Донхва проснулся рано, как всегда. Он выключил будильник, приподнялся, ощущая лёгкую усталость в теле от вчерашнего дня. Но ещё сильнее ощущалась тяжесть, которую он носил внутри, будто что-то не было сказано, а что-то было скрыто под слоем привычных фраз. Он опустил ноги на пол, быстро надел одежду и выбрался в коридор, надеясь, что эта беспокойная тишина, что поселилась в нём, немного стихнет. Но стоило ему оказаться на лестнице, как он заметил Гехуна. Тот стоял у окна, глядя на улицу. Это было странно — обычно Гехун был первым, кто выходил на тренировку, но сейчас, в этом утреннем свете, он выглядел уставшим, как и Донхва. Как будто ночь не дала ни одному из них покоя. Донхва замер на мгновение, но потом не смог удержаться от того, чтобы не сказать: — Ты опять здесь? Гехун повернул голову, и его взгляд встретился с Донхвой. Он не отводил глаз, но в его глазах не было того привычного спокойствия. Только что-то... неопределённое. — Просто стою, — ответил он, чуть наклонив голову. — Ты всегда так стоишь, или это новый способ медитации? — пытался пошутить Донхва, но сам почувствовал, как его голос звучит неестественно. Гехун немного смягчил выражение лица, но сказал: — Вряд ли. Просто не знал, что ещё делать. Донхва на мгновение остановился, поймав себя на том, что его слова звучат не так, как обычно. Он не знал, как ответить, потому что именно это «не знал, что делать» казалось куда более откровенным, чем что-либо, что они когда-либо обсуждали. Он хотел пройти мимо, но остановился. — Всё нормально? — спросил он, не глядя в глаза. Гехун помолчал, и даже в этом молчании Донхва почувствовал, что этот момент важен. Он ощутил, как тяжело стало дышать, как трудно скрывать нечто большее, чем просто обыденность. — Думаю, я просто не могу забыть о том, что ты сказал. О том, что я читал, — тихо произнёс Гехун. Донхва почувствовал, как что-то схватило его за горло. Он отступил на шаг, почти пугаясь откровенности в голосе Гехуна. — Мы не говорим об этом, — сжато ответил он. — Так лучше. Но Гехун не отступил. Он продолжал стоять у окна, глядя на Донхву, и это было как вызов — немой, но ощутимый. — Ты не думаешь, что однажды нужно поговорить об этом? — спросил Гехун. Донхва покачал головой, не отвечая. Он почувствовал, как внутреннее напряжение стало болезненно растягиваться. Его сердце билось быстрее. Гехун сделал шаг вперёд. — Я не знаю, что это между нами, но мне не хочется больше избегать. — Он говорил это медленно, будто подбирая каждое слово, но оно было тяжёлым. Реальным. Донхва почувствовал, как его собственное дыхание сбилось. Всё казалось слишком ясным, и в то же время всё было слишком запутанным. — Я не собираюсь ничего менять, — ответил он, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. Но его голос всё равно дрогнул. Гехун смотрел прямо в его глаза, не отводя взгляд. — Но ты уже хочешь. Это было сказано так тихо, что Донхва мог бы подумать, что это просто его воображение. Но это не было воображением. Это было настоящим. Донхва не знал, что ответить. На тренировке тишина между ними стала ещё ощутимее. Гехун и Донхва работали с фанатами, отвечали на вопросы, смеялись и даже в какой-то момент обменялись несколькими репликами, но между ними всё больше росла стена — невидимая, но плотная. Гехун почти не смотрел в его сторону, хотя Донхва чувствовал, что тот на самом деле следит за ним. В тот момент, когда они собирались уходить, Гехун подошёл и сказал: — Нам нужно поговорить. Донхва молча кивнул, хотя сам не знал, готов ли он к этому разговору. *** Донхва остановился в коридоре, когда Гехун подступил к нему. Атмосфера была густой, как никогда — оба ощущали, что между ними что-то менялось. Но, несмотря на то, что слова уже не могли скрыть этого, они всё равно стояли как два шара, не решаясь столкнуться. Гехун посмотрел на него, и в его глазах было что-то беспокойное — чуть больше, чем просто раздражение. — Нам нужно поговорить, — повторил он, голос его был твёрдым, но напряжённым. Это не было просьбой, это звучало как решение. Донхва замер. Он не был готов к этому. Хотя, может, и был, но не хотел признавать. — О чём? — ответил он, пытаясь звучать спокойно, но его голос дрогнул. Он сам почувствовал это. Гехун немного пожал плечами, но его взгляд не отрывался от Донхвы. Как будто хотел найти что-то, что давно потерял в себе. — О том, что мы оба знаем, но не говорим, — тихо сказал он. Донхва чувствовал, как сжалась его грудь. Он не мог скрыть того, что внутри всё дрожало от этих слов. Это как боль, которую невозможно игнорировать, но в то же время — не хочется её принимать. — Мы не будем говорить об этом, — буркнул Донхва, пытаясь сделать шаг назад. Но Гехун не отступил. Он шагнул вперёд, и воздух между ними стал ещё более плотным, как если бы все тени и молчания сгустились в этот момент. — Почему? — спросил Гехун, его голос был почти настойчивым. — Почему ты всегда пытаешься избегать того, что между нами? Почему ты боишься этого? Донхва закусил губу. Его сердце билось быстрее, чем он ожидал. — Потому что я не хочу этого, — ответил он, но сам почувствовал, как лжёт. Он не знал, что именно не хотел. Это было больше, чем просто избегание. Гехун шагнул ещё ближе, и теперь их лица были почти в одном уровне. Это был момент, когда не было никаких слов, но эмоции, которые не могли найти выхода, стали переполнять их обоих. — Ты не не хочешь , Донхва, — тихо сказал Гехун, его дыхание стало чуть быстрее. — Ты боишься признать, что тебе не всё равно. Донхва почувствовал, как его горло пересохло. Он пытался отступить, но что-то в его груди тянуло его к Гехуну. Он не мог вырваться из этого неуловимого чувства, которое вдруг стало слишком громким. — Я не знаю, что ты от меня хочешь, — ответил Донхва, но его слова прозвучали слабо и бессильно. — Это не так просто. — Я просто… — Гехун вздохнул, качая головой. — Я просто хочу, чтобы ты перестал притворяться. Я тоже чувствую это, и не важно, как долго ты будешь избегать этого. Мы оба знаем, что между нами происходит, и пришло время, чтобы мы наконец признались. Молчание. Донхва чувствовал, как воздух вокруг них становится ещё более тяжёлым. Он не мог придумать, что ответить. Всё, что он хотел, — это снова шагнуть назад. Но почему-то его ноги не двигались. Гехун был слишком близко. Гехун посмотрел на него, его глаза были наполнены чем-то, что не поддавалось объяснению. Это был вызов, желание, страх и признание— всё в одном взгляде. — Почему ты не скажешь, что думаешь? — спросил Гехун, его голос был почти тоном запроса. Донхва закрыл глаза на секунду, как если бы это могло помочь заглушить этот вихрь эмоций. Когда он открыл их снова, его взгляд встретился с Гехуном, и на мгновение он почувствовал, что мир вокруг них исчезает. — Потому что если я скажу... я не знаю, что произойдёт дальше, — ответил Донхва, его голос теперь был более тихим, чем он ожидал. Гехун сделал ещё один шаг вперёд. Они стояли настолько близко, что Донхва чувствовал тепло его тела, его дыхание, и почти не мог дышать. — А если не скажешь? — прошептал Гехун. Донхва не мог больше смотреть на его глаза. Он не знал, что делать, как отвечать. Он почувствовал, как его сердце стучит в ушах, как напряжение нарастает. — Я не знаю... что делать с этим, — наконец, сказал он, почти шепотом. Гехун молчал, но его взгляд не покидал Донхвы. Они оба стояли в этом молчании, не зная, что будет дальше. Но напряжение между ними было настолько очевидным, что стало невозможно избежать. И оба знали — выбор был сделан. Молчание стало тягучим, и каждый взгляд, каждый вздох казались слишком громкими. Донхва чувствовал, как его сердце стучит, почти рвя грудь, и если бы он мог, он бы просто сбежал. Но что-то внутри него не давало этого сделать. Он не знал, что происходит, не знал, что с ним, с Гехуном, с этим моментом. Но Гехун стоял перед ним так близко, что это было невозможно игнорировать. Всё вокруг них исчезало — тренировки, фанаты, концерт, шум, повседневные проблемы. Оставались только они, стоящие в коридоре, и этот неопределённый, но нарастающий момент. Гехун не отводил глаз, и его дыхание становилось всё более тяжёлым, как и у Донхвы. Они оба были на грани чего-то важного, и оба этого боялись. — Ты... ты не можешь просто уйти от этого, — сказал Гехун, его голос теперь был мягким, но с ноткой чего-то более глубокого, личного. Донхва не знал, что ответить. Он пытался найти слова, но ничего не приходило в голову. И тогда, неожиданно для себя, он сделал шаг вперёд. Это было мгновение, которое изменило всё. Он не думал, не анализировал. Просто шагнул. И как будто весь мир вокруг них замер. Гехун, кажется, тоже не ожидал этого, но он не отступил. Он замер, и его глаза расширились на долю секунды, но потом, без слов, он наклонился вперёд, и их губы встретились. В этот момент, всё, что существовало в мире — это они оба. Всё остальное исчезло. Это был не просто поцелуй. Это было признание того, что они оба были на грани того, чтобы осознать, что между ними было нечто большее, чем просто взаимное раздражение. Это было нечто большее, чем всё, что они пытались скрыть. Губы Гехуна были мягкими, но уверенными, и в момент, когда их тела соприкоснулись, Донхва почувствовал, как что-то внутри него вдруг растворяется. Словно всё, что он скрывал, выплыло наружу. Он не знал, что делать с этим чувством, и это был не просто момент страсти, это было что-то гораздо более глубокое. Но так же быстро, как этот поцелуй начался, он закончился. Они отстранились друг от друга, оба ошеломлённые, и стояли в тишине, не зная, как это всё осмыслить. Донхва отступил, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди. Он не мог найти слов, не знал, как реагировать. Всё было слишком быстро. Гехун, ещё несколько мгновений стоя в том же месте, тоже не знал, что сказать. Он коснулся губы рукой, словно пытаясь понять, что только что произошло. Этот поцелуй был неожиданным, но, кажется, он тоже не был против него. Просто не знал, как с этим справиться. — Это... не то, что я ожидал, — наконец сказал Гехун, его голос был тихим и немного запутанным. Донхва не знал, что ответить. Всё, что он чувствовал, было слишком сложным. Он не знал, что делать с этим чувством. Он всегда привык избегать таких моментов. И вот теперь всё изменилось. И его собственные чувства стали запутанными. — Я не знаю, что это было, — выдохнул он, стараясь собраться с мыслями. Гехун кивнул, но не сказал ничего. Он просто стоял, и в его глазах было что-то растерянное, но не совсем отчаявшееся. Он понял, что момент был важным, но, как и Донхва, не знал, как двигаться дальше. Через несколько секунд Гехун шагнул назад. — Я... я пойду, — сказал он, не встречаясь с глазами Донхвы. Он отвернулся и направился к двери. Донхва остался стоять, чувствуя, как всё внутри него сжалось. Он не знал, что будет дальше. Но он понимал одно — ничего не будет прежним. Гехун вышел, оставив Донхву в коридоре, поглощённого мыслями и ощущениями. Всё было слишком неожиданно, и, возможно, это был момент, который они оба не могли контролировать. *** Донхва сидел в своей комнате, сжимая в руках телефон, но совершенно не осознавая, что делает. Мысли о поцелуе с Гехуном не покидали его. Он даже не мог понять, почему это так важно, почему каждый раз, когда он закрывал глаза, его мысли возвращались к этому моменту. Он не знал, что с этим делать. Это был не просто случайный жест, а нечто большее. Но что? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Почему он чувствовал, что это было правильным? Почему, несмотря на замешательство, было ощущение, что это не ошибка? Он подбросил телефон в воздух, поймал его и снова взглянул на экран. Никаких сообщений. Он даже не знал, что написать Гехуну. Что вообще можно сказать после такого? Гехун сидел в своей комнате, упираясь локтями в колени. В его голове звучал тот же вопрос: Что это было? Его губы всё ещё чувствовали тепло поцелуя. Он не мог избавиться от ощущения, что что-то изменилось. И хотя его разум пытался объяснить всё как ошибку, сердце не соглашалось с этим. Это был не просто поцелуй, думал он, глядя на отражение в окне. Что-то большее. Но что? Как бы он не пытался, слова не приходили. Было слишком много эмоций, слишком много неопределённости. Он понимал, что не может просто вернуться к прежнему состоянию. Этот момент всё перевернул. Слишком многое было сказано без слов. Он взял телефон и написал сообщение: "Ты уже понял, что произошло?" Не дождавшись ответа, он быстро отложил телефон. Он не хотел ждать, но не мог не чувствовать, что это нужно как-то разъяснить. Через некоторое время Донхва увидел сообщение. Его пальцы замерли на экране телефона, прежде чем он ответил: "Я не знаю." Он вздохнул, прочитав свой ответ. Он ведь знал, что этого недостаточно. Но что ещё можно сказать? Как объяснить то, что он сам не понимал? Тишина длилась дольше, чем им хотелось. Гехун, скорее всего, тоже терзался, но не знал, что ответить. Всё это путалось в их головах, и оба были слишком горды, чтобы сделать первый шаг. А с другой стороны — было бы всё ещё так легко, если бы они просто отдалились? Или эта неловкость — признак того, что они слишком долго скрывали то, что чувствовали? В конце концов Гехун набрал ответ: "Не знаю, как с этим жить." Донхва почувствовал странную боль в груди, как если бы эти слова были не просто признанием, а каким-то разрывом. Это было так… честно. Он вспомнил, как всё начиналось, и как они оба пытались быть просто друзьями, избегая всего, что могло бы разрушить этот баланс. Он набрал в ответ: "Я тоже не знаю." Тишина снова нависла между ними. *** На следующий день они снова встретились в коридоре. Но теперь всё было иначе. И хотя они оба пытались выглядеть, как будто всё в порядке, каждый из них чувствовал, что не может продолжать играть в прежнюю игру. Гехун не мог не заметить, как сильно изменилось его восприятие Донхвы. Каждый взгляд, каждый жест стал немного интенсивнее. И хотя он продолжал думать, что поцелуй был случайностью, он знал — это было не так. — Ты как? — спросил Донхва, его голос звучал напряжённо, как будто он боялся услышать ответ. Гехун взглянул на него, но его взгляд был мягким, почти с сожалением. — Я всё думаю о том, что произошло. И не могу понять, что с этим делать. Это меня пугает, если честно. — Гехун вздохнул, не отрывая глаз от Донхвы. — Ты когда-нибудь чувствовал, что твои собственные чувства тебя пугают? Донхва вздрогнул, будто только сейчас осознав, что Гехун думает то же самое. Он кивнул. — Да. Мне страшно, но я не могу игнорировать то, что произошло. Мы не можем просто сделать вид, что этого не было, Гехун. Они оба замолчали, но в их взглядах было нечто новое — нечто, что только начинало просыпаться. Гехун сказал тихо: — Я не хочу потерять тебя из-за этого. Но я не знаю, что делать. Это не просто так. — Я тоже не знаю, — ответил Донхва. — Но я точно знаю, что больше не могу притворяться. Гехун подошёл ближе, и их взгляды встретились, снова. Они не говорили ничего больше, но в этот момент оба почувствовали, что что-то меняется. *** Донхва стоял у окна, глядя на проходящих мимо людей, но не видел их. Он не мог избавиться от мысли, что что-то не так. Он пытался забыть поцелуй, попытаться вернуться к прежнему состоянию, но каждый взгляд на Гехуна становился всё более мучительным. В его голове по-прежнему кружились вопросы. Он не мог понять, почему это всё стало таким важным, почему его сердце начинало биться быстрее, когда Гехун был рядом. Но всё ещё не решался признать, что он чувствует. Он пытался подавить это, изо всех сил. Тогда он заметил Гехуна, стоящего у стенда с напитками в коридоре. Он смеялся, беседуя с девушкой, её улыбка была яркой, и её смех был искренним. Донхва не мог не заметить, как Гехун смущённо улыбался в ответ. Это был тот самый смех, который Донхва когда-то считал особенным — только для него. И теперь он видел его с кем-то другим. Что-то внутри него кольнуло. Странное, болезненное ощущение. Донхва отвернулся от окна, и его шаги стали быстрыми, отчаянными. Он пытался уйти, как будто мог бы бежать от всего этого. Но, в глубине души, он знал, что это не поможет. Что-то в нём ломалось. Он чувствовал, что если не уйдёт сейчас, если не отпустит это чувство, то оно уничтожит его изнутри. Ты не можешь этого допустить, думал он, но внутри он уже терял битву. *** Прошло несколько дней, прежде чем они снова встретились. Тишина была тяжёлой, словно мрак, который нельзя развеять. Донхва пытался избегать Гехуна, как мог. Он больше не хотел показывать, что это его ранит, но внутри он знал — избежать невозможно. Это было нечто большее, чем просто чувства. Это было нечто, что держало его в цепях. Но Гехун заметил изменения. Он видел, как Донхва старался держаться подальше, как будто снова строил стены между ними. И хотя Гехун чувствовал точно то же, он не мог позволить этому продолжаться. Они оказались наедине в пустом коридоре после репетиции. Гехун подошёл к Донхве, который с минуту стоял спиной к нему, словно боясь повернуться. — С тобой что-то не так, — сказал Гехун, его голос был мягким, но твёрдым. Донхва не мог скрыть, как его сердце болезненно сжалось. Он вздохнул, пытаясь найти слова. — Я... я видел, как ты смеёшься с той девушкой, — произнёс он, его голос звучал почти тихо. — Это было так... легко. Ты был другим. И я понял, что ты не нуждаешься в том, чтобы что-то менять из-за меня. Гехун замер, его взгляд был неподвижным, а сердце сжалось. Он понял, что Донхва снова был в своём «убежище», пряча свои чувства. И всё, что он сам мог сделать — это разрушить эти стены, которые они строили между собой. Он сделал шаг вперёд, и, не давая Донхве отойти, взял его за плечи. — Ты не понимаешь, — сказал Гехун, его глаза были полны решимости. — Я не хочу смеяться с кем-то другим. Я не хочу быть с кем-то другим. Донхва пытался освободиться, но Гехун крепче сжал его плечи. Их глаза встретились, и всё вокруг них замерло. В этот момент не было никаких слов, кроме тех, что они не могли произнести раньше. Гехун продолжал, его голос стал почти шепотом: — Я не могу так больше. Я не могу скрывать то, что чувствую. Ты для меня важен. Ты всегда был важен. Я не могу быть с кем-то другим, потому что... потому что всё, что я чувствую, — это ты. Донхва закрыл глаза, его дыхание стало резким. Он пытался найти слова, но в этот момент не мог их найти. Это было слишком сильно, слишком неожиданно. Он чувствовал, как слёзы подступают к глазам, но сдерживал их. Он не мог позволить себе показывать свою слабость. Гехун увидел, как его лицо начинает меняться, как внутри Донхвы начинают рушиться стены, которые он так долго строил. Он почувствовал, как невыразимо важно быть рядом. — Прости меня, — сказал Гехун, его голос дрожал от всей силы эмоций. — Я не знал, как тебе это сказать. Но я не могу позволить тебе скрываться от себя, от того, что между нами. Донхва почувствовал, как его собственные барьеры начинают рушиться. Он обнял Гехуна, его руки крепко сжали его плечи, и в этот момент они оба поняли, что не могут больше уходить друг от друга. Их губы встретились, но это уже не было мгновенным, стремительным поцелуем. Это был поцелуй признания, поцелуй, который говорил больше, чем все слова. Это было освобождение от страха, от недоразумений, от всего, что мешало им быть собой. Когда они отстранились, взгляд Гехуна был полон нежности. — Ты останешься? — спросил он тихо, не давая Донхве уйти снова. Донхва медленно кивнул, его лицо было таким же мягким, как и его сердце в этот момент. — Да. Я останусь. — И, наконец, они оба поняли, что пришли к точке, где не было больше ухода, не было больше сомнений.