ПТСР

По рекомендациям психиатра пережитую травму необходимо проработать. Она, словно светлая луна, возникает каждую ночь. Освещая весь мрак вокруг, она пробуждает одни и те же сцены с детства, которые, кажется, навсегда впечатались в детскую память. Ее невозможно стереть — она появляется снова и снова, словно ждет от хозяина дальнейших действий. А пока она пожирает его изнутри, не давая возможности спать, есть и жить полноценной жизнью. Стараясь не обращать внимания на сон, который вечно заканчивается очередными воспоминаниями, червь проникает в его реальную жизнь. Он возникает триггерами и вновь окунает Эндрю в его черное детство. Учитывая идеальную память, воспоминания прокручиваются одно за другим, словно бесконечная пленка в кассете, вставленной в видеомагнитофон. Все они возникают внезапно, однако на этот раз Эндрю позволит им утащить его в заросшие дебри разума. Он всегда был против, однако мягко поглаживающая рука Джостена и теплый, нежный взгляд помогали напомнить, что тот не позволит забрать его слишком далеко. Даже являясь иллюзией безопасности, Эндрю доверится Нилу. Не раз, не два и не три. Он проник глубоко в его сердце и точно сумеет спасти. Веревка затянута слишком туго, чтобы ее развязывать. Она образовалась, и Эндрю не позволит ей пропасть. Точно так же, как и Нилу. Он гладил его плечи, слегка сминая их. Полная сосредоточенность, закрытые глаза и один глубокий вдох. С этого момента начинается отсчет. — Раз, — он выдыхает, оказываясь перед улыбающейся Кэсс. В его худеньких руках вилка с вафлей в шоколадном сиропе, а на лице едва заметны приподнятые уголки губ. Он так любил ее... Этот волшебный смех, пока она вытирала салфеткой его губы, на которых осталось немного сиропа, ее бесподобно милый сарафан с цветочком, который они вместе выбирали в магазине у дома. И эти вафли. Они вместе их готовили. — Два, — выдох. Его мама стоит рядом с высоким крупным мужчиной, ласково его обнимая. Почему такая нежность достается не маленькому Эндрю? В очередной раз его забывают, не любят. Ничего, скоро на него обратят внимание. Так ведь? Пока Кэсс обнимает мужчину, мальчик замечает пристальный взгляд. Его взяли с приюта не так давно, что можно объяснить странным поведением, однако, будучи окружённым все свое детство плохими людьми, найти подобных в толпе не составляет труда. Черные, словно бездна, глаза, пустой, ничего не выражающий взгляд — этого стоит бояться всю свою жизнь. — Три, — очередной выдох, приведший Эндрю за обеденный стол. Кусок любимой пищи не шел в горло никак, напряженная атмосфера накалялась... Или температура тела повышалась? Грубая, мозолистая рука водила круги по его маленьким коленям. Ладонь была чистой, однако он чувствовал, как прикосновения пачкали его. Все такое грязное, желание вырезать всю плоть, где касался тот мужчина, становилось все сильнее. А на лице ублюдка играло веселье, полное незаинтересованности и игнорирования мальчика под боком. — Четыре, — он судорожно запирает дверь ночью в детской комнате. Доверие к замку давно иссякло, поэтому приходилось использовать небольшую тумбу и швабру. С недавним появлением мужчины все пошло наперекосяк. Он ясно ощущал руки всех мерзких людей, прикасавшихся к нему, однако подушка безопасности в виде Кэсс, его новой жизни, отказа от селфхарма — оказалась всего лишь иллюзией. Прошлое действительно всегда тебя догонит. — Пять. — Огромное, тяжелое тело, вдавившее его в матрас, омерзительные руки, бродившие взад-вперед по его невинному телу, шепот с пошлостями и рваным дыханием... Эндрю помнил все. Он проживает этот опыт снова и снова. Его тело вновь не принадлежит ему, он сотню раз старался заявить об этом, однако кто-то решил все за него. Оно душило, выкручивало наизнанку, царапало и резало. Все так резко навалилось, из-за невозможности высказать весь гнев, таившийся внутри. Огня, который не погасить обычными потасовками между ровесниками и едкими словечками; Он чувствует слезы, скатывающиеся по щекам. Дорожки непрерывной соленой воды пачкают наволочку, однако ничего не могло посрамить эту кровать больше, чем зверство, происходящее на ней прямо сейчас. Выдох, Эндрю распахивает глаза, грубо стукнув ладонью об деревянный стол, чтобы вернуть сознание. Другой рукой хватается за край стола, сжимая с такой силой, которую не использовал на тренировках. Глаза бегают из стороны в сторону, приходя в себя. Нил тут же возникает перед ним, вновь перемещая руки на Эндрю для создания невидимой опоры от его прошлого. Найдя что-то в прекрасных ореховых глазах, Джостен опустился на колени Миньярда, сокращая между ними расстояние. Нашептывая слова поддержки, он слегка смахнул капельку слезы, пришедшей из глубин изнанки. Он учится мириться с прошлым, оставляя его. Эти пару минут послужили огромным уроком и продвижением в его темном мире. Эндрю не оценил слова поддержки, однако произнес таким же шепотом, доверяя их только Нилу, слова о чувстве легкости и падении камня с сердца. Джостен навсегда закрепит эти искренние и откровенные слова далеко в своем сердце. Он доверился ему и ни разу не пожалеет об этом.