Десять часов пополудни

Пока двое разговаривали, Чжэн Лочжу лихорадочно размышлял: как бы незаметно для окружающих отобрать ошейник? Задача была не из лёгких. Как верно заметила Нань Гэ, в его арсенале были лишь железные плиты, а возможности их применения крайне ограничены. Нельзя же просто ударить плитой по голове. Даже если бы это сработало, такая большая площадь поверхности распределила бы силу удара, и оглушить противника было бы невозможно... Стоп, а что если уменьшить площадь и увеличить толщину? Превратить [Железную плиту] в настоящий [кирпич]? Эта внезапно осенившая его мысль заставила Чжэн Лочжу улыбнуться. Стоя на земле, конечно, не достанешь того, кто на крыше — высоты не хватит. Но если подобраться поближе, можно вместо того, чтобы «бить кирпичом», просто «швырнуть кирпич» — эффект будет тот же, голова пойдёт кругом. Таким образом, сейчас самое главное было поскорее оценить обстановку на крыше, чтобы выбрать оптимальный момент для броска. Едва эта мысль мелькнула у него в голове, он быстро поднял взгляд — и неожиданно встретился глазами с усмехающимся лицом. Мужчина пристально смотрел прямо на него. Неизвестно, как долго он уже наблюдал. Взгляд Нань Гэ металась между ними, и в душе у неё зародилось плохое предчувствие. — Какое совпадение... — тихо произнёс мужчина. Создавалось впечатление, что он с Чжэн Лочжу говорил, а просто размышлял вслух. Он раскусил его! Чжэн Лочжу не знал, как тот догадался — то ли благодаря поразительной интуиции, то ли из-за его собственной недостаточной скрытности. Но, так или иначе, он мог с уверенностью сказать - его раскрыли. Времени на колебания больше не было. Он вызвал [Железную плиту] и изо всех сил усилил контроль над ней, за несколько секунд сжав её в «железный кирпич». Затем, крепко сжав «железный кирпич», он что было силы швырнул его в человека на крыше! В такой спешке вряд ли получилось бы поразить цель с первого раза. Чжэн Лочжу нужно было лишь заставить того на крыше уклониться, выиграв время, чтобы самому взобраться наверх. «Железный кирпич» со свистом полетел в цель. Мужчина действительно отпрыгнул в сторону, но выглядел он при этом не растерянно, а весьма проворно. Чжэн Лочжу, не удостоив его даже взглядом, с отчаянной решимостью полез на крышу, цепляясь за всё, что попадалось под руку, — лишь бы тот не сбежал. Одновременно он не забыл позвать Нань Гэ на подмогу: — Мандел... Нань Гэ не нужно было его подсказок, она уже давно приготовилась. Её пронзительный крик раздался почти одновременно со словом «Мандел...» из уст Чжэн Лочжу. — А-а-а! А потом... Потом ничего не было. Память Нань Гэ оборвалась на этом крике. Когда к ней вернулось сознание, связь с контролем над [Криком Манделы II] уже давно прервалась. Она стояла под карнизом, словно заблудившийся прохожий, в растерянности глядя вокруг, не понимая, где она, и какой сегодня день. У Чжэн Лочжу момент потери памяти наступил чуть позже. Он по крайней мере помнил последние слова, которые сказал ему тот мужчина. — «Белая Группа», Бай Лусе. В следующее мгновение его зрение прояснилось, и он увидел растерянную Нань Гэ, самого себя в таком же недоумении и пустую крышу. Мужчина по имени Бай Лусе забрал его ошейник, ошейник Нань Гэ, ошейник «Чистой победы», ошейник Эдогавы... а потом, словно призрак, бесследно исчез. ... Зачем тебе столько ошейников, собираешься торговать ими на ярмарке?! — Чжуцзы, — тихо позвала Нань Гэ, всё ещё находясь в лёгком оцепенении. — Его дерево инструментов... должно быть, это психическая атака, скорее всего, связанная с сознанием или памятью. Чжэн Лочжу почувствовал тяжесть в груди. Промучившись несколько мгновений, он едва слышно процедил: — Угу. Тот факт, что он смог одновременно атаковать и Нань Гэ, и его самого, практически позволял сделать вывод, что это была не одноразовая канцелярская принадлежность, а именно дерево инструментов. Если только у Бай Лусе не было двух совершенно одинаковых иллюзорных принадлежностей для психической атаки, да ещё и готовности использовать их ради нескольких совершенно бесполезных ошейников. Но Чжэн Лочжу искренне не хотелось признавать, что противник использовал именно дерево инструментов. Потому что против этого просто нет никакой защиты. В отличие от крика Нань Гэ, эта атака была бесшумной, и в отличие от других атакующих деревьев инструментов, не имела видимой формы. Неизвестно как от неё защищаться, и даже если будешь сталкиваться с ней снова и снова, останешься лишь пассивной мишенью. — Ты помнишь, в каком направлении он ушёл? — спросила Нань Гэ. Чжэн Лочжу на мгновение застыл: — Хочешь его догнать? — Ещё бы. — ответила Нань Гэ. — Он же забрал наши ошейники! Чжэн Лочжу: «...» — Что это у тебя за выражение лица? — спросила Нань Гэ. — Стыд. — честно признался Чжэн Лочжу. — Я уже мысленно сдался, даже не думал о том, чтобы отобрать ошейники обратно. Нань Гэ его поняла: — Его дерево инструментов и вправду выносит мозг, но я не верю, что существуют деревья, против которых нет приёма. Если постараться, обязательно найдётся способ ему противостоять. В её словаре не было таких слов, как «покориться судьбе» или «признать поражение». Лицо Чжэн Лочжу от её слов ещё больше покраснело, и в нём вновь зародились сомнения: — Вот в нашей «VIP»... У босса есть боевая мощь, у капитана — интеллект, у тебя — стойкость. А у меня... вроде бы ничего нет. — Кто сказал?! — резко оборвала его Нань Гэ. — Ты милый! Чжэн Лочжу: «...» Почему-то от этих слов сердце защемило ещё сильнее. Обратный отсчёт: 1:33:29 Чжэн Лочжу даже не помнил, как с него сняли ошейник, не говоря уже о том, куда ушёл Бай Лусе. После короткого совещания он с Нань Гэ направились прямиком ко входу в Храм. В конце концов, у них теперь не было ни одного ошейника — как говорится, босым и бояться нечего. Так что они решили подкараулить того парня там, где концентрируется больше всего проходчиков — у входа в Храм. Если поймают — сразятся ещё раз, если нет — смирятся. * 光脚的不怕穿鞋的 (guāng jiǎo de bù pà chuān xié de) - эта идиома означает, что человек, которому нечего терять (без имущества, статуса, репутации и т.п.), не боится тех, кому есть, что терять. Босой — символ бедности или отсутствия имущества; тот, кто в обуви — символ обеспеченности или уязвимости (есть что потерять). Поэтому «босой» может действовать смелее, рискованнее, без страха последствий. Они думали, что найдётся не много желающих так же бесцеремонно направляющихся прямиком ко входу. Ведь чем ближе финал, тем выше риск потерять всё в шаге от цели. Даже заполучив нужный ошейник, лучше было бы незаметно прокрасться к Храму вдоль стен и поскорее сдать задание. К их удивлению, перед входом в Храм толпились десятка два проходчиков — настоящее столпотворение. Но, увы, сколько ни всматривались, белой рубашки нигде не было видно. Из этих десятка-двух проходчиков примерно половина яростно сражалась, а другая половина наблюдала за зрелищем. Сражавшиеся обычно бились один на один, изредка двое против одного, но группы не превышали трёх человек, и каждый бился за себя. Большинство из них были с ошейниками на шеях — видимо это были, те, кто добыл ошейники и явился сдавать задание, но угодил в засаду тех, чьей целью были сами. Наблюдавшие же, без исключений, были с голыми шеями. Они сбились в небольшие группки, кто-то сидел у самого входа в Храм, кто-то под соседними деревьями, и смотрели, громко обсуждая происходящее, казалось, получая от этого удовольствие. Именно они первыми заметили Чжэн Лочжу и Нань Гэ. Десяток с лишним глаз устремился сначала на их шеи. Увидев, что те пусты, во взглядах тут же вспыхнул жаркий огонёк, мол «добро пожаловать в нашу дружную семью», а несколько человек, сидевших прямо у входа в Храм, и вовсе помахали руками, подзывая к себе: — Идите сюда, садитесь! Нань Гэ: «…» Чжэн Лочжу не хватило сил колко прокомментировать… нет, стерпеть он не мог, надо было высказаться: — У вас самих-то ошейников нет, а вы ещё и за чужой дракой смотреть умудряетесь? Мускулистый мужчина, сидевший прямо посередине у входа, провёл рукой по своей стрижке под ёжика: — Пусть ошейники идут своей дорогой, а я наслаждаюсь прохладным ветерком. Чжэн Лочжу закатил глаза: — Не приукрашивай. Простое бессилие, прикрытое показной отрешённостью. Мужик: — Да сколько можно болтать! Чжэн Лочжу: — Я… — Чжуцзы, посмотри туда. — Нань Гэ дотронулась до его руки, прерывая перепалку с наблюдателями. Чжэн Лочжу подумал, что появился Бай Лусе, и тут же посмотрел в направлении, указанном Нань Гэ. У высокой каменной арки, стоявшей поодаль от входа в Храм, сражались трое, и схватка была ожесточённой. Один был крепкого телосложения, в чёрной майке, на обнажённых руках, вроде бы были татуировки, но издалека не разобрать, что именно. Второй — упитанный, даже толстый, с короткой стрижкой, ничем не примечательные черты лица, но зато знакомые — это был Цун Юэ, толстяк Юэ из «Возвращения домой». Кроме них двоих, в бою участвовал ещё один, совершенно белый… скелет?! — Что за чертовщина?! — У Чжэн Лочжу побежали мурашки по коже, а голос невольно дрогнул. Неужели, даже превратившись в груду костей, можно так упорно продолжать сражаться на передовой?! Заставив себя понаблюдать ещё несколько секунд, Чжэн Лочжу неуверенно предположил: — Скелет и тот, в чёрной майке, заодно? Судя по всему, скелет и парень в чёрной майке объединились против толстяка Юэ. Правда, скелет атаковал довольно медленно — видимо, толстяк Юэ использовал на нём свою замедляющую канцелярскую принадлежность, а сам в основном бился с тем, в майке, используя перемещения и увёртки, чтобы по возможности уклоняться от атак скелета. — Наверное, это канцелярская принадлежность. — Нань Гэ тоже было немного не по себе, ведь скелет по умолчанию обладал усиливающим визуальное воздействие баффом. — Толстяк Юэ, кажется, начинает проигрывать. — Чжэн Лочжу вдруг почему-то начал переживать за того парня. — Если так пойдёт и дальше, рано или поздно с него сорвут ошейник. Нань Гэ вспомнила, как в тот день она вместе с Тан Линем ходила к Цун Юэ выпытывать местонахождение Фань Пэйяна и Чжуцзы, и какой жалкий вид был у толстяка Юэ. А ещё вспомнила, как прямо перед входом на этот уровень тот специально пришёл их предупредить, чтобы они остерегались Ци Хуа. Её сердце неожиданно дрогнуло: — Может, пойдём поможем? Чжэн Лочжу уже давно об этом думавший, просто не решавшийся сказать, тут же развернулся: — Пошли! Цун Юэ искренне считал, что ему повезло. Просидев в засаде возле Храма больше часа, он не только остался цел и невредим, не встретив того, для кого он сам был целью, но и дождался своей собственной цели. Член группы «Путь к вершине», с татуировкой «Невесты-скелета» на руке, с добытым ошейником, направлялся в Храм сдавать задание. Эстетическим предпочтениям «Пути к вершине», требовавшим от вступающих в группу обязательно делать татуировки на руках, Цун Юэ не давал оценки. Но такие яркие отличительные черты действительно очень помогали узнавать нужных людей. Вот только он не ожидал, что канцелярской принадлежностью того окажется [Воин-скелет]. Не говоря уже о физическом уроне, один лишь разрушительный психический эффект был смертельным! Смотреть, как ни с того ни с сего материализуется скелет, который начинает размахивать конечностями и бросается на тебя — кто такое выдержит? Он сначала подумал, что его татуировка ожила и обрела сознание! Из-за этого поначалу он отступал, теснимый со всех сторон. К счастью, благодаря крепкой силе воли ему всё же удалось задержать того парня, не дав ему возможности пробраться в Храм. Так они и сражались, сражались… Постепенно Цун Юэ привык к этому скелету, а если смотреть на него подольше, в нём даже проступала какая-то жутковатая миловидность. Но вот беда — психическая защита окрепла, а боеспособность понизилась. Цун Юэ отчётливо чувствовал, как уходят силы, и как нелегко сражаться против двоих. И вот, когда он уже почти потерял надежду на победу, с неба свалились прекрасные юноша и дева. Чжэн Лочжу: — Отпустите этого толстяка! Цун Юэ: «…» Этот полный праведного гнева окрик заставил Невесту-скелета на мгновение замереть. Рассеяние внимания одновременно повлияло и на контроль над [Воином-скелетом] — скелет, собиравшийся атаковать Цун Юэ, тоже застыл. Чжэн Лочжу, держа [Железную плиту] перед собой, словно щит, стремглав помчался в эпицентр схватки. Невеста-скелет инстинктивно отпрыгнул от Цун Юэ в сторону, уклоняясь от несущегося на него человеческого снаряда с неясными намерениями. Этот прыжок как раз сыграл на руку Чжэн Лочжу. Он и не собирался всерьёз атаковать, а лишь собирался прикрыть союзника. Так что он благополучно достиг Цун Юэ, и поставил железную плиту перед ними обоими, формируя первостепенную линию обороны: — Хотите отобрать у него ошейник — придётся пройти через меня! Невеста-скелет: «…» Цун Юэ: «…» Нань Гэ, обойдя застывшего воина-скелета, подошла к Чжэн Лочжу с другой стороны и тихо сказала: — Кажется, это Цун Юэ пытается отобрать чужой ошейник. Нет ничего хуже внезапно наступившей неловкой тишины. Чжэн Лочжу посмотрел на смущённую Нань Гэ, затем на молча кивающего Цун Юэ, потом на неподвижного воина-скелета, и наконец устремил взгляд на несправедливо обиженного Невесту-скелета: — А ну-ка быстро отдавай мне свой ошейник! Невеста-скелет: «…»