Десять часов пополудни

Хэ Люй был одет в камуфляжную рубашку, грудь и спина промокли от пота. Увидев Тан Линя, он на мгновение удивился, но это не поколебало его обычной невозмутимости.  — Ты здесь для того, чтобы... — Он не стал строить догадки, а вежливо прямо спросил Тан Линя. — Тебя ждал. — раз собеседник не ходит вокруг да около, Тан Линь тоже не стал вилять. — Ты моя цель. Такой ответ не удивил Хэ Люя, но то, что Тан Линь его ждал, озадачило: — Ждал меня? Ты знал, что я приду сюда? Тан Линь: — ... Я всё время следил за тобой. С таким прямолинейным мышлением он, должно быть, смог возглавить столько людей в «Железном батальоне» исключительно благодаря самоотверженной любви. Хэ Люй вдруг всё понял, затем утвердительно кивнул: — Твои навыки слежки довольно искусны, столько человек, и никто ничего не заметил. Тан Линь изо всех сил старался отгородиться от этих сладких речей: — Сколько бы лестных слов ты ни говорил, мне всё равно придётся отобрать твой ошейник. — Я твоя цель, ты хочешь отобрать мой ошейник — это нормально. — Хэ Люй спрыгнул с развалин, поднял голову и подозвал его. — Ты тоже спускайся, найдём открытое место, чтобы сразиться. Тан Линь: «...» Такая гармоничная атмосфера перед боем действительно причиняет неудобства. — Не волнуйся, я не убегу, пока ты спускаешься. — сказал Хэ Люй искренне, заметив, что Тан Линь замер на месте. Он решил, что тот колеблется из-за сомнений. — Ты мог бы напасть на меня из засады, но вместо этого нарочно бросил камешек, чтобы я тебя заметил. Я понимаю, что ты стремился к честному поединку один на один. Ты поступил честно — и я отвечу тебе тем же. Тан Линь: «...» Тан Линь мог бы поклясться, что в тот миг за спиной Хэ Люя сиял свет — такой, что способен смыть любые тени. Он развернулся, спустился по лестнице и вышел из каменного дома. Тан Линь подошёл к Хэ Люю и остановился перед ним. Сначала он поднял один палец:  — Во-первых, некоторые вещи не требуют слов — их достаточно понять и сохранить в сердце.  Затем — второй:  — Во-вторых, с этого момента забудь о своей «положительной энергии» и сосредоточься на битве. Хэ Люй сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между ними, и спокойно покачал головой:  — Эта битва не состоится.  Тан Линь нахмурился и несколько мгновений молча смотрел на него. Внезапно он резко поднял руку, будто собираясь обрушить кулак на противника. Но едва его кулак двинулся вперёд, как тело встретило мощное сопротивление — будто невидимая рука железной хваткой остановила удар. Источник этого запрета был внутри него самого: его разум безостановочно выкрикивал: «Остановись! Не смей! Ты не можешь его ударить!» Проверка завершена. Как только Тан Линь в сознании отказался от намерения напасть, напряжение исчезло, и его рука мгновенно обрела прежнюю лёгкость. Он опустил кулак, прекрасно понимая ситуацию: — Ты активировал [Нерушимый закон]. Если я не ошибаюсь, установленный закон — всё то же «запрет на атаку», что и в твоей схватке с Тюром. Быть честным и открытым не значит быть простаком. Пока он подходил, Хэ Люй уже подготовил защиту. — Это «запрет на атаку». — сказал Хэ Люй. — Но не [Нерушимый закон], а [Нерушимый закон II]. — О? — Тан Линь действительно заинтересовался. — Какие улучшения по сравнению с исходной версией? Судя по характеру Хэ Люя, раз он сам сказал, что это «II», значит, не собирался скрывать. И правда, Хэ Люй выложил всё: — Радиус действия расширился с двух метров до четырёх. Установленные законы не нужно объявлять вслух. Какие законы можно устанавливать и каковы их границы — всё ещё изучаю. Но действие тех же самых законов определённо сильнее, чем на первом уровне. Тан Линь понял, что Хэ Люй таким образом давал ему понять, что у него нет шансов на победу. — Если я не ошибаюсь, — Тан Линь начал отступать. — Установленные [Нерушимым законом] законы должны соблюдаться и тобой тоже. Схватка в вагоне метро с Тюром практически раскрыла все их канцелярские принадлежности первого уровня. Поэтому эти тринадцать человек, поднявшиеся вместе из Подземного города, вероятно, лучше всех знали канцелярские принадлежности друг друга. — Верно, я тоже должен их соблюдать, — разоткровенничался Хэ Люй, глядя на противника, который медленно отступал, но чья боевая воля ни на йоту не ослабевала. — Тот, кто хочет отобрать ошейник, — это ты. Ты нападаешь, я защищаюсь, мне и не нужно атаковать. — Ты так уверен, что «запрет на атаку» непробиваем? — Тан Линь наконец остановился на расстоянии примерно пяти метров от Хэ Люя, что на метр больше радиуса действия [Нерушимого закона II]. — Похоже, искать открытое место не придётся. — сказал Хэ Люй, оценив стойку Тан Линя и поняв, что тот готов драться прямо здесь.  Спокойно выровняв дыхание и сосредоточившись, Хэ Люй устремил на противника пристальный взгляд.  — Начинай.  Сначала вежливость — потом битва.  Всё, что следовало сказать, уже сказано. Если Тан Линь всё ещё жаждет сражения, Хэ Люй примет его вызов. В глазах Тан Линя мелькнул опасный блеск и следом активировалась стая волчьих теней! Действительно ли [Нерушимый закон II] так непобедим, как говорит Хэ Люй, можно было узнать только в бою. Всепоглощающие чёрные волчьи тени нахлынули, словно стремительно несущийся туман, в мгновение ока поглотив Хэ Люя. Эти волчьи тени тесно обступили Хэ Люя, кружась и перетекая, уже находясь в радиусе четырёх метров. Хоть они и не наносили урона, но создавали помехи для зрения и движений Хэ Люя, что было равносильно своего рода «атаке», но [Нерушимый закон II] нисколько их не ограничивал. Потому что тот, кто ими управлял, тот, у кого было намерение атаковать, был Тан Линь, стоявший вне радиуса четырёх метров. В метро на уровне 110 Тюр на примере поединка один на один показал им, что самый большой недостаток [Нерушимого закона] — неэффективность против дальних атак. Чтобы защититься от дальних атак, нужно «изменить закон». Тогда Тюр вышел за радиус действия [Нерушимого закона] и начал метать ножи. Хэ Люй тут же изменил закон на «сложить всё оружие», тем самым защитившись от летящих ножей, но потеряв «запрет на атаку», что позволило подоспевшему вплотную Тюру, отправить его в нокаут с одного удара. Тан Линь был благодарен Тюру за то, что тот показал ему правильный способ взлома канцелярской принадлежности Хэ Люя. Плотный поток волчьих теней, с большой скоростью окружающий Хэ Люя, внезапно исчез, хотя Тан Линь не отменял их действие. Значит, это мог сделать только Хэ Люй, изменив закон, чтобы рассеять волчьи тени и очистить поле зрения. Именно этого момента Тан Линь и ждал — [Одинокий бег волка]! Новая волчья тень обрушилась с небес. Она была сильнее и свирепее предыдущих, даже по силуэту тени можно было разглядеть остроту её когтей. Что ещё важнее — она могла атаковать. Хэ Люй, застигнутый врасплох, был сбит с ног. Передние лапы волчьей тени крепко прижали его плечи, задние — с силой надавили на живот, и она склонилась, чтобы вцепиться зубами в его шею! Тан Линь осторожно контролировал масштаб атаки волчьей тени, зная, что этот укус лишь кажется яростным, на деле же больше запугивал, чем по-настоящему ранил. В конце концов, он не хотел причинять Хэ Люю вред, лишь дать ему понять, что невозможно лишь с помощью [Нерушимого закона] сохранить свой ошейник... Хэ Люй: — Эй, эй, ладно... Не облизывай, знаю, что ты хороший... Волчья тень и вправду сдержалась — настолько, что вместо укуса принялась его лизать, лежа на Хэ Люе и радостно посапывая. Тан Линь: «...» Что это ещё за ми-ми-ми?! Аномальное поведение волчьей тени шокировало Тан Линя лишь на мгновение, он тут же пришёл в себя и снова приказал волчьей тени атаковать. Команда поступила, и волчья тень перекатилась на животе у Хэ Люя. Человек и волк — гармония и радость. Объяснение такой ситуации могло быть только одно: когда Хэ Люй изменил закон и рассеял волчьи тени, а затем увидев, атаку [Одинокого бега волка], он тут же изменил закон во второй раз. Тан Линь считал, что идеально соединил две канцелярские принадлежности и [стая волчьих теней] была подобна тому удару, который нанёс тогда вплотную подошедший Тюр. В тот раз Хэ Люй не смог ничего противопоставить, но теперь он сумел мгновенно отреагировать и снова изменить закон. Новым законом могло быть что-то вроде «волчьи тени становятся верными псами», или «все зверушки любят меня» — не суть важно. Хэ Люй больше не был Хэ Люем из Подземного города. Тан Линь тоже больше не был Тан Линем из Подземного города. Он резко рванул с места и помчался прямо на Хэ Люя. Он хотел посмотреть, выберет ли Хэ Люй, который мог устанавливать только один закон, защищаться от него или от волчьей тени. Невозможно защититься от них обоих одним «запретом на атаку», потому что волчья тень — не человек, а канцелярская принадлежность. У самой канцелярской принадлежности нет субъективного сознания. Так же, как и ножи, брошенные тогда Тюром: Хэ Люй не мог заставить ножи «прекратить атаковать», поэтому ему пришлось изменить закон на «сложить оружие». Перед Хэ Люем встала дилемма — и ему предстояло сделать выбор. Но как только он сделает выбор, [Нерушимый закон] будет нарушен: если он продолжит устанавливать закон для волчьей тени, Тан Линь изобьёт его; если изменит закон для Тан Линя, волчья тень, постоянно получающая сигнал атаки, сразу же его укусит. Хэ Люй поднял голову, наблюдая, как Тан Линь врывается в радиус действия его канцелярской принадлежности, но никак не отреагировал. Однако Тан Линь сам остановился, застыв на полпути, в двух метрах от Хэ Люя. Агрессия в его глазах погасла, уступив место удивлению, растерянности и изумлению. На него наложили «запрет на атаку». Тан Линь ясно чувствовал, что с того момента, как он переступил границу радиуса четырёх метров, намерение атаковать в его мозгу начало подавляться, сдерживаться мощной силой. Но если Хэ Люй установил новый закон, чтобы ограничить его, то как же волчья тень могла оставаться такой послушной? Даже если она не получала его сигнал атаки, она могла бы хотя бы инстинктивно пару раз его укусить. — Какой же закон ты всё-таки установил? — Тан Линь не хотел задавать этот вопрос: ведь сам факт его произнесения уже означал, что он уступил — пусть даже наполовину. Но промолчать было ещё обиднее: он и вправду ничего не понимал. Хэ Люй, поглаживая голову волчьей тени, откровенно заявил: — Запрет на атаку. — Не может быть, — Тан Линь инстинктивно почувствовал, что тот лжёт. — Разве твой «запрет на атаку» не действует только против субъективного намерения нанести удар? Лицо Хэ Люя наконец изменилось — но не от смущения, вызванного разоблачением, а от искреннего удивления проницательностью Тан Линя.  — Верно, — сказал он. — «Запрет на атаку» действует только против субъективного намерения нанести удар. Если бы твоя канцелярская способность была не «Волчьей тенью», а, скажем, «Шквальным огнём» или «Небесными ножами», этот закон бы не сработал. Тан Линь не видел разницы между «Волчьей тенью» и теми атакующими канцелярскими принадлежностями, о которых говорил Хэ Люй. Эмоционально он перенёс свои чувства к ночной тени — той самой, что пожертвовала собой, чтобы защитить его, — на «Волчью тень». Но разум подсказывал, что «Волчья тень» всего лишь атакующая принадлежность, подчиняющаяся его приказам, и по своей сути она ничем не похожа на того малыша, который когда-то с радостью вилял хвостом, глядя именно на него — и игнорировал даже Фань Пэйяна. Подумав об этом, Тан Линь медленно покачал головой, настаивая на том, что Хэ Люй говорит неправду: — [Одинокий бег волка] не предполагает наличия у него собственного намерения атаковать. Едва он договорил, и Хэ Люй ещё не успел отреагировать, как волчья тень, до этого лишь лениво подталкивавшая его ладонь головой, вдруг опустилась на землю, свернулась клубком, опустила голову и уткнулась мордой между передними лапами. Даже глядя лишь на силуэт тени, можно было почувствовать её подавленное настроение. На вечно невозмутимом лице Хэ Люя внезапно появилось сочувствие, он взглянул на Тан Линя с явным укором: — Ты очень мало знаешь о своей канцелярской принадлежности. Тан Линь: «...» После слов Хэ Люя Тан Линю стало неловко. Он снова взглянул на Волчью тень — и вдруг показалось, что это не просто марионетка, слепо исполняющая команды. Её движения, реакции, даже поза — всё до мелочей напоминало того самого ночного кошмарика… Иди сюда. Мысленно позвал Тан Линь. Волчья тень, сидевшая у ног Хэ Люя, слегка пошевелилась и приподняла голову — будто нехотя, но всё же откликнувшись. Тан Линь присел на корточки и на этот раз позвал вслух: — Волчонок, иди сюда. Связь с канцелярской принадлежностью, укоренившаяся в его сознании, вдруг дрогнула — будто односторонний поток, всегда шедший лишь от него, впервые получил ответ.  Волчья тень мгновенно вскочила, радостно завертелась на месте и бросилась к нему.  Тан Линь не удержался на ногах — его повалило на землю, и Волчья тень тут же яростно принялась облизывать ему лицо, вызывая нестерпимую щекотку. — Ладно, ладно... — рассмеялся Тан Линь и крепко обнял её. В груди разлилась тёплая волна. Тот волчонок, что спас ему жизнь, не пропал. Он не превратился в какую-то бессознательную энергию, вошедшую в его тело, а остался целым и невредимым. У канцелярской принадлежности нет собственного сознания, а у «волчьей тени» — есть. Потому что она никогда и не была канцелярской принадлежностью. — Как ты её получил? — Хэ Люй взглянул на свою пустую ладонь, всё ещё ощущая на ней тепло от прикосновения Волчьей тени. Потом перевёл взгляд на неё, теперь уже резвящуюся у ног Тан Линя, будто забыв обо всём на свете, и в груди у Хэ Люя мелькнула лёгкая пустота. — Длинная история. — ответил Тан Линь, поднимаясь с земли. Он с нежностью погладил волка по голове, погрузившись в воспоминания, — В тот день ночные кошмары вышли на охоту… Я был в подземном колодце… Так стоп, что-то не так. Вовремя остановился Тан Линь. Кажется, сейчас не время хвастаться своим питомцем.