dead body ecstasy

      Резкий, металлический запах крови с едким привкусом оседал на языке, пока липкое лицо парня с отвратительным влажным чавканьем отлипало от поверхности. Прежде чем он успел хоть на мгновение сделать хриплый вдох, его разбитое, распухшее месиво снова с силой вдавили в стол. Чужие жесткие пальцы впивались в его скальп, дергая за волосы с такой силой, что кожа под ними начинала сдираться с черепа. Голова двигалась вверх и вниз, повинуясь чужой воле, пока изо рта с булькающим звуком выливалась вязкая смесь слюны и алой крови, стекавшей вниз из его раздробленного, запекшегося носа.       — Тупой, конченный долбаеб. — очередной удар прозвучал особенно громко, пока Ньен с отвращением выплевывал слова, направленные на другого кота. Чужой череп настолько сильно звякнул о твердую поверхность, что и по его руке прокатилась короткая судорога, заставившая его наконец разжать ладонь и позволить Ньону безжизненно осесть вниз. — Сука.       — Я тебе сколько раз, блять, говорил не шариться в моих вещах, ебанный хуесос. — Ньен с пренебрежением стряхнул липкую, еще теплую кровь со своей руки, отшатываясь от застывшей тушки. Его губы скривились в омерзении, а в кармане зашуршала пачка сигарет — он вынул одну, зажал между сухих, потрескавшихся губ и щелкнул зажигалкой. Как назло, первый затяг оказался резким — горячий дым больно обжигал раздраженное горло, заставляя кота недовольно поморщиться. Он выдохнул, наблюдая как табачный дым начинает клубиться вокруг него, прежде чем его взгляд снова упал на неподвижное тело Ньона. — Не говори мне теперь что ты сдох. Только этого мне, блять, не хватало.        Не увидев никакой реакции, мужчина решается схватиться за чужое плечо, оборачивая застывающую тушку лицом к себе. Кожа под глазами Ньона вздулась багрово-фиолетовыми отеками, сломанный нос расплылся распухшим месивом, из ноздрей все еще текли густые алые подтеки, поверх уже застывших. Скатываясь вниз, они смешивались с липкими нитями слюны, все еще свисавших с разбитых, фиолетовых губ парня. Один глаз наполовину скрывался под распухшим веком, а второй закатился вверх обнажая белок, исчерченный красными прожилками лопнувших капилляр. Резко схватившись свободной рукой за чужую, мокрую от испарины, шею, Ньен с некоторой нетерпеливостью пытается нащупать чужой пульс. «Не мог же он, блять, так легко умереть» — крутилось в голове у мужчины, пока его пальцы уже до посинения сжимались на стремительно-серевшей коже другого кота.        — Сука, ты че серьезно? — с раздражением Ньен выбросил чужой труп на землю, наблюдая за тем как тот глухо ударился о деревянный пол лицом вверх. Несколько секунд мужчина просто стоял, сжимая быстро сгорающую сигарету между пальцев, пока злость все сильнее закипала в его груди. Он медленно провел рукой по волосам, зачесывая их назад, после чего зло выбросил раздробленный окурок на пол. — Твою мать, Ньон.        Последнее, что сейчас нужно было Ньену – это возня с трупом, и последствия, которые необратимо настигнут его как только хозяин узнает о том, что произошло. А он наверняка уже знает это. Дом был един с ним, а стены всегда следили за каждым твоим действием.       Медленно, с видимой небрежностью, мужчина приблизился к неподвижному телу. Его движения были ровными, почти ленивыми, но в них все равно сквозила тяжесть раздражения, которая отражалась и на его мрачном лице. Остановившись прямо перед трупом, он прижал носок ботинка к его пепельно-серой щеке, заставляя голову едва заметно повернуться в сторону. Несколько секунд он молча разглядывал его лицо — распухшее и исчерченное застывшей кровью, уже потерявшее всякое подобие жизни. Губы Ньена дернулись, то ли в ухмылке, то ли от нового всплеска злобы.       — Ну хоть помогай теперь, раз все равно подох. — кривая улыбка не сходила с его лица, пока он опускался вниз на колени, а его бедра обхватывали чужое, изуродованное его же стараниями, лицо. Кот мягко провел кончиком острого ногтя по багровому от синяков лицу Ньона, закусывая губу от стремительно растекавшегося по его телу возбуждения. — Ты мне таким больше нравишься, знаешь? Уверен, ты был бы не против сейчас мне услужить.       Неспешным темпом мужчина освобождает свой уже твердый член от лишней ткани, обхватывая его кольцом из собственной ладони. Собрав большим пальцем предэякулят с головки, он начинает медленно надрачивать себе, растягивая свое наслаждение, пока его глаза не сходили с чужого, застывшего от боли, лица.        — Тебе бы хотелось увидеть это, да? Почувствовать, как я кончаю тебе на лицо. Тебе ведь нравится когда с тобой обращаются как с куском дерьма? — ухмылка не сходила с лица Ньена, пока его рука с большей скоростью двигалась по длине его возбужденной плоти, а бедра качались вперед, в такт собственным движениям. Его помутненные от похоти глаза слегка прикрылись, а дыхание заметно сбилось, вынуждая кота уже с большим отчаянием хватать ртом воздух. — Открывай свой ротик. Будет последним подарком от меня на сегодня.       Грубо схватившись за чужой подбородок, Ньен с силой надавливает большим пальцем на разбитые, опухшие губы Ньона, заставляя того разомкнуть свою челюсть и позволить мужчине толкнуться вперед, входя всей длиной своего члена во внутрь влажной, все еще теплой, полости рта. Издав тяжелый вздох, кот крепко обхватывает голову Ньона, начиная двигать бедрами в безжалостном ритме, наслаждаясь ощущениями того, как чужая безвольная глотка разжималась с каждым его движением внутрь.        Толчки Ньена постепенно становятся все более беспорядочными и он теряет себя, погружаясь в приятные, развратные ощущения, которые предоставляло ему мертвое тело под ним. Он хватает волосы Ньона и откидывает его голову назад до болезненного хруста в шее, обнажая большую часть его холодной, серой кожи и выворачивая его тушку под неестественными углами. Шумно выдохнув, он зарывает свой пульсирующий член еще глубже внутри вялой, липкой глотки, продолжая отчаянно биться бедрами о уродливо разбитое, исчерченное кровавыми синяками, лицо другого кота.        Непристойные звуки плоти, бьющейся о плоть, наполнили воздух в пустой комнате, прерываемые лишь тихими стонами удовольствия Ньена. Он чувствует, как каждый сантиментр горла Ньона против его, уже погасшей воли, подстраивается под его горячую плоть и это ощущение сводит Ньена с ума.         — Ты был создан для этого. — Мужчина едва слышно хрипит, его голос напряжен от похоти. — Чтоб тебя использовали как бездушную секс-куклу.        С последним, резким толчком Ньен бьется в заднюю часть горла Ньона, удерживая его голову, пока он изливает свое семя глубоко в безжизненное тело другого мужчины. С громким стоном он начинает едва заметно дрожать, пока его член пульсирует глубоко внутри чужой глотки, заполняя ее своим эякулятом.       С едва слышимым сбитым вздохом, Ньен отодвигает свои бедра, нить чужой слюны и крови соединяет его член с измученными, разбитыми губами Ньона. Мужчина ухмыляется, глядя на это, его грудь вздымается от приятного напряжения, а руки все еще сжимали чужой скальп.        Тишину разорвал звук распахивающейся двери — резкий, неожиданный, заставивший Ньена рефлекторно вздрогнуть. Его пальцы разжались, позволяя голове Ньона гулко удариться об пол. В горле мгновенно пересохло, а сердце сделало один тяжелый удар, прежде чем бешено заколотиться. Взгляд его глаз, словно против собственного же желания, медленно поднимался вверх по тени высокого неподвижного силуэта.       — И что здесь происходит?