Мистер сучка

— Спасибо. — привстаёт Джисон, и слышит как хрустят его коленки. — Ух ты ж бля, все таки я уже не молод. — кряхтит тот, прогебаясь в спине. Минхо молча наблюдает за ним, поднимая вверх левую бровь, он уже собирается спросить у Хана очень интересующую его вещь, как вдруг тот говорит... — Слушай, Минхоша, можешь мне шею в другую сторону вправить, а то она что-то сильно затекла? — Любое пожелание за мою свободу. — говорит Минхо, пытаясь понять как это сделать. А если я ему голову откручю? — А это хорошая идея! — говорит он радостно, улыбается. — Чё ты там уже придумал, а? — хихикает Джи, удивляясь, как у таких людей все на лбу написано. — Увидишь, если сможешь. — Минхо прижимает свои руки к его вескам. — Ну что, готов? – Не тяни кота за хвост. — вздыхает Хан. — За шею, скорее. — бубнит тот, и резко дёргает голову вправо. В секунду он слышит хруст, брызги крови разлетаются в разные стороны, находя себе местечко. Джисон падает, голова держется на Бог знает чем. — Я это сделал. Надо тебя закопать, пока не проснулся, похрен уже на секс. — смотрит на не двигающееся тело. Играет с огнём. — Всмысле? Ты чё, совсем ахуел? — поднимается и кричит Джисон. — Ты блять, людишка смертная, быстро выебал меня! – подходя все ближе к отступающемуся Минхо, он замахивается и даёт тому пощёчину. — Если это не сделаешь ты, то это сделает твой отрезанний член. — шипит он на ухо Ли, который уже давно упёрся в стену. Все таки никому веры нет, даже "человечному" психу. — Ты думаешь я тупой? Ничего не понимаю? — говорит Хан и смотрит на шею Минхо. Тот тяжело глотает слюну дёргая кадыком и хочет что-то сказать, но не хватает слов. Говорить нечего. Обратно пытаться запудрить мысли? Притвориться бедным-несчастным? Он уже сам устал от этих эмоциональных качель, но поделать ничего не может. Дело начато, а значит его надо закончить, только как? — Ну почему ты не хочешь? Что со мной не так? Неужели я подхожу только для роли бессильной жертвы? Я же, блять, хочу простого счастья. Тебе же тогда, наверное, и не страшно было, просто удивительно. Да? — со спокойной речи он переходит на психический плачь. — Да что с вами, мужиками, не так? Хотели убивать меня? Я позволял! А когда глаза открывал, меня все куда подальше выгоняли! — кричал тот и бил кулаками грудь Минхо. А Минхо, кажется, кое что понял. Он берет и заворачивает его руки за спину, в то же время толкая на себя. Джисон падает в его объятья, он замолкает но продолжает плакать, пытаясь отдалиться и ударить Минхо снова. — Шшшш, успокойся малыш. — все крепче сжимает руки тем самым обнимая того сильнее. — Отвали от меня! — не сдаётся Хан. — Ничего не могу поделать, слишком удобно. — Я обратно удобен, отпусти меня! — не унемается Джисон. — Я имел ввиду, что мне уютно, я не обнимал никого сильнее тебя, малыш. Ты такой сильный, мудрый, почему же ты плачешь? — он отпускает руки Хана, одной придерживает поясницу, а большим пальцем второй руки стирает единственную слезу, которая ещё не успела скатиться вниз по шее. Он смотрит ему в красные глазки, дует свои губки, как-бы, показывая как Джисон выглядит сейчас. — М-мне страшно, ни кому веры нет. Все лгут, хотят заполучить лишь то, что надобно. Использовать, смеяться в лицо, оскорблять, наговаривать за спиной. Я закрывал глаза на них, но они подходили все ближе, со всех четырёх сторон, и шептали на ухо: "Мы такие и ты такой же". Хан прижимается всем телом, ближе не куда, щекой к плечу, руками к груди, ноги расставлены между ног Минхо. Тот же, уже обнимает всю спину полностью, гладит, а носом зарывается в волосы, они, кажется, пропахли подвалом полностью. — Мне жаль, почему ты их терпел? — бубнит Ли. — Пхахахаха~ ах — заливается смехом Джисон. Как быстро от исторического плача он перешёл на истерический смех! — Мммм, а кто тебе сказал, что я их терпел? — он перестаёт смеяться, поднимает взгляд на Минхо, тот смотрит вопросительным взглядом. Вверх по шее поднимаются губки, поцелуи такие лёгкие, нежные, игривые. Раз, и взгляд уходит вдаль; Шаловливые руки распускаются, одаривая Ли Минхо приятными ощущениями. Два, и он поднимает голову в немом стоне; Красный язычок лижет скулу, потом правую щеку, пробирается в ушную раковину. Он исследует все на своём пути, широкими мазками вызывает мурашки по коже. Три, и у него подкашиваются коленки; Прекращая прелюдия, тело отходит, протягивает руку, смотрит, нуждается в ласке. — Я все ещё не успокоился. Я чувствую себя слабым, не могу справиться сам. Протянутую в воздухе руку перехватывает та, что побольше, та, что вместе со своей парой, принимаеться снимать одежду, та, что позже, ласкает твёрдый член. — Аах! Да! Слышится из уст наполненного похотью Джисона. Он повторяет раз за раз, переключает мелодии будто пластинка съехавшая с проигрывателя. Четырё, приборы для пытки громко падают со стола, на него ложится кое что поважнее; Из подвала вылетают частички звуков-стонов, что же соседи подумают? В это время, чья-то полость рта все глубже принимает в себя длинный, твёрдый, сочный, как с обложки, член. Дыхание учищается, слезы невольно начинают заполнять глаза. Пять, наступает первый оргазм; — Мммм как хорошо. — выглядя как Аполлон, красный и потный, Джисон сидит и улыбается. — Как себя чувствуешь? — интересуется Минхо. Он был все ещё одет. Выдавала вид лишь поблескивающая от слюны на свету шея, да в уголках губах не слызанная сперма. Он пытался отдешаться, грудь вздымалась, сердце бешено колатило. — Хорошо, мне полегчало. — Я рад, что смог помочь, но что мне делать с этим? — он показывает пальцем вниз. — Иди сюда. — Джисон раздвигает ноги, маня подойти ближе. Облизывает язык, заигрывает. Ноги шаркают по полу в предвкушении, руки находят место по обе стороны голого тела. — Перевернись, малыш. Первые два пальца медленно но верно растягивают стеночки, следом добавляется третий и четвёртый. Роль смазки играет вазелин с запахом спелой вишенки, он выполняет свою функцию на ура, но совсем скоро, когда больше не будет нужен, полетит с сторону. Шесть, первое проникновение, медленное и долгожданное; — Оох, как приятно. Непристойные звуки снова заполняют подвал, на этот раз к ним добавлятся хлопки и хлюпанья. Привыкнув к узкости, Минхо начинает двигаться. Быстро и совсем не щадя. Он набирает башенный темп, срывается, показывает все, что в его силе. Стол сильно шатается, кажется, после этого, его нужно будет отремонтировать. Джисону хорошо, он чувствует как горят его бедра, в которые вцепились ногти Минхо, он ощущает как член двигается в нем, раз за разом задевая простату. В нем поселились два его любимых чувства: боль и наслаждение. Семь, второй оргазм; На этот раз, они кончают вместе, много, долго и охуительно. — А сейчас тебе хорошо? — снова спрашивает Минхо. — Конечно, а что, по мне не видно? — хихикает Хан, переворачивать на спину. — Я теперь не хочу чтобы ты уходил, секс с тобой был самый лучший. Хихикая Джисон встаёт со стола и подходит к Ли. Он снова целует, на этот раз в губы. Приятно, обжегающе но по-прежнему нежно. Минхо открывает глаза, поцелуй заканчивается, а следом за ним приходит осознание. Джисон стоит перед ним по-прежнему голый, лишь нож, торчящий из сердца напоминает ему о... Восемь, тело окаменело, на спине появились мурашки. Томный голос возле уха спрашивает; — Только из-за секса не хочешь? "Мы такие и ты такой же". И ты такой же... Последняя фраза звинит в его ушах, прежде чём тот же нож вонзается в чужое лёгкое. Девять, Ли Минхо падает кричя от боли ещё какое-то время он слышит смех, хоть что-то, кроме своей крови, которая так элегантно льётся на него же; — Я их не терпел, я лишь показывал им какого это, Господин. — С-учк‐ха. Десять, откровенное признание и смерть. Джисон одевается, в доме приводит себя в порядок, моется, кушает. Позже он придёт в полицейский участок, расскажет все в подробностях и получит свою зарплату. Они оформят тело как "несчастный случай". Люди успокоятся, но больше не смогут гулят так, как могли раньше. Джисон снова пойдет на поиски маньяка, удовлетворенный и оттраханный. Жизнь заиграет новыми интрижками, планами, делами. Все станет на свои места, но... Он некогда не забудет его, пусть мудака но красивого. Вот только... Убивать Ли Минхо у него не было в планах, он лишь хотел научить чему-то вас, смертные людишки.