happy b-day, kevin day.

поцелуй в яремную вену, след пребывания, прямо на шее, и его пальцы, смыкающие запястья над головой. кевин больше ничего не хочет: всё «его» вывернуто наизнанку, кишками наружу. руки рико – перепачканы в его чёрной, как мазут, крови. кевин давно не чувствует себя живым. кевин чувствует себя чужим, принадлежащим самому себе на какую-то жалкую йоту: всё остальное замкнулось вокруг рико и лопнуло, как лампочка. переломанные ноги не способны унести его далеко, спасти его. он сам сломал их себе, уродливо вывернул и п о з в о л и л рико поймать себя. кевин – ягненок в солнечный день, омраченный тенью хищного орла, когти которого впиваются в молодое мясо и окрашивают белый мех в нечто страшное. кевин сошёл с ума, кевину плевать, кевину бы целовать-целовать-целовать рико своими искалеченными в мясо губами. рико, как река, вышедшая за берега, заливает всё собой. — понравилось. он никогда не спрашивает, да и подачки на сегодня уже закончились. кевину хочется удушиться нежным-нежным галстуком на своей шее. его широкая мозолистая ладонь давит морияме на затылок, позволяет уткнуться носом в горло и сжать зубы вокруг него. а ладони рико – узкие и длинные. они проникают прямо под тело, оглаживают лопатки кевина и замирают между ними. выдох ступорится: нос не дышит, плотно стиснутые зубы не пропускают воздух наружу. — мне тоже понравилось. прикрыть глаза. язык рико горячий, ведёт прямо по щеке, и кевин дрожит просяще-скуляще-умоляюще. он говорит ㅤㅤ«с днём рождения, кевин» ㅤㅤ«и этот год твоей жизни – мой» ㅤㅤи волосы – ㅤㅤчёрные, чёрные, ㅤㅤвороньи перья — ㅤㅤне сжать в руке. ㅤи кевин царапает широкую спину: ㅤ«твои года тоже принадлежат мне, рико» ㅤнеобязательно произносить, чтобы он услышал. рико на это лишь улыбается в изгиб его шеи. нет. он скалится. всегда скалится. — посмотри на меня, кевин. морияма тяготит внутреннюю часть его бедер, заставляет раскрыть их шире, мнет брюки. всё мокнет. стыдно. кевин пьян: текила, текила, ласковый-ласковый рико. литовские озера вильнюсского уезда блестят во тьме, когда дэй по-ви-ну-ет-ся. лицо ворона так близко, и кевину кажется, что если оттянуть высокий воротник, то под ним окажется мягкий птичий пух. а от кевина скоро останутся лишь косточки. лишь косточки останутся. — давай сделаем так, как нравится тебе. — что? — так, как нравится тебе. двадцать второе ещё не закончилось. давай, кевин: бери, пока разрешается. руки кевина дрожат как у старика. не двадцать два – ему исполняется намного больше. все его реинканрации суммируются. ㅤㅤпод рубашкой у рико – человеческая кожа, упругие мышцы. кевин сначала запускает ладонь и не решается расстегнуть пуговицы. убеждается, что перед ним не оборотень. кевину нравится как выпирают тазобедренные кости мориямы. о них режется кончик языка. кевину нравится... ох, кевину так много нравится. как втягиваются щеки рико, когда он смыкает губы вокруг плоти или как трещат его позвонки, когда он выгибается или как звучит собственное имя, когда рико произносит его, задыхаясь. кевину хочется больше, но в «больше» умеет рико. в их общее «больше»: он отрывает от кевина по ку-со-чку, прессует своим весом и дерет за волосы в позе собаки. заставляет опасно откинуть голову и оставляет отпечаток зубов на шее, пальцев – на ребрах, бёдрах, везде. рико любит смотреть в лицо, кусать кевина за щеки и грудь. он теряет свой жалкий эфемерный образ-подобие на человека. ㅤㅤмежду ног – у обоих – липко. вылизать бы. морияма на это смеётся, тянет за патлы и тычет кевина мордой в ляжку: «лижи» дэй в нем утопает.