Зеркало

Тебе когда-нибудь доводилось бывать в пустом доме? Каким он ощущался? Он был пустым из-за отсутствия людей или какой-либо мебели? Я задаю слишком много вопросов? Я многое узнаю о людях лишь по их ответам. Хочется ответить честно? Нечего скрывать? Записи в моём блокноте неразборчивы, люди дают слишком много информации. О, они любят поговорить со мной. Они выдают себя, я знаю секреты, которые не произносились вслух. Я всё вижу. Я зеркало. Единственная Глава. — Славно посидели, да? — Нет. — Разве ты не улыбалась? — Ни за что. — Да ладно тебе, соберемся ещё потом? — Не понимаю, зачем ты вообще со мной разговариваешь, — Резкий хлопок двери обсыпал штукатурку со стен, на полу таких уже несколько. В коридоре стало тихо. Шаги, отчаянной стопой, направились к своей спальне. Некоторые стены выстроены очень прочными кирпичами, собственноручно закупоривая в два слоя уязвимые места. Штукатуркой кропотливо были закрашены трещины на устаревших кирпичах, будто это могло спасти их от обрушения. Её защита настолько заметна, что уже не имеет никакой ценности. Но что не позволяет посягнуть на её безопасность, заполнить её личное пространство, преградить солнечные лучи, которые согревают её? Она в шаговой доступности. Замок на двери не прочен, сам скоро её откроет. Один шаг, второй и! она в клетке. За дверью, разделяющей коридор и спальню, начинается другой мир. Он пыльный и тихий. Что делать в пустой комнате с пустыми ожиданиями? Когда жизнь обратилась в рутину: работа, спальня, работа, проблемы, проблемы. И минутная радость, пока видишь её. Радость в две минуты, когда ловишь её взгляд. Как в одном человеке может уместиться всё то, чем ты жил долгое время? Почему так невыносимо тянет где-то в груди? Зеркал в их спальнях не было, стояло одно в коридоре, но они не смотрели в него. Я не видел, но мог ощутить, какими далекими они были друг для друга и как безумны они были друг от друга. Одна обязательно пройдет мимо двери второй, обязательно взглянет на ручку, поборов желания взяться за неё, пока тепло желанных рук не сошло. Другая никогда и не посмотрит в сторону двери первой. — На тебя ставить чайник?                                                                                                        Её цепкий взгляд следовал за хрупкими плечами, пока тишина давала ответ. — Будешь чай, ответь? — Не буду.                                                                                                                                Кухня — еще одно место, где их можно было увидеть вдвоем. Это случалось часто, потому что на здесь собирались все соседи, они любили болтать за чашкой странной жидкости, по вкусу напоминающей чай. Двое не болтали напрямую. Для беседы нужна инициатива обеих, но не у всех она была. — Ты уже уходишь? — Не иди за мной. — Кто к тебе приходил? Я слышала мужской голос. — Разве тебя это касается? Её силуэт исчез во марке коридора. Воздух на кухне стал тяжелым, будто наэлектризованным. Очень напоминает смолистые густые волосы, её. Как-то вошло в привычку заваривать чай на две кружки, после вторую выливать в раковину. И наблюдать, как жидкость стекает в сливную трубу, медленно, затянуто и противно. Как желание, которое растекается по всему телу. Оно мучительно, потому что ему нет выхода. Она будет, однажды, вряд ли, или всё же? «Она будет улыбаться мне». За дверью, разделяющей коридор и спальню, совершенно такой же тусклый мир. Он завален ненужными вещами, будто в попытках огородить себя чем-то от кого-то, спрятаться. Лампочка выбита, в темноте не видно безнадежного будущего. Когда жизнь превратилась в побег от чужих чувств. Или всё же от своих? В этой душной и тесной комнате не найдется места для гнетущих мыслей, не придется думать о своем никчемном существовании. Иногда так и хочется взглянуть в её глаза, поймать ту искру, которая делает всё таким очевидным. Найти в них место для своей души. «О чем это я?». — С кем будешь праздновать Новый год? — Ты за мной следишь? Впрочем, можешь не отвечать. Это слишком очевидно. — Не совсем, но… — Я буду с другом, и ты могла бы порадовать меня своим отсутствием. — Да чем он так хорош? Он самовлюбленный, ты не замечала? Он даже в твою сторону никогда не смотрит. — Хватит. Ты не можешь всё знать, чтобы такое говорить. — Я всё вижу! Думаешь, с ним тебе будет хорошо? — Ты предлагаешь заменить его тобой? — Почему нет? — Это так наивно, боже. Я не переношу тебя, ты буквально везде! — И всё-таки тебе любимее тот никудышный парень.                                                             Почему же, любимее? Просто с ним не нужно доверия, с ним не приходится идти против своих ран, чтобы не стало больнее. Отсутствие интереса — это спокойствие. Страшно, когда её глаза везде, когда они смотрят не с отвращением. Когда они покрыты пеленой и не видят реальных вещей. Эта картина некрасива! Она уродлива каждым мазком кисти. Так чего смотреть? Однажды, этот взгляд наполнится жаждой, он будет требовать. Разве это уже не случилось? Она вновь забрала весь кислород, сбежав в свою комнату. Как без неё дышать? Всё происходит на этом месте, посредине, когда до их дверей по два метра, им требуется всего пару шагов друг до друга, чтобы прекратить это безумие. Безумие двоих, одна холодна, другая пылает страстью. Они трусливо перекрикивают слова каждой, чтобы показать свои чувства, им слишком страшно замолчать хоть на секунду, боязно услышать те самые фразы, которые бьют больнее молнии. Не больнее красоты, к которой нельзя прикоснуться, не больнее любви, которая, как спирт, ошпаривает раны. Она любима. Да как только посмела?! Ворваться в спальню, крепко-крепко схватить за руку. Вот она! Ощутима, рядом, здесь. А нет, не здесь и не рядом. Пустая, просторная комната полна одиночества, оно не даёт пройти дальше порога, выталкивая обратно. Так не хватает её, так не хватает её! Какие у нее были планы на следующий год? Останется ли она здесь? Она может исчезнуть в любую минуту. Вряд ли в мире можно найти похожую девушку, определенно нет. Жизни больше нет, за пределами её чувств не существует никакого мира. Только один на двоих, в нем и так не хватает самой главной частички. «Может, я её не слушала?». Тряпка, которая наполовину закрывала зеркало, сползла с него, частью ткани небрежно смахнув пыль. «Может, я её пугаю?». Чья-то рука убрала оставшиеся частички пыли с меня. «Она меня ненавидит?». Я увидел её. Полина живёт здесь всего полтора года, она раньше училась в университете неподалеку, но вскоре бросила учёбу и, на данный момент, просиживает свои юные годы в этом безнадежном месте. Её здесь держит любовь. «Это так невыносимо!» горькие эмоции взяли вверх над скованным телом, один неверный взмах кулаком, и осколки зеркала летят на пол, одно из них пачкается кровью. Надо убрать, чтобы другие не поранились. «Мне придётся умерить свой пыл, чтобы она была рядом». От зеркала до её спальни всего три шага. Это не так много, но страшно до онемения. Сотню раз говорила с ней лицом к лицу, практически касалась её, не выходило, правда, но сделать такой простой шаг сложнее всего. Она готова прямо здесь, в коридоре, криком признаться ей в любви, та точно услышит. Но Полина берёт себя в руки. Или нет? Подождать минуту, отсчитать до трех, нет, до пяти… Один, два… Мало. Взгляд безумных светлых глаз направился точно в сторону двери неравнодушной сердцу девушки. Первый шаг. Он легкий, немного волнительный. Второй шаг. «Я все верно делаю?». Нужно ли её тревожить? Будь смелее, Полина, тебе придется это сделать! Третий шаг, почти не дыша. Слабая дрожь поступила к рукам, к горлу, как говорить? Стук в дверь. Это, наверное, первый за всю долгую жизнь коммуналки. Видимо, он был неожиданностью для всех, поэтому хозяйка спальни открыла не сразу. Полина простояла у входа, по ощущениям, минут десять. На деле прошло всего пять секунд. — Теперь решила донимать меня в собственной спальне? — Послушай. Начало было уверенным, но сейчас Полина буквально потерялась в своих мыслях, она же так и не решила, что будет говорить. — Ты мне нравишься. — Удивила. — Не перебивай!                                                                                                                          Их взгляды пересеклись, безумный и ледяной. Они одинаково сильно пугали друг друга. — Я слишком громкая? Заметная? Скажи, почему я не могу нравиться тебе? — Ты отвлекла меня от важных дел, чтобы разобраться в чувствах, которые нужны только тебе? — Ты не понимаешь, я не могу без тебя. Понимаешь? Нет, не так. — Не приходи ко мне больше. — Дверь почти закрылась, но Полина с силой, которой у неё было достаточно, её остановила. — Нет! Ты должна ответить! Ох, я опять всё порчу? Взгляни на меня ещё раз, позволь договорить. Обещаю, я смогу заставить тебя думать иначе.                                                 Она молча подняла свой взгляд на Полину, вновь, как будто и не опускала. — Я не хочу тебя пугать. Я хочу показать тебе свои чувства, потому что мне их уже некуда девать. Но я не умею делать это правильно. Просто, можешь ли ты стать ко мне теплее? — Это эгоистичные мысли. Ты хочешь моё тепло, только чтобы тебе стало лучше. — Тебе тоже станет лучше, если ты доверишься мне. — Мне и так хорошо, — Дверь все-таки закрылась. Придется вернуться в свою спальню, Полина, ты сделала многое. «Могла ещё больше…» Неужели, действительно в будущем нет места для них двоих, их просто не существует, ни тогда, ни сейчас, никогда? Мысли давят, парализуют, сводят с ума. Спальня уменьшается в размерах до крохотной, слишком тесно, жарко, невыносимо больно. Куда деться? Недели были длинными, за окном у людей праздничная жизнь. Здесь праздника нет, да ничего, в принципе, больше нет. Полина отдала своё самое драгоценное — сердце. Его не приняли, а обратно уже не вернешь. Теперь валяется где-то там, где уже забылось. Что случилось с ними? Кажется, связь оборвалась навсегда. Одна засела в комнате, не далеко уходя от порога, все еще чего-то ждет? Другая периодически приводила друга, казалось, живет, возможно, даже улыбается, смеется. Больно?              Из коридора послышалось неразборчивое бормотание и копошение, плач. — Ты чего? Что случилось? — Полину очень удивило поникшее состояние соседки, и что она так открыто плачет. Скорее на небе будут созревать плоды, а на деревьях сгущаться тучи. — Мне сейчас не до тебя, — Она поспешила вытереть слёзы с щёк и, встав на ноги со второй попытки, направилась в свою комнату. — Но ты была права.                          Полина и не думала оставлять её в таком состоянии, поэтому помчалась за ней. К счастью, хозяйка не смогла справиться с собственным замком, поэтому первая зашла в чужую спальню без проблем. — То есть, я и так знала, что совсем не нужна ему. Просто, — Ещё один всхлип, — я думала, смогу создать иллюзию, что у меня нет проблем, что я могу просто притвориться, и всё будет хорошо. — Он тебя обидел? — Он сказал правду. Она молча села на кучу вещей на кровати, единственное «свободное» место. Отвернулась. Чёрт, она прокололась. Она ослабила защиту, что делать, что делать? Знала бы она, что для Полины её защита давно не имела никакого значения. Сейчас она просто получила «зеленый свет» на окончательное разрушение не такой уж прочной стены. Разве можно что-то сказать в такой момент? Полина приблизилась к любимой, успешно преодолев все преграды на полу. Рука стала ватной после осознания, что она чуть не позволила себе неосознанно дотронуться до второй. Не сейчас, это будет лишним. — К чёрту его. Он не может всё знать, чтобы говорить такое. Он просто чересчур самоуверен, ты веришь его словам? — Но он был прав. Единственный раз, когда он оказался прав. Лучше бы так и оставался идиотом, — Она раздраженно вздохнула. — В чем он был прав? — Так я тебе и сказала. — Почти получилось. Обе молчат. Казалось бы, вот она — возможность для разговора, говори сколько хочешь, но почему в голове ни слова, ни мысли? Радостно находиться рядом. Она дышит её воздухом, впервые ей так легко сделать полноценный вдох. — Я бы хотела побыть одной.                                                                                           Тоскливо. Неужели, на этом всё оборвется? Но что-то подсказывает, что это верное решение, они никогда еще не были так близки друг к другу, сейчас лучше разойтись. Не станет же хуже? Нет, ни за что. У Полины появились силы и даже надежда на взаимные чувства. Нет, что-то не то. Всё еще звучит невозможно. Думалось раньше, зачем эти чувства нужны? Люди обманывают, изменяют, обижают, бросают. Зачем тогда все продолжают влюбляться и строить отношения? Чем оправдан этот риск? Если Полина так отчаянно просит согреть её, если она тянется к опасным чувствам, значит зачем-то это надо. Прежнего времени не будет. Теперь её комната наполнилась светом, и он не пугает. Она боялась увидеть свою собственную беззащитность, слабость чувств, что никогда не позволяла себе распахнуть шторы, впустив яркие лучи. Так же всё видно. Она как-то держалась всё это время, даже не могла позволить себе поднять уголки губ, хотя, признаться, иногда не получалось сдерживать их. Её раскрыли. И что? Ничего не случилось. Разве здесь не живут другие люди? Спустя столько дней осколки зеркала до сих пор лежат на полу, будто их не видно вовсе. Разве что, хруст под ногами обратил внимание на них. Никто из жителей даже не знал о существовании стеклянного отражения в коридоре. Она вторая его увидела. И я увидел её. Ева, моя знакомая. Когда прошлые жильцы ещё не забыли про меня, мне посчастливилось впервые встретить её на пороге. Это было семь лет назад, она прибыла с семьей. Теперь она одна. Где-то работает, пытается жить, как остальные. «Кто тебя так?», она аккуратно оставила осколки рядом, едва ощутимо дотронувшись пальцами до стекла. В моём отражении ей показалась дверь позади неё, которая вела в спальню Полины. «Я не могу сделать себя счастливой, но могу осчастливить её.» Пройти два шага не составило труда, Ева их даже не заметила. Её ноги вообще учувствовали в этом? Третий шаг оказался трудным, ей даже на секунду захотелось сбежать в свою спальню и забыть об этом порыве. Но она смогла шагнуть вперед.Она впервые находится так близко к двери Полины. Если быть честной, она даже не знала точно, какого она цвета. Еве не пришлось стучать, Полина знала, что она стоит по ту сторону. — Я должна была догадаться, что ты будешь следить за мной. — Видеть тебя здесь очень непривычно. — Завтра Новый год. Что будешь делать? — Я думала сидеть в спальне, как ты и просила. — Ты выставляешь меня каким-то монстром. Полина опять сказала что-то не то? — Хотя, ты права. Это всё же были мои слова. Больше нет нужды прятаться, я буду одна завтра. — Я могу тебя навестить? — Можешь приходить. Полина не сразу поверила в слова Евы, она до последнего думала, что та обманывает, шутит, или вовсе ей это всё чудится. Вторая кивнула спустя пару секунд, когда реакция первой показалась недостаточной, не в её стиле. Улыбка раскрылась перед её глазами, такая детская, но искренняя и полная счастья. — Буду ждать, — Попрощавшись, та туманно развернулась в сторону своей двери. — Подожди, а ты чего приходила? Что за странные покалывания на кончиках пальцев? Где её сердце? Оно неощутимо, будто его нет, но что-то продолжает поддерживать жизнь, циркулировать кровь к лицу. Слышно! Оно бьётся, громко. Остальные звуки уходят в пелену, на второй план. «Ева, постой!» Между ними есть граница? Видимо, уже нет, потому что теперь они знают, какова на ощупь кожа друг друга. У одной горячая, «неужто жар?», с шершавыми мозолями на ладони, неприятные, у другой морозная, будто колючий снег, но безумно нежная. Забыв обо всем дозволенном и недозволенном, Полина с ювелирной осторожностью исследовала чужую руку, небрежными пальцами проходя по костяшкам, дальше, вдоль аккуратного маникюра. Такая пленительная красота. Ева была слишком растерянна, чтобы сообразить, что происходит. Но теплые касания продолжали вызывать внутри неё неопределенные чувства. Никто никогда не мог прикоснуться к ней. — Они красивее наощупь, чем я думала, — С оттенком досады сказала Полина, отпустив старшую. — Не сочти за грубость это действие, мне не хотелось останавливаться. — Пусть твои руки не самые красивые, но зато они могут пробудить множество приятных чувств. Первая взглянула на неё, немного смущенная, но в глазах была какая-то надежда. Ева давно разгадала этот взгляд. — Всё ещё хочешь быть счастливой? — Да. Ева улыбнулась. Самой простой и чистой улыбкой, за которой ничего не скрывается. Знак того, что в голове всё разложилось по полочкам, избавило разум от ненужного хлама, он только добавлял веса тоскливым мыслям. Полина всё поняла, слова не нужны тому, кто влюблен до беспамятства. Нерешительный шаг ближе, вот они дышат друг другу в губы, и… — Не спеши, — Ева лёгким движением руки добавила расстояния между ними. — Давай пока просто будем вместе. — Да, верно. Их близость казалась правильной. Чересчур правильной. Как бывает, когда всё настолько плохо, что даже хорошо. Так же и с их отношениями. Что будет в будущем — не важно, что уже было в прошлом — стало опытом, а сейчас они нужны друг другу. Небо всё еще пасмурное, на улице воет вьюга, стены коммуналки близки к краху, а скрипучие двери вот-вот слетят с петель. Но это не страшно, ничего уже не страшно. Конец?