Just follow me

*** Вообще непонятно как эта мысль впервые пришла к нему в голову, но однажды посетив его Чан уже не мог от неё отделаться. "Когда я последний раз плакал?" Вспомнились первые концерты после локдауна, вспомнились времена трейни, детство в конце-концов. Конечно физическая боль и слезы от травм, которые неизбежно случались во время репетиций. Но всё это казалось было так давно. Хотелось плакать вот прямо сейчас, но почему? Чан отбросил странные размышления и вернулся к работе. В конце концов если такие странные мысли приходят в его голову значит он определенно мало работает. У каждого бывает плаксивое настроение это нормально. Сколько раз Чан выступал в роли жилетки или большой ложки для своих мемберов или просто знакомых? Точно и не сосчитать. Конечно практически всегда он контролирует себя и свои эмоции, но кажется где-то в интернете он видел советы, что эмоции надо выпускать, поэтому придя домой он выделил на это время. — Что будешь смотреть? — Минхо всегда подходил тихо. — Хочу какую-нибудь мелодраму, — Чан притянул Хо к себе на диван, заключая в объятия. — О, Хани что-то говорил про ...., — Минхо вывернулся из рук Чана, — Но ты же обычно не любишь такое слезливое. Минхо внимательно смотрел на своего парня, Чан выглядел уставшим и каким-то рассеянным. — Да настроение такое, — Чан неуверенно замолк, опустив взгляд на их переплетение пальцы. Минхо на секунду крепче сжал его ладонь и чуть повернувшись положил голову Чану на плечо. — Включай давай, чего сидишь, — наигранно ворчливо сказал Хо. Чан бросил взгляд на его макушку и нежно коснулся ее губами. Он так любил своего парня. Его молчаливое доверие без навязчивых вопросов "А что случилось?", его тихая забота о здоровье вместо "Ну сколько можно проводить время за работой" Минхо был его идеальным партнёром, его соулмейтом, и Чану так сильно хотелось верить что он хотя бы вполовину так же хорош для Хо в этих отношениях. Он всегда стремился стать лучше. Лучше, чтобы быть сыном, которым можно гордиться, лучше чтобы быть трейни, лучше чтобы дебютировать, лучше чтобы быть хорошим певцом, танцором, продюсером. Быть лучшим лидером для своим потерянных детей, для своих фанатов. Лучше для своего партнёра. И где-то во всём этом огромном списке потерялся он сам. На самом деле Чан не видел в этом проблемы. Ему хватало того, что ему доверяют, что в глазах его самых близких людей он хороший человек. А ещё у него были миллионы стэй. Он никогда не был один достаточно долгое колличество времени, чтобы действительно найти что-то только для себя. И его всё устраивало до последнего времени. До чертового вопроса "Когда ты последний раз плакал". Он снова вернулся к этой теме, когда они летели на выступление в Сингапур. Все спали утомленные длинным перелётом, Чан уже слишком привык не спать, но сонный мозг отказывался нормально функционировать и он просто пялился в экран, гоняя мысли в голове. Тем вечером у него так и не получилось заплакать, хотя фильм и правда оказался очень грустный, может дело было в том, что он стеснялся Минхо? Нет это бред. Чан поморщился, хоть они и встречались всего несколько месяцев, но как группа были так долго вместе и за это время настолько сблизились, что стесняться кажется даже каким-то странным предательством. Он чувствовал себя до ужаса глупо. Взрослый успешный мужчина уже которую неделю загоняется из-за того, что не может заплакать. Серьезно кому не скажи подумают что это шутка. Этот диссонанс что у него действительно нет причины для слез, но есть желание, вводил его в какой-то ступор. Самолёт приземлился и пока они добирались до машин он ловил на себе взгляды Минхо. Из-за суматохи не особо было понятно что именно тот пытался ему транслировать, и Чан отбросил все мысли сосредоточившись на том, чтобы никто из детишек не потерялся в толпе. Они остались вдвоем только поздним вечером, уставшие после концерта. Минхо раскинулся на кровати с увлажняющей маской на лице, в гостиничном халате, такой очаровательно домашний. Чан умиленно вздохнул, выходя из ванной. — У тебя в глазах сердечки, — хихикнул Хо, — Иди сюда, — он выпятил губы. — Разве я могу отказать своему любимому котику, — Чан подошёл и чмокнул подставленные губы, — Мне нужно ещё часик поработать. — Я засекаю ровно час, — Минхо грозно посмотрел на Чана, отпуская его с кровати, совершенно не удивленный сказанным, и включил шоу на ютюбе. *** — Эй, твоё время вышло уже полчаса назад, — Минхо дотянулся ногой до кресла, где сидел Чан, и слегка его пнул. — Всё, всё правда всё, — Чан закрыл ноутбук и развернулся, снимая наушники, — Может мне стоит загладить свою вину? — он облизнул губы не разрывая зрительного контакта. — Пф ты ещё спрашиваешь, — Минхо убрал телефон, сосредотачиваясь на действительно важных вещах. Чан в секунду оказался на кровати у ног Минхо, нежно провёл вверх до колена, вернулся ниже массируя голени большими пальцами, поцеловал сначала одно колено, потом другое. Он мог заниматься этим часами. Любить каждую клеточку тела Минхо, каждую родинку, каждый шрамик и волосок. Все его изгибы и впадины, все мышцы и косточки. Весь Ли Минхо был его самым интересным исследованием. Как клавиши на пианино или струны на гитаре он хотел научиться в совершенстве овладеть искусством игры на нём. Куда поцеловать, где пройтись ногтями сильно или еле касаясь подушечками пальцев, где лизнуть и подуть. О Чан так любил слышать Минхо. В первые недели их отношений он вообще старался не вслушиваться в звук его голоса на людях, чтобы не возбудиться как какой-то подросток. Всё начиналось с лёгких поцелуев и иногда немного массажа, если до этого был сложный день. Всё начиналось с лёгких вздохов Хо, чтобы потом превратиться в раздраженно возбужденное шипение: —Чани, сколько можно, давай уже, — он несдержанно дёрнул бедрами. Чан оторвался от бёдер, Минхо весь растрепанный и раскрасневшийся, грудная клетка ходит ходуном, а пальцы сжали простыни. Такой неидеально идеальный. Иногда Чану казалось что он может кончить только от того, что будет смотреть на такого своего парня. Ещё немного залюбив тазовые косточки и низ живота, он наконец обратил внимание на член сразу взяв в рот наполовину. Минхо облегченно застонал, вплетая пальцы в темные кудряшки, пока не задавая темп. Чан поднялся уделяя внимание головке, ощущая как Хо сжимает его волосы. —Чани, — то ли стон, то ли вздох, наполнил комнату. Слегка улыбнувшись он продолжил работать ртом, опускаясь до самого конца или лаская только самый кончик, меняя темп и удерживая чужие бедра прижатыми к кровати. Минхо всхлипывает, вырываясь из хватки, судорожно толкается в самое горло, замирает и почти беззвучно кончает. Чан сглатывает, немного жалея что в такой позе ему почти не было видно лица Минхо. Он нежно водит руками по всему телу, пока тот слегка подрагивает после оргазма. —Давай я тебе помогу, — Хо тянется к его штанам. Чану много не надо он уже был так долго возбужден. Особенно мало сил остаётся после того как Хо распределяет его смазку с члена по своим бедрам и сводит ноги вместе. Чан кладет их себе на плечо и скользит между крепко сжатых ляжек. Пара десятков фрикций и — Кончай, родной, — Минхо не отрываясь смотрит ему в глаза. Он жмурится до белизны перед глазами и пачкает спермой живот Хо. — Я тебя люблю, — он падает рядом и сжимает парня в своих объятиях. — И я тебя люблю, — Минхо терпит пару минут обнимашки, — Так ну всё я липкий мне надо в душ. *** В конце концов тот ступор превратился в злость и раздражение. Навязчивый самоанализ будто царапал голову изнутри. Чану хватало работы, которая занимала его буквально двадцать четыре на семь, ему некогда было думать о себе и решать свои какие-то совершенно глупые проблемы. Но это мешало. Ему труднее было выглядеть веселым и беззаботным на камеру, сложнее сдерживать, чтобы не срываться на стафф и мемберов за малейшие ошибки и промедления. Сложнее быть наедине с Минхо. Чану было так стыдно, Минхо пытался ему помочь, он приходил, ластился будто большой кот, долго испытующе смотрел своими невероятными глазами, будто в самую душу, пытался говорить, но Чан молчал. Злился и молчал. И в конце концов Минхо перестал спрашивать. Почему то от этого стало ещё более совестно. Наверное молчание перетекло бы в холодность и отстранение, которое выросло бы между ними такой стеной, что и не одолеть, разделяя их молодые неокрепшие отношения навсегда, если бы в какой-то момент чаша терпения Минхо бы не переполнилась. *** Минхо обедал, или вернее сказать ужинал, судя по времени, после трех часов танцевальной тренировки. На телефон пришло уведомление о выходе нового one kids room с Чаном, Минхо открыл видео, со звуком втягивая лапшу из кхальгуксу в рот. Видео было довольно милым, он посмеивался, заворачивая себе самгепсаль в листья салата, до последней фразы Чана. «Чан потерянный, Чан сложный, Чану предстоит долгий путь, Чану надо работать усерднее. Чан даже не заботится о себе, только о мемберах» Минхо сжал палочки с такой силой, что будь они деревянными точно сломались бы в его руках. Внутри нарастал вихрь самых разных эмоций, и пока он ещё не захватил его полностью он пытался вспомнить когда были съемки и что происходило тогда у них в отношениях. Надо признать он корил себя за то, что так мало заботится о Чане, пытался как-то настоять, но это сложно. Минхо не психолог, не знаток человеческой души и иногда его вообще обуревает эгоизм, когда хочется словно капризный ребенок топать ногами и желать, чтобы всё просто так стало хорошо и не надо было бы ничего для этого делать. А ещё у него просто опустились руки, он старался не впадать в отчаяние, но честно уже не знал как достучаться до Чана. Минхо же говорил, как для него важно, чтобы Чан ему доверял, а тот его похоже не слышал. Так трудно было не обижаться на это. А после этого видео... Минхо был зол. О как он был зол. Он столько времени будто бился в закрытую дверь под названием душа Чана, а тут он так просто рассказывает всё на камеру, на многомиллионную аудиторию. Как будто стафф и стэй ближе для Чана, чем его парень, как будто ему нельзя доверять. Минхо расплачивается не доев до конца и вылетает из ресторана домой. Он кипит и накручивает себя всю дорогу и.. конечно Чана нет дома. Всего лишь девять вечера, он точно ещё в студии или спортзале. Минхо дышит. Спокойно. Дышит. Но успокоиться так просто не выходит, а руки сами пишут резкое сообщение в какаоток. Вы: Жду тебя дома. Быстро. Сексмашина: Что-то случилось? Постараюсь освободиться пораньше Вы: Срочно. Чан молчал, находясь в онлайне и через пять минут Минхо прочитал, короткое "еду". Раздражение и злость не утихали не находя источника выплеска, будто умножались, усиливались, и когда Минхо услышал писк замка открываемой двери его чувства уже достигли своего предела. — Чан-а, а ты меня вообще любишь? — Минхо пошел с козырей. — Конечно люблю, родной, что случилось? — Чан выглядел запыхавшимся и растерянным. — Что случилось?! Да ничего не случилось! Приятно такой ответ получать? А я постоянно это от тебя слышу, — Минхо почти что кричал Чану в лицо, тыкая в его грудь пальцем, — "Всё хорошо, чаги", "Всё нормально", "Я просто устал", "Я сам разберусь", — Минхо передразнивал слова Чана, — Меня уже тошнит от этого! Чан попытался взять руки Минхо в свои, но тот ударил его по ладоням, отстраняясь. — Не трогай меня! Я терпел, я пытался тебя оправдать, понять, дать тебе время, всё ждал, пока ты сам захочешь мне открыться, но пошел ты знаешь куда?! — Минхо бегал взглядом по квартире, так хотелось что-нибудь разгромить, но как назло ничего не попадалось на глаза, он перевел взгляд обратно на Чана, тот открыл рот чтобы что-то сказать, но Минхо его опередил. — Молчи! Не хочу даже слушать твои оправдания. Какого черта я узнаю что-то о тебе из сраного видео на ютюбе? Я тебе вообще кто?! Твой парень или так, грелка в постели?! — Минхо не сильно ударил Чана в плечо. — О каком видео речь? — тихо спросил Чан, даже не пытаясь избежать ударов Минхо. — Чан потерянный, Чан сложный, — снова передразнил Минхо, — Не припоминаешь? Может это кто-то за тебя придумал сказать, а? — Я вспомнил. Прости меня пожалуйста, Минхо, — Чан протянул руки, но не решился коснуться, — Можно я тебя обниму? — Не смей давить мне на жалость! Я не принимаю твои извинения, — Минхо отвернулся, уходя в гостиную, запрокинув голову. Чан поспешно скинул обувь, и направился следом. — Прости меня, чаги, только не плачь, пожалуйста, — голос Чана дрожал, он сел рядом с Минхо, который отвернулся как только он зашёл в комнату. — Буду я еще из-за всяких придурков плакать, — сдавленно произнес Минхо, быстро вытирая мокрые щёки. Чан заметив его движения, и наплевав на инстинкт самосохранения, обнял его, целиком прижимая к своей груди, утыкаясь носом в затылок Минхо. — Если тебе станет легче побей меня, я и правда виноват, только не плачь, — в растерянности бормотал Чан. Минхо так редко плакал, что его действительно напугали эти слёзы. — Просто расскажи, что с тобой происходит, — в объятиях Чана было трудно на него злиться, и Минхо как никогда быстро потерял весь свой запал. На языке вертелось привычное: "Все нормально", но помня слова Минхо, Чан прикусил язык, раздумывая. — Это правда сложно, и не потому, что я тебе не доверяю или что-то такое, просто сложно собрать в слова всё что в голове, сложно... — Чан замолчал, — Я тогда сказал это так спонтанно, не думал вообще что это останется в финальном монтаже, я не думал, что ты так это можешь воспринять, прости ещё раз. — Я рад, — Минхо шмыгнул носом, — Рад, что мы наконец-то начали разговаривать, жаль что конечно вот так, но все же, — он не надолго замолчал, — Мне не стоило так быстро сдаваться, надо было быть более настойчивым в попытке поговорить. — Я так тебе благодарен за то, что ты дал мне это пространство, — Чан на секунду чуть крепче сжал Минхо, — Но больше давай так не делать, если тебе от этого плохо, я постараюсь... — Чан сделал паузу, взвешивая свои слова, — Я обещаю тебе говорить о том, что меня тревожит. Оба молчали под весом последней фразы, буквально ощущая, что сейчас начинается новая глава их истории, которую ждёт либо хэппиэнд либо... Чан всегда делал всё, чтобы сдержать своё слово, и обещаниями обычно не разбрасывался. Минхо чувствовал даже физически, как серьёзен был Чан и его отпустило. Медленно как воздух, который выходит из надувной подушки, он наконец расслаблялся в объятиях, отпуская всю злость. Они сидели молча ещё какое-то время. — Так что же тебя тревожит? — Минхо осторожно разорвал объятия и повернулся к Чану лицом. — Это так глупо, поэтому и не хотел говорить, — Чан не смотрел на Минхо, развернувшись к нему в полоборота, — Я не могу заплакать, — Чан на секунду замолчал, — Ну вот что, что тут можно сказать? Нарежь лука и заплачешь? Посмотри грустный фильм? Это всё не то, да я вообще не понимаю с чего бы у меня появилось такое желание. У меня в жизни всё отлично! Я люблю то, чем я занимаюсь, у меня замечательные друзья, семья, парень! — Чан говорил всё быстрее и быстрее повышая голос, — Я просто не понимаю что со мной не так! И это бесит. И я злюсь и злюсь, и не могу удержать это всё дерьмо в себе. И тебя вот довел, — Он раздраженно дернул головой. Минхо осторожно положил руку Чану на колено, останавливая его нервные подёргивания. —Тшш, не забывай дышать, — В голове Минхо судорожно метались мысли: "Что ему сказать в такой ситуации? Что делать?". Он легонько поцеловал Чана в макушку, беря небольшую паузу. — Конечно у тебя в жизни всё замечательно, но может ты просто устал? Не думал обо этом? На тебе столько забот, столько ответственности. Ты контролируешь буквально всё начиная с создания мелодий до расписания камбэка, согласуешь всё с кампанией, контролируешь расписание в туре и я даже уверен что не знаю всего чем ты ещё занимаешься, — Чан чуть нахмурился, слушая Хо, — Я не хочу тебе сказать брось всё, просто... Минхо вздохнул. Он и сам до конца не знал что хотел сказать. — Прости я и правда не знаю чем конкретно могу тебе помочь, всё что я могу это быть рядом и помочь если ты скажешь мне чем. — Я устал? — медленно сказал Чан, слова Минхо доходили до него медленно будто тот далёкий далёкий приёмник, чей сигнал он слышит с задержкой, повторяя эхом. Почему-то эта простая мысль никогда не посещала его голову. Он жил в ежедневной рутине дел, задач, проектов и настолько привык, что перестал относиться к этому как к чему-то значимому. И разве может он уставать занимаясь любимым делом? Разве может уставать когда его работа не такая уж и тяжелая по сравнению с множеством других профессий. Или всё-таки может? Слова Минхо зародили в его мыслях зерно сомнений. — Но разве я могу что-то сделать? — растерянно пробормотал Чан. — Даже если я и правда устал, отпуск у нас только три дня перед туром, который через полтора месяца, а потом ещё три дня во время гастролей в Австралии. — Перед глазами Чана проносились таблицы с их расписанием. — Но до этого времени так далеко. — Мы что-нибудь придумаем, хорошо? Найдем где-нибудь хоть немного времени и отдохнём вместе или если тебе надо побыть одному, готов защищать твой покой от детей, — Минхо игриво сощурил глаза, наклоняя голову, — Как тебе такой план? Чан слабо улыбнулся, всё ещё витая в своих мыслях и крепче сжал ладонь Хо. — Спасибо, тебе, чаги.