Вишневый инцидент

Махито был в крайней степени бешенства. Его оторвали от самого приятного занятия за последние недели. Этот цветочноголовый оказался на удивление живучим. Махито это исправит. Осталось его найти. Это расширение территории было огромным. Не самовоплощение идеала, но тоже довольно неплохо. Вокруг колосилась спелая рожь. Золотые стебли щекотали талию, забиваясь под широкую кофту. Светило яркое летнее солнце, тянуло сладостью полевых цветов. Он слышал пение птиц, вокруг летали бабочки. Наверное, будь у Ханами расширение территории, оно было бы таким же тихим местом. Махито подумал о том, что его подруге стоит как можно скорее освоить расширение территории, а то вечный пляж Дагона уже поднадоел. Лоскутный дух опомнился, всё-таки у него задание. Махито не видел своего врага. Расширение территории использовать не хотелось. Он не повторит прошлых ошибок. Тем более, похоже, цветочноголовый был при смерти. Что еще за маг такой, который использует расширение территории, уже после своей смерти? Махито шел по этому полю и неприятное чувство, беспоившее его с того самого удара Итадори у школы, усиливалось. Кензяку сказал, что в Махито попала чья-то сильная проклятая энергия и он не может ее усвоить сразу. Ничего опасного. Однако, Махито казалось, что ему недоговаривают. Это странное чувство, это не проклятая энергия. Оно словно меняет его... И эта зав...то есть ненависть к людям. Проклятья - совершенные существа. Он вершина пищевой цепочки. Эталон. Махито приободрился и зашагал быстрее. Вдруг он услышал шорох. В миллиметрах от его лица просвистела коса. Над ним парил шинигами, похожий на девушку в разодранной, очень странной одежде. Белая рубаха и что-то вроде красного платья, с коротким лямками поверх. Светлые волосы были похожи на сухую солому. Шинигами взмахнула косой и на этот раз попала, проходя сквозь тело. И задевая душу. Махито почувствовал. Расширение территории загоняло в него эту странную проклятую энергию. Ещё несколько ударов и случится что-то непоправимое. Проклятье побежало. Дух достаточно быстро отстал. Вдруг среди колосьев пшеницы он заметил мышку. Крохотное серенькое существо отчаянно держалась лапками за два колоса, пытаясь не рухнуть. Махито захотелось размозжить этой мышке черепушку. Он взял ее за голову. Послышался хруст и жалостный писк. Лоскутный дух хищно улыбнулся, к нему возвратилась привычная беззаботность. Махито бодро зашагал на поиски Вишневского. Меж тем золотая нива постепенно сменялась заросшими мхом каменистым берегом реки. Вода была прозрачной, кристально чистой. Махито видел как в ней поблескивала мелкая рыбешка. Захотелось взять ее и засунуть в рот. Почувствовать ее нежное, предсмертное трепыхание. Он остановился поддаваясь наваждению. Ноги коснулись прохладной воды. Куда вдруг пропала обувь, его не волновало. Махито потерялся в ощущениях. Запах хвои, сладковатый привкус родниковой воды, тянущийся с полей приторный запах цветов, птицы щебечут и солнце играет бликами на воде. Без сомнения пейзаж был прекрасен. Махито стало как-то спокойно, сама душа, казалось, перестала бешено искать чего-то, затихнув. Проклятье побрело вдоль реки, забыв про желание сожрать несчастную рыбку. Вокруг него кружились белые бабочки, у ног прыгали маленькие лягушки. Желание откусить одной из них лапку появилось, но резко пропало. Вдали показался небольшой мост, собраный из слоистых просмолённых сосновых поленьев. Махито перешел по нему. В голове было приятно пусто. Он ступил на протоптаную, присыпанную речной галькой дорожку. Проклятье медленное поднималось на небольшой холм, уставленый до одури приятно пахнущими соснами. По холму весело скатываясь, журчали мелкие ручейки, исполосовашие поросший рыжеватым мхом камень. На вершине, меж трёх исполинских сосен стояла не большая срубленная из дерева деревянная беседка. Махито подошел ближе. Там уже кто-то сидел. В золотом сарафане, белой рубахе и странным головным убором похожим на полумесяц опоясывающим лоб. Волосы женщины словно спелая рожь, а глаза - точно костры рябин. Откуда Махито знает что такое костры рябин? Может это неважно? Она растянула красные губы в улыбке и поставила перед махито блюдце заполненное травяным чаем. Махито в каком-то забытье сел рядом, взял блюдце и отхлебнул. Стало так спокойно. Он чувствовал горьковатый привкус трав и острый запах дикого меда. Цветочноголовый сидел рядом, на деревянной лавочке, опершись на стену. Глаза его были сомкнуты. Золотая женщина подливая чай в блюдце, журчала на неизвестном, певучем языке. Махито пригляделся, руки ее были полупрозрачными. Тоже шинигами? Наваждение несколько спало. Ему надо...надо было что-то сделать. Срочно. Но что? Он сделал еще один глоток из блюдца с золотой каёмкой. Мерный шум листвы, поднявшийся от тонкого ветра вновь успокоил. Его лицо отражалось в огромном медном шаре, который венчала странная кукла в пышном платье. Махито сделал еще глоток. Тепло разливалось по телу. На секунду он словно слился с этим местом, с каждым деревом, каждым камешком, каждой травинкой, с каждой каплей росы. Захотелось никогда больше не покидать это место. Так вот какова сладость на вкус. Махито позволил золотой женщине налить еще волшебного напитка. Проклятью показалось, что он пьет саму жизнь. Он снова потянулся губами к блюдцу, принятому из любезных белых рук. Однако кто-то остановил его, положив холодную руку на плечо. Вишнеский спокойными, несколько выцветшими глазами смотрел на него. Проклятие оказалось куда глупее, чем он думал. Древняя проклятая энергия которой он так бездумно наглотался, выжгет его изнутри... Хотя, может, получится как с Вьюжкой. В любом случае, желание убивать покинет его надолго. Вишневский чувствовал, что завеса спала. Он благодарно кивнул женщине и та одарила его легкой улыбкой. Макошь грубо выдернула проклятье из блаженного транса: - Хватит с тебя. И мир рассыпался тысячей бордовых искр.