Fight or flight

Их было больше. Раза в три. Минхо оглянулся, по привычке задвигая Феликса за себя, но тот, хмыкнув, встал рядом, потирая кулаки. — Чё, педики, вы ещё и драться умеете? — Стоящий перед ними парень в кожанке и с украшающими его лицо шрамами, сплюнул прямо под ноги Минхо. — Вы разве не только хуи друг другу в жопы можете засовывать? Позади раздался мерзкий смех его своры. — А ты завидуешь, что не тебе? Или сам бы хотел засадить в чью-то задницу, а? Небось, такому красивому девки-то по доброй воле не дают? — Феликс скривил губы, выплёвывая эти фразы. Он не любил драки, не любил скандалы, но сейчас у них, судя по всему, выбора не было. Бей или беги? Бежать он точно не собирался, тем более, когда рядом с ним, плечом к плечу стоял его любимый. — Ты чё сказал, сука? А ну иди сюда! — покрасневший от злости парень, чуть пригнувшись, сделал пару шагов в их сторону, но даже не успел нанести ни одного удара, как его с ног сбила «вертушка» от Минхо. Фирменная, поставленная и доведённая до автоматизма. За много лет, привыкший к тому, что он не такой как все — «педик» — ему ни раз приходилось защищать себя от таких вот слабых умом, считающих себя «чистильщиками», но очень часто оказывающихся более мерзкими и грязными, чем те, от кого они «защищали» улицы. Теперь у него было ещё и ради кого это делать. Себя он защищал от безысходности, а Феликса… Потому что ему не хотелось, чтобы его пачкали даже словами, не то что касались его своими грязными руками. — Блять, ты чё, охуел, пидор? — Лежащий на земле, вытирал кровь из носа и разбитой губы, тыльной стороной ладони, глядя на Минхо снизу вверх. В его взгляде злость сменялась смятением. Он привык, что «такие», обычно жмутся друг к другу и пытаются сбежать. Но сегодня впервые им попались те, кто готов постоять за себя и дать отпор. — Пидор — это ты, который может только тявкать перед своими шавками, зная, что они готовы бить морды за него. Но ты спроси, хоть кто-нибудь из них по-настоящему ценит тебя? — Минхо без страха присел на корточки, глядя в глаза приподнявшемуся на локте парню. Краем глаза он заметил, как несколько фигур, отделившись от толпы, двинулись к ним. — Скажи своим, чтобы… — Он не договорил, когда услышал, глухой удар и, обернувшись, увидел, что Феликс отправил в нокаут самого безбашенного, кинувшегося на него парня. Остальные замерли, поглядывая на своего вожака и ожидая его знака. — Так вот, я продолжу. — Они обменялись с Феликсом улыбками, и Минхо вернулся взглядом к уже принявшему сидячее положение перед ним. — Пидорас — это состояние души, а не ориентация. А мы — геи. И в отличие от тех, кем вы нас называете, мы умеем любить и, надеюсь, ты хотя бы однажды сумеешь узнать, что это за чувство. — Да пошёл ты, — уже не так зло пробурчал парень. — Ненавижу вас! — Он растёр кровь, сочащуюся из губы по подбородку. — Где ты так вертушку крутить научился? Минхо хмыкнул. — Я с 14 лет от таких, как ты, себя защищаю. Секция бокса и тхэквондо мне в помощь. Но улица ведь учит быстрее и жёстче, неправда ли? — А он? — кивок в сторону Феликса. — А у него больше шестидесяти наград по тхэквондо, поэтому не советую твоим соваться. Он очень мирный, пока его не тронут. Ну, или нас… В глазах парня мелькнуло что-то похожее на уважение. Минхо подал руку, и тот, на секунду замявшись, принял её и поднялся. — Ли Минхо, — протянул руку, пока парень отряхивался от пыли. Со всех сторон к ним медленно подходили остальные, беря их в кольцо. Их лидер, глядя исподлобья на протянутую руку, не спешил её пожимать. Как это будет выглядеть в глазах его толпы? — Ким Чон, — произнёс он, но руку не пожал. Минхо усмехнулся. — Советую вам убираться отсюда. У нас тут намечается одно «мероприятие» с недружелюбными соседями. — Чон взглянул на Минхо. Он сам не знал, зачем это говорит. Либо ему не хотелось, чтобы банда Хан Джисона увидела его с «такими», либо всё-таки что-то человечное шевельнулось внутри. Хотя, касательно первого: ни сам Минхо, ни его хм… друг не смахивали на манерных геев. Оба достаточно физически развитые, без каких-либо намёков на ориентацию. Если бы не их поцелуй в арке между домами, за которым их и застала банда Кима, их можно было бы принять за обычных парней. Минхо кивнул и подошёл к Феликсу, стоящему неподалёку. — Пошли отсюда. У них тут сходка намечается. Нам нечего тут делать. Парни сделали лишь пару шагов, как услышали: — Минхо, постойте. — Голос Кима остановил их, и они обернулись. К ним подходили двое. Сам Чон и ещё один, чуть пониже, но поплотнее. Второй сразу протянул руку Минхо: — Со Чанбин. — Несмотря на немного пугающую внешность, глаза у него были удивительно добрыми. — Я — кузен Чона. А… — Он протянул руку и Феликсу. — Ли Феликс, — парни пожали руки, и Ким, наконец, протянул Минхо, а затем и Феликсу свою. — Брат предложил спросить у вас, не сможете ли вы остаться ещё на какое-то время здесь. Не будем принуждать вас участвовать в наших разборках, но мы узнали, что тех значительно больше, чем нас, и… — А вам не впадлу будет, что с вами педики будут рядом? — Минхо в ухмылке приподнял уголки губ с одной стороны. — Да ладно. Извини. Вы вроде нормальные парни, — Ким почесал затылок. — И, если что, я не из-за своей просьбы так говорю. Я на самом деле так думаю. — Чанбин кивнул в подтверждение словам лидера. Минхо с Феликсом переглянулись. Феликс пожал плечами. — Ну, до тренировки у нас ещё полтора часа. Никогда не участвовал в уличных разборках. — Он засмеялся своим низким, совсем неподходящим к его внешности смехом. Парни вернулись к остальным уже вчетвером и, перезнакомившись со всеми, стали ждать. За это время из обрывков разговоров Минхо и Феликс узнали, что эта самая банда, с которой должны были состояться разборки, вылавливала несовершеннолетних из их, Кима и Со, района и заставляла приносить им деньги, ставя на счётчик. После многочисленных жалоб со стороны подростков, они и решили поговорить с «соседями». Хан и его свита не заставили их долго ждать, появившись буквально через десять минут. Ким и Со пошли разговаривать, остальные ждали чуть в сторонке. Их действительно было на порядок больше. И они были с битами. Судя по всему, ни о каком мирном решении проблемы речь не могла идти. Так и получилось, когда кулак того, что стоял рядом с Ханом, внезапно оказался в опасной близости от носа Чанбина. Тот оказался с хорошей реакцией, перехватив его и удачно ответив. Драка всё же началась. Минхо и Феликс не стояли в стороне, присоединившись сразу же. Удары сыпались как на них, так и от них. Минхо услышал, как охнул Феликс, когда бита одного из нападавших обрушилась на его плечо. Он тут же подскочил, вырубив того, кто ударил Феликса. — Всё в порядке, Ликс? — он обернулся и получил лёгкую улыбку и кивок. Плечом к плечу они продолжили раздавать всем «поцелуи» своими кулаками и ногами. Стоны, крики, звук ломающихся под битами костей и кровь, размазанная по пальцам и лицам. Уличные драки отличаются своей жестокостью. До крови, иногда до смертельных случаев. Лишь полицейская сирена смогла остановить это побоище, и все бросились врассыпную в разные стороны. Минхо вытирал разбитую губу, успокаивая дыхание и уперевшись ладонями в колени. Феликс тяжело дышал рядом. — Минхо, Феликс, убегайте. Зачем вам проблемы с законом? — Ким подскочил к ним, утягивая Минхо за руку в ближайшую подворотню. Машины с синими проблесковыми маячками, судя по звукам, были уже совсем рядом. Они втроём нырнули в ближайший проём между домами и, прижавшись к стене, ждали пока вереница машин с копами пролетит мимо. — Наши вроде все успели уйти, — рвано дыша, проговорил Чон. — Спасибо вам, парни, за помощь, — он протянул руку, и Минхо с Феликсом по очереди пожали ее. — Извините меня за то, что называл вас… Ты прав был, — он повернулся к рядом стоящему Минхо, с лица которого Феликс стирал салфетками, так вовремя найденными во внутреннем кармане, кровь. — Пидарасы — это как раз такие, как банда Хана. Они насилуют малолетних девчонок, братья или парни которых не могут им заплатить. А вы — вы настоящие мужики. Минхо улыбнулся и сжал плечо Кима. — Я рад, что ты это понял, Чон. Но мы не привыкли убегать. Лучше уж бить самому, чем сбегать. Звонок смартфона Минхо прозвучал слишком резко и неожиданно — Да, Чан, — отозвался он на вызов. — Что? Откуда ты… Ох, да, сейчас иду. — Чан нас заметил, — пояснил он Феликсу. — Хочет, чтобы мы подошли. Это мой брат, он начальник участка в этом районе. — Это уже относилось к Киму. — Чон, я могу рассказать ему то, что ты мне сейчас сказал? Чон вздохнул. Они не ладили с полицейскими, были на разных сторонах баррикад, но Ким понимал, что банда Хана не остановится, а у них самих были младшие сестры. Немного подумав, он кивнул. — Только не говори, что от меня узнал. Минхо кивнул. — Ещё увидимся? — с какой-то едва уловимой надеждой в голосе спросил их Ким, когда они уходили. Феликс пожал руку и сказал: — Думаю, да. И, надеюсь, уже не так, как сегодня. Спустя несколько часов, когда за окном уже стемнело, Минхо, выходя из душа в их квартире, наткнулся на Феликса, который принял водные процедуры перед ним и, по идее, должен был готовить им ужин, но почему-то сейчас стоял перед дверью. — Минхо, я хочу тебя! Пиздец, как сильно. Минхо приподнял бровь. — Любимый, я тебя тоже, но, может, сначала ужин? — Нет. Я как вспомню, как они сегодня разлетались от твоих кулаков и ног в разные стороны, так сразу… Вот, смотри. — Он взял руку Минхо и положил её себе на пах. — О! Ого! — Минхо слегка сжал возбуждённый орган Ликса, и тот тут же подался вперёд, накрывая чужие губы своими. — Хён, я давно так не заводился. Еле дотерпел до вечера, — шептал Феликс, оттягивая нижнюю губу Минхо зубами. — Хочу, чтобы ты сегодня был грубым. — Его язык протиснулся глубже в рот Минхо, пробегаясь по кромке зубов и толкаясь внутрь. Минхо любил Феликса. Их секс бывал разным, но всегда таким, как хотели оба. — Грубым, говоришь? Ну что ж. Ты сам напросился. Минхо наклонился и достал из-под кровати пакет, в котором что-то зазвенело. На свет явились… наручники. — У Чана позаимствовал взамен информации о банде Хана, — объяснил он. Минхо слегка подтолкнул Феликса к кровати и уложил его на живот, вытянул руки и сцепил их наручниками над головой. — Кто-то сегодня будет наказан, — его зубы куснули чужую мочку, обдавая горячим дыханием. Феликс тихо заскулил, елозя по кровати. Полотенце, которое было на его бедрах, почти сползло, сбившись комком. Минхо не тянул, избавившись от ненужной преграды. Перед ним предстали светлые округлые, изученные вдоль и поперёк ягодицы. Местами покрытые редкими, будто их почти не хватило для этих полусфер, веснушками. Зато лицо, плечи и спина были щедро усыпанные ими. Грубо. Тело Феликса после уличных разборок местами было покрыто синяками, и Минхо подушечками пальцев обвёл их все, будто запоминая. Оставил поцелуи на ягодицах, поднимаясь выше. Спина, выпирающие бугорки позвоночника, плечи… Притёрся членом между чужих ягодиц, и, услышав тихий стон и почувствовав лёгкое движение тазом, внезапно несильно прикусил место возле шеи. Феликс охнул, приподнимая зад. — Ты сегодня испортил дракой свои чудесные пальчики. — Неожиданный толчок членом меж бедёр, вызвал у Феликса стон. — Раскрасил некрасивыми сине-фиолетовыми пятнами своё чистое, прекрасное тело, украшать отметками которое могу только я. — Ещё толчок и укус в зашеек. — Ахх, блять, — Феликс закусил губу, чувствуя, как намокает простынь под его животом. — Разве ты не должен быть наказан за это, Ли Феликс? — Минхо раскрыл пузырек, валявшийся на кровати, и почти сразу, не грея сильно смазку, толкнулся пальцем в сжатое колечко. Феликс ахнул. Он сам просил грубо, и Минхо ему давал то, что он просил, не церемонясь, но и не делая чересчур больно. Он вцепился пальцами в простынь перед собой. Металл сдавил тонкие запястья. Минхо методично работал пальцами, приговаривая всякие пошлости. — Хочешь, чтобы я отодрал тебя так, чтобы ты бы не смог ходить завтра, правда? Ты же этого хочешь, отвечай? — Два пальца нырнули глубже, задевая чувствительный бугорок. — Ахх, да… да… Хочу, хён… — Феликс вскрикнул от внезапно ошпарившего его ягодицу шлепка. Следом прилетел по второй. Он метался по кровати. Хотелось одновременно и насадиться глубже на трахающие его пальцы, и уйти от периодически обжигающих шлепков, которые разгоняли не только кровь, но и сердце Феликса. — Хён… пожалуйста. Минхо шире развел колени Феликса, поставив его в удобную для себя позу. — Я бы так хотел тебя сейчас вылизать. Твою блестящую, сокращающуюся и просящую дырку. Оттрахать тебя языком, чтобы ты кончил только от этого. Чтобы ты, как дешёвая блядь с Итэвона, скулил и умолял вставить тебе, — произнося это, Минхо раскатывал презерватив по члену. Его самого трусило уже от возбуждения и такого Феликса под ним, беспорядочно стонущего и тянущегося к нему своими ягодицами и покрасневшей дырочкой. Но он стойко терпел, желая ублажить своего любимого так, как тот попросил. — Чтобы кончал много и потом растирал бы своим животом свою сперму по кровати, такой весь грязный и… мой, любимый, — Минхо не выдержал, войдя в Феликса сразу почти на половину. — Но ты наказан, поэтому я просто заполню. Тебя. Своей. Спермой. Аххх… — Толчок дублировал каждое произносимое слово. — Какой узкий, какой хороший для меня. — Минхо развёл чужие ягодицы, спустив с языка в расселину скопившуюся от вида расплавившегося и почти лишившегося сознания под ним Феликса, слюну. Растёр её большим пальцем. Блять. Это так грязно и одновременно красиво. Прилетевший вновь шлепок, вернул Феликса в реальность, и он застонал. Его жутко заводили такие грязные разговоры. Однажды, он даже кончил, не коснувшись себя, когда Минхо его вот так же дразнил, обзывая шлюхой и проблядью. В жизни он бы морду набил за такое обращение, но в их кровати с Минхо всё было по-другому. Ему почему-то нравилось ощущать себя таким, в противовес тому, какой он был на самом деле, в жизни. Он знал, что это не по-настоящему. Что Минхо не считает его таким, но… Это сжимало узел внутри, и хотелось быть для Минхо тем, кто удовлетворит все его потребности, в то время как сам Минхо занимался тем же, удовлетворяя Феликса. — Работай своей задницей, если хочешь, чтобы я разрешил тебе кончить раньше, чем ты отрубишься. Наказание нужно отрабатывать. — Минхо несильно сдавил влажные от пота бока. Феликс, приподнялся на локтях, насаживаясь на член. Кусая губы и толкаясь, он вспоминал сегодняшнюю драку и то, каким мужественным выглядел его Минхо. Как красиво впечатывался его кулак в лица тех, кто творил дичь на улицах Сеула. От картинок перед глазами его член выпустил несколько капель смазки, которая добавила влаги простыне. — Умница, Ликс, давай, малыш! — Минхо уже срывался, забываясь. Он держал Феликса за бёдра, насаживая до мокрых шлепков мошонки о промежность. Увеличивая амплитуду, меняя ритм и угол входа, Минхо ловил все хриплые стоны и мычания Феликса. Пот заливал глаза, скатываясь по щекам, по вискам и исчезая где-то по пути, на выпуклой груди. Металлические обручи жгли запястья Феликсу. Хотелось дать волю рукам, но любое лишнее движение ещё больше сдавливало. Это придавало особый вкус всему происходящему. Такой, как он любил. — Хён, пожалуйста… Я хочу кончить. — Феликс облизал пересохшие губы. — Ты обещаешь, что только я смогу к тебе прикасаться и помечать тебя? — Да, Минхо, да… обещаю… Только ты. — Феликс подвиливал нетерпеливо бедрами, еле удерживая себя, чтобы не упасть на живот. Минхо почти вышел из него, входя снова под другим углом, проезжаясь по простате так правильно, что Феликс сжался, а потом резко выгнулся струной, поджимая пальцы ног, закусывая простынь зубами, изливаясь под себя и громко выстанывая имя любимого. Минхо кончил почти сразу за ним, удерживая на весу тело Феликса. Он немного откатил их от мокрого, расплывшегося пятна на простыне и почти рухнул сверху на мокрое тело. Но тут же потянулся и, найдя ключ, расстегнул металлические оковы на запястьях любимого. — Считайте, что вы оправданы, Ли Феликс. — Он воткнулся носом в мокрые волосы на шее, вдыхая запах любимого и не выходя из него. Тело приятно подрагивало, успокаиваясь. В ушах стоял шум. Хотелось спать. Слишком насыщенный день Минхо, наконец, вышел из Феликса, завязал презерватив и опустил его вниз на пол. — Но ты был такой сексуальный, когда мы сегодня дрались бок о бок, Минхо. — Голос Феликса прозвучал уже будто из полусна Минхо. — Надеюсь, я ещё смогу тебя таким увидеть… Минхо хотел ответить что-то отрицательное, возразить, что Феликс обещал, но его губы взяли в плен, и он провалился в сладкий сон в объятиях любимого.