Десять часов пополудни

Все подошли к картине «Рагнарёк», встали рядом с Тан Линем и задумались, как подступиться к находке. Меланхоличная чёлка предложил: — Если доска — это ногти мертвецов… может, соскоблить краску и посыпать на пробел? Цуй Чжань усмехнулся: — Этого «корма» и птице не хватит. Таньхуа добавил: — Возможно, под краской скрыта другая подсказка. Монах нахмурился: — А может, ткнёшь ножом — и вылезет что-то пострашнее ледяного великана… Споры разгорались, но к согласию никто не приходил. Тем временем Тан Линь уже опустил нож. — Скр-скр-скр — Лезвие скользило по золотой краске, издавая противный скрежет. Обсуждение прекратилось — все взгляды приковались к «золотой руке». После нескольких попыток золотая краска так и поддалась, зато одно неосторожное движение задело участок обычного телесного цвета и тот осыпался. Но под слоем краски оказалась не холстина, а крошечные золотые точки, будто запястье усыпали блёстками. Все переглянулись и тут же поняли: художник не добавил золото, а забыл закрасить им заготовку! — Чего стоите? — Фань Пэйян достал нож и окинул всех холодным взглядом. — Помогайте. «Клубничные пончики», Хэ Люй, Чжоу Юньхуэй и Цуй Чжань: «…» — Босс, я уже тут! — Чжэн Лочжу буквально прыгнул на картину и принялся энергично скрести краску. Когда Фань Пэйян отдавал приказ, правильную реакцию демонстрировал именно он — эталонный подхалим. Хотя отношение Фань Пэйяна раздражало, остальные всё же присоединились. Вскоре «Рагнарёк» была очищена от верхнего слоя. Под ним оказалось другое изображение. Знакомый золотой шкаф стоял на знакомом месте — на том самом ковре, который Чжоу Юньхуэй уже «украсил» узором из дыр. — Что, доска в шкафу? Все обернулись. Шкаф по-прежнему стоял открытым, но внутри уже не было ни кольца, ни пергамента — лишь пустота. Гуань Лань задумался: — Три варианта. А: ларец в шкафу; Б: снять дверцу и использовать как доску; В: под ковром есть потайное отделение. — Я за А. — Я за Б. — Я за В. Тринадцать человек переглянулись. Что ж, за работу. Каждый принялся за свой вариант. Через две минуты шкаф был изучен вдоль и поперёк, но безрезультатно. Дверца не поддавалась, а ковер разрезали и откинули, обнажив мраморный пол. Фань Пэйян постучал рукоятью ножа — «тук-тук», звук был пустым. Все оживились. Без лишних слов они дружно принялись поддевать плиту. — Бабах — Под ней оказался тайник с белой доской. Доска идеально встала на место, и Нагльфар наконец был завершён. Волны у его бортов забурлили, вынеся на поверхность сияющую золотом корону с орлом. — Ну наконец-то! — Цюань Май выдохнул с облегчением двоечника, сдавшего экзамен. Хэ Люй поднял корону: — Надеваю? Несколько голосов ответили хором: — Да давай уже. Даже интонации совпадали — все были измотаны и мечтали поскорее закончить. Хэ Люй водрузил корону на голову Одина. В тот же миг скульптура озарилась золотым сиянием и медленно сдвинулась влево, освобождая дверь в следующий вагон. Дверь не открылась. Пока все недоумевали, на ней проступила надпись: [Вернитесь с мудростью.] Тринадцать человек: «…» Мало того, что головоломки сложные, так ещё и насмехаются в последний момент. — Погодите... — Таньхуа вдруг оживился, глядя то на надпись, то на Одина. — Мудрость… Это Источник Мудрости! Впервые в этом испытании самостоятельно разгадав подсказку, он загорелся азартом и с жаром принялся объяснять: — У одного из корней Мирового Древа есть источник, дарующий всезнание. Один хотел испить из него, но великан Мимир потребовал плату… Монах нетерпеливо перебил: — Какую? — Правый глаз. — ответил Таньхуа. Цуй Чжань нахмурился: — Тринадцать глаз — дороговато для двери. Таньхуа вздохнул: — Речь о глазе Одина, а не наших. С этими словами он подошёл к скульптуре. Один восседал на троне в орлиной короне, с Гунгниром в руке и Драупниром на запястье. Его пронзительный взгляд был направлен вперёд. — С самого начала меня что-то смущало. — пробормотал Таньхуа, протягивая руку. — Теперь понятно — глаза. В мифах Один одноглазый… Он нажал на правый глаз скульптуры. — Щёлк — Глаз провалился внутрь. — Наконец-то ты выдал что-то путное. — обрадовался Монах и потрепал его волосы. И без того неаккуратная стрижка теперь напоминала прическу Эйнштейна. Надпись на двери начала исчезать. Все затаили дыхание. Но вместо открытия появились четыре пустых прямоугольника. — Динь — [Победа близка. Введите пароль.] «…» Всем захотелось выбить дверь ногами. Чжоу Юньхуэй в изнеможении опустился на корточки: — Сколько можно? Пароль за паролем — тут не уровень, а банковское хранилище какое-то. «Клубничные пончики» с надеждой смотрели на Таньхуа. Монах: — Победа близка. Цюань Май: — Ну-ка, соображай. Какой пароль? Меланхоличная чёлка: — Действуй, как раньше. Подключи логику. Взгляды становились всё более пламенными. Гуань Лань и «Воздушный снайпер» молчали, но их молчание было красноречивее слов. Таньхуа схватился за голову. В мозгу роились обрывки знаний, но на двери не было ни малейшей подсказки — ни формата, ни темы… Вдруг кто-то хлопнул его по плечу. Таньхуа обернулся. Тан Линь молча указал на скульптуру Мирового Древа, до сих пор не игравшую особой роли. Глаза Таньхуа загорелись: — Точно! Всё началось с Древа, им и закончится. Он больше не сдерживался и пламенно затараторил: — «Девять долгих ночей висел я на ветру, пронзённый копьём, принесённый в жертву себе же… Взирая вниз, поднял я руны... — Эй, — Монах потряс его. — Ты чего это? — Это отрывок из «Старшей Эдды». — взволнованно объяснил Таньхуа, — В котором Один рассказывает, как обрёл руны. Он хотел получить не только мудрость, но и письмена. Он девять дней и ночей провисел на Мировом Древе, принеся себя в жертву, пока не обрёл руны. Пароль точно должен быть руническим! Монах переглянулся с Цюань Маем и меланхоличной чёлкой. Те даже не стали комментировать. Главный мозг их команды смог блеснуть интеллектом только после подсказки Тан Линя. Разве это не очевидно для всех? — Что касается того, как получить пароль... — Таньхуа устремил взгляд на Мировое Древо. — Если я не ошибаюсь, нужно, чтобы кто-то повис на нём вниз головой. Тогда мы увидим ответ. «V.I.P»: «...» Три капитана: «...» «Клубничные пончики»: «...» Вопрос о том, кто станет этим «жертвенным Одином», повис в воздухе. Две минуты спустя. — Выбирайте и вытаскивайте. Последняя сигарета — моя. — Цуй Чжань держал в руке тринадцать сигарет, зажав фильтры между пальцами так, что все они выглядели одинаково. Но все знали: среди них была одна укороченная, названная «Гунгниром». Кому достанется — тот и станет Одином. Оригинальный способ. — Люди берут с собой оружие, аптечки, инструменты... А ты — сигареты. Браво. — Чжоу Юньхуэй первым вытащил сигарету. Обычную, целую. В этом испытании запрещались сумки, поэтому всё необходимое приходилось прятать по карманам. А капитан Цуй Чжань умудрился протащить с собой две пачки сигарет — вот это упорство. Тан Линь вытянул следующую — тоже целую. Фань Пэйян — то же самое. Нань Гэ — аналогично. Чжэн Лочжу... Ладно, дальше можно не продолжать. Чжэн Лочжу уставился на короткий обрубок сигареты в своей руке, затем с силой швырнул его на пол. Из тринадцати человек, короткая сигарета выпала именно ему! Где такая удача, когда нужно что-то хорошее? Чжоу Юньхуэй похлопал его по плечу: — Ну что, Один, вперёд. «Клубничные пончики» проводили его восторженными взглядами. Нань Гэ развязала пояс своего пальто и протянула ему: — Не забудь вернуть. Чжэн Лочжу почувствовал горечь: даже товарищи такие бессердечные. Заметив его обиду, Нань Гэ на мгновение задумалась, затем подняла свои прекрасные глаза: — Красавчик, не забудь вернуть. Чжэн Лочжу: — ...Хорошо! Подойдя к Мировому Древу, он забрался на скульптуру, привязал один конец пояса к своей лодыжке, а другой — к самой высокой ветке. Побоявшись, что скульптура может не выдержать, он после долгих сомнений отказался от эффектного прыжка вниз головой. Вместо этого обхватил ветку руками и медленно опустился. В тот момент, когда он оказался вниз головой, у основания Древа открылась узкая щель. Раскачиваясь, Чжэн Лочжу всё же разглядел в перевернутом мире содержимое щели: — Там ручка и пароль! Остальные тут же подбежали и извлекли находку: тростниковое перо с золотыми чернилами и пергамент с четырьмя древними символами. Все тринадцать человек снова собрались у двери. Чжэн Лочжу размял лодыжку, готовясь к новым испытаниям за дверью. Остальные тоже затихли, в воздухе повисло знакомое напряжение. Таньхуа посмотрел на своего капитана. Гуань Лань кивнул. Таньхуа взял перо и аккуратно вывел четыре рунических символа в прямоугольниках на двери. Когда последний символ был нанесен, древние письмена вспыхнули, и дверь наконец открылась! Все выдохнули с облегчением, словно сдав сложнейший экзамен. Но расслабляться было рано. Новый вагон выглядел как обычный вагон метро, но, сколько ни смотри, казалось, ему не было конца. — Динь! — [Продолжайте движение вперёд.] Не понимая, чего от них хотят, все осторожно пошли вперёд, проходя один пустой вагон за другим. «V.I.P» шли в конце. С самого входа в новый вагон Фань Пэйян задумчиво шёл молча. Тан Линь пропустил вперёд Чжэн Лочжу и Нань Гэ, а сам подошёл к нему: — Что-то не так? Фань Пэйян понизил голос: — Странная логика у этого уровня. На станции и в первом вагоне нас стравливали друг с другом — явный отбор. Но в предыдущем вагоне не было никаких ограничений на проход, только поощрение к сотрудничеству. В одном уровне два противоположных подхода — это нелогично. Тан Линь, увлечённый разгадыванием, не смотрел на картину в целом, как Фань Пэйян. — Но, — тот ещё больше понизил голос, — если это подготовка кадров, тогда всё сходится. Тан Линь замедлил шаг. Отсеять слабых, оставить сильных, а затем сплотить их в команду — идеальная схема обучения. Группа впереди остановилась, но не из-за их разговора. Они дошли до конца. Это был первый вагон поезда. Там сидел мужчина, будто ждал их уже очень долго.