Вишневый инцидент

- Юджи, что ты делаешь? - Спросил Вишневский, осоловело глядя на парня. Розововолосый стоял перед открытым холодильником с онигири в руке. В последнее время кто-то начал активно подворовывать их и прочие закуски. Причем исключительно мясосодержащие. Немного приглядевшись, Алексей заметил, что глаза парня были закрыты, а на щеке проступил рот. Сукуна старательно запихивал в себя онигири. - Я даже не знаю как это назвать. - Алексей упер руки в бока. - Иди куда шел. - Рявкнул Сукуна. Смущённый тем, что его поймали с поличным. - Пока можешь. - Пригрозило проклятье. - А ведь мы думали на Инумаки. - Мужчина подошёл еще ближе, закрыв холодильник. - Потрудитесь объяснить, Ремен-сама, как великое проклятье докатилось до воровства онигири из холодильника? - Не твое дело, Гайдзин. - Сукуна закончил заглатывать онигири и исчез. Тело Юджи безвольно обмякло упало на руки Вишневского. - Побег от конфликтной ситуации. Не этого я ожидал от короля японских проклятий. - Фыркнул Вишневский, взвалил руку Итадори себе на плечо, и поволок в его комнату.

***

Следующим утром, первыми о возмутительном поведении Сукуны узнали Гето и Годжо. Потом, из-за истерического хотота последнего узнал весь колледж. Юджи чувствовал себя немного неловко, что не смог удержать Ремена во сне, однако учителя не злились, так что он мог спокойно насладиться яичницей. Вдруг на его тарелку приземлился онигири. Итадори оторвал взгляд от глазуньи. - Лист горчицы. - Сказал Инумаки указав на свою щеку. - А? Ему-то? - Итадори стало неловко. Он не чувствовал присутствия пристыженного гоготом Годжо (который продолжался, с перерывами, до сих пор) проклятья. - Сукуна? Ты там подох от стыда что-ли? - "Не дождёшься". - Заявил король проклятий у него в голове. - А вообще, я бы хотел попробовать на Итадори один ритуал. - Сказал Вишнеский, намазав маслом хлеб. - В худшем случае не сработает, в лучшем, сознание Сукуны получится вытащить из тела Юджи. - А чего вы раньше молчали?! - Возмутились Нобара и Мегуми одновременно, а затем смущенно поокашлялись. - Как я понял с помощью Юджи собираются избавиться от Сукуны в принципе. Мой же способ придет к тому, что самосознание Сукуны и его проклятая энергия распределится по остальным пальцам. Все равно, что перелить воду из одного стакана в другой. - Ответил Вишневский, глядя на старших магов. Он очень надеялся, что ему разрешат попробовать. - От этого выиграет только Юджи. Он больше не будет сосудом и смертную казнь отменят. Сугуру и Сатору переглянулись. Они оба прекрасно понимали, что мальчик и двадцать, и тридцать пальцев переварит, сохранив контроль. Гождо в командировках искал способы вытащить Сукуну из тела Итадори. Гето перерывал архивы. Каждый найденный палец капал на мозги. И каждый невольно вспоминал Аманай. Они готовы пойти против старейшин во второй раз. А тут такое чудесное решение. И как удобно нашлось. Иными словами очень подозрителтно, но в то же время, разве у них есть выбор? - И что же вам нужно? - Вдруг спросила доселе молчавшая Маки. - Нож поострее, а лучше пистолет. Два литра крови не важно чьей, четыре ящика любых фруктов, столько же пшеницы, можно еще курицу живую. Дрова для большого коста.... Вроде все. А, нет, еще бубен, несколько шелковых красных платьев... Ленты атласные красные метров десять. Бисер стеклянный, грамм пятьсот, бусы, можно любые, штук пятнадцать....- Вишнеский загибал пальцы. - Пожалуй, я просто составлю список. - Это жертвоприношение что-ли? - Спросила Нобара. - Вроде того. - Ответил Вишневский, достав блокнот и ручку. - Вы меня в жертву принесете? - Спросил Юджи, о чем-то напряжённо думая. - Нет, ты будешь все это приносить в жертву. - Ответил Вишневский. - А я попробую договориться.... ****** К ночи все было готово. В центре двора развели огромный костёр. Пламя вздымалось на несколько метров. На шесте установленном посередине костра догорала курица и пластиковая упаковка яиц первой категории, примотанные бечёвкой. Так было решено заменить живую курицу на "мать и ее детей". Вокруг костра кровью барана были нарисованы руны. Итадори сидел на земле, нервно перебирая в руках пистолет. Конечно, Вишнеский все объяснил, уверяя в безопасности ритуала, но легче от этого не стало. Гето и Годжо стояли подле него (остальных не допустили), в любой момент готовые прервать ритуал, если почитают, что он пошел не по плану. Вишневский, где-то доставший руско-народный костюм, причем женский, стоял и напевал какой-то речитатив, подкидывая разнообразные предметы в костер. В общей сумме, сжигали они примерно половину квартиры Джупнея. Наконец, он повернулся к Итадори сказав: - Юджи ты готов? - Нет! - Отчаянно крикнул Парень, бросив на землю пистолет. - Это какое-то безумие! - Я так и думал. - Вишнеский хмыкнул, достал из широкого рукава пушку и выстрелил себе в висок. По правде говоря, никто из присутствующих, кроме Вишневского не воспринимал происходящее всерьёз. Сжигание вещей, а после убийство Алексея никак не могло вести к вытаскиванию из Итадори Сукуны. Все думали, что это очень затянувшаяся шутка. Тело, качнувшись, упало в костёр. Гето застыл, его взгляд остеклянел. Вишневский медленно обращался девушкой с такими же чёрными волосами и косой, которая очень хотела жить. Казалось, его лицо точно так же исказилось, словно бы удивлением. Даже глушитель на пистолете...В голове загремели аплодисменты. И Сугуру упал бы вместе с ней ним, не придержи его Годжо. Сатору тоже не знал, что ему делать. Пламя мгновенно слизнуло труп не от него оставив и следа. Итадори кинувшись за ним замер, молча глядя на огонь, окрасившийся золотом. Руны воспылали, огонь потек по ним с шипением. А затем, ароматом полевых цветов от него во все стороны раздалась волна тепла. Мир перевернулся, словно песочные часы, резко и в то же время плавно. Вокруг раскинулось бескрайнее пшеничное поле. Вишневский стоял чуть поодаль от них, абсолютно живой, и о чем-то разговаривал с женщиной. Она не была человеком. Прозрачная, призрачная. Словно отлитая из золота. Женщина повернулась. Ее лик был столько чист и прекрасен, что любая модель из порножурналов, которую когда-либо видел Юджи, не шла ни в какое сравнение с ней. Два сверкающих рубином глаза, обрамлённые золотой каймой ресниц весело мигнули. Алые губы шевельнулись и она поплыла к Итадори, сжимая в одной руке серп. Первым опомнился Сатору преградив существу путь. Все шесть глаз его, казалось, отрастили рты и вопили, что перед ним что-то опасное. Сугуру же, наконец подавив звук аплодисментов у себя в голове, опомнился, встав на защиту Итадори. Вишневский засеменил ей на перерез. - Позвольте представить, это марионетка древнего проклятья изобилия, запечатанного когда-то великим князем. Через нее Макошь попробует вытащить Сукуну. - Вишневский повернулся к женщине. - Это двое сильнейших магов мира Сугуру Гето и Сатору Годжо, а так же Итадори Юджи, тот за которого я просил. Сатору продолжал заслонять Юджи собой, но Макошь растворилась в воздухе и оказалась прямо рядом с юношей. Алексей жестом велел не мешать. - Скорее умолял. - Бархатный голос женщины раздался прямо в головах. Она схватила Юджи за подбородок длинными перстами, закованными десятками колец. - На лицо и правда симпатичный, так и быть помогу. - Что это такое? - Спросил Годжо, треснув марионетку по руке. - Я вам уже сказал, что это такое. Больше права говорить не имею, это государственная тайна. - Ответил Вишневский, затем добавив. - Я и так рискую своей головой, показывая вам ее. Поэтому прошу не в коем случае не докладывать об этом моему начальству. - Ты всегда рискуешь своей жизнью, пора перестать об этом упоминать так, словно она чего-то стоит. - Макошь провела пальцами по серпу и тот обратился золотым яблоком. - И все же как мне жаль, что ты не родился женщиной, из тебя бы получилась прекрасная мать. - Она слегка поправила лямку его сарафана. - Я ведь могу поправить досадную ошибку твоего отца. Только скажи...- Макошь провела рукой по чужой груди. - Оставь свои извращенные фантазии и займись делом. - Холодно сказал Вишнеский. - А ты сначала выгони их. - Она показала на Годжо и Гето. - Уж больно их техники... - На то и был расчёт. Вздумаешь что-нибудь выкинуть, они тебя остановят. - Сухо ответил Вишневский. - Делай. - Ну хорошо, хорошо...- Женщина протянула Итадори яблоко. - Я смотрю, ты любитель кушать всякую дрянь, пора попробовать что-то прекрасное. Ешь. - Спасибо? - Итадори посмотрел на Вишневского, тот кинул. Он взял яблоко и тут же надкусил. Юджи никогда не пробовал фрукта вкуснее. Оно было похоже на мед, таяло во рту сладкой ватой, стекало соком самого солнца. Парень не заметил как съел все и начал облизывать пальцы. Вдруг в голове раздался поток отборной Сукуньей брани, которой он успел нахвататься в современности, в перемешку с древнеяпонской руганью. Итадори попытался заткнуть уши, но это не помогло. - Не получится. Они родственники. - Спокойно сказала Макошь. - Че блять?! - Возмутился Итадори, забыв про двух учителей за спиной, и даже Сукуна замолк, шокированный услышанным. - Дальние родственники. Кровную связь не разорвёшь, это все равно, что пытаться руками повернуть реку вспять. - Макошь сорвала колос, согнув из него новое яблоко. - И что с этим делать? - Спросил Вишневский, хмурясь. - Тоже что и с маленькой снежинкой. - Ответила Макошь. - Попробуешь? - Она протянула плод Итадори. Юджи. - О, еще одно? А как это против Сукуна поможет? - Спросил парень, хотя ему понравилось, что Сукуна бесился из-за какого-то яблока, так что Юджи с удовольствием схрумкал еще один спелый плод. - Определенно. Это то, что он так старательно подавляет. - Ответила Макошь и ее лицо начало трескается. - Такая слабая марионетка, неужели, нельзя было сжечь хотя бы пару человек? - Сейчас не двенадцатый век, а двадцать первый. Шаманы таким больше не занимаются. - Холодно ответил Вишневский. - Не будь со мной таким грубым, я этого не люблю. - Рука Макошь осыпалась лепестками мака. - Всё-таки, после твоей смерти, мы разделим вечность вместе, не стоит портить отношения, страж. - Ее голос мягко надавил, ударяясь о последнее слово. - Верно. Пленница. - Фыркнул Вишневский. И мир снова перевернулся. Они снова оказались в техникуме. Итадори зажимал уши, слушая еще одну порцию брани Сукуны. Гето в пару шагов преодолел расстояние, разделявшее их с Вишневским, схватил его горло, оторвав от земли и спосил прозрачным тоном: - Это что сейчас было? - Я понимаю что вы обеспокоены, но пожалуйста, поставьте меня на землю. - Порохрипел Вишневский, пытаясь ослабить хватку на шее. - Что это было?! - Взревел Гето, тряхнув мага словно тряпичную куклу. - Сугуру....- Протянул Годжо, окончательно потерявшийся. Его друг был ярости. - Успокойся, ничего страшного не случилось. - Годжо слегка приобнял друга, надавив своей рукой на тут, что сжимала горло, заставляя ослабить хватку. - Ничего не случилось? - Тихо спросил Гето. - Ничего не случилось?! - Он швырнул Вишнеского на землю, развернувшись к Годжо. - Он застрелился! - Да и выжил, я тоже в шоке! - Сатору попытался сказать это максимально ласково и успокаивающе. Он не понимал, что так обеспокоило Гето. - Действительно, какая обыденность! Просто взял и выпустил пулю в висок! Это же такая обыденность! - Сугуру не знал куда себя деть, хватаясь за сердце. Он чувствовал, будто разом кислород вышел из легких. - Убить себя, чтобы использовать технику! - Мужчина схватился другой рукой за голову, начиная почти истерически посмеиваться. - Наверное, лучше было ножом... - Вишнеский, потер шею и встал. Надо будет намазать бадягой, а то синяки останутся. - Гето-сан? - Юджи попытался дотронуться до плеча учителя, но тот дёрнулся от руки как кипятком ошпаренный. Сатору смекнул что к чему, помрачнев. Он схватил Гето за плечо и через секунду уже испарился вместе с ним. - Что это было? - Спросил Итадори. Он не разу не видел Гето таким...на себя не похожим. - Полагаю мы напомнили ему о чем-то очен неприятном. Скажи, у Гето-сана вся семья жива? - Спросил Алесей, поднимаясь с земли и отряхивая сарафан. - Да, Мегуми рассказывал, что Годжо-сенсей каждый праздник у них отмечает и его с собой тащит. - Ответил Юджи. - Вот как. - Вишнеский сделал себе заметку, покопаться в прошлом Сугуру Гето. - Обычно я использую нож. Почему-то для людей пистолет страшнее. Хотя по как по мне, так это не так больно. - Заметил Вишневский, взяв огнетушитель и начав гасить пламя. - Вы часто так делаете? И нет, вы зачем вообще это сделали?! - Спросил Юджи, только сейчас осознав произошедшее. - Ты про самоубийство? Ну я же не виноват, что мое расширение территории работает именно таким образом. И вообще, почему ни у кого не возникает вопросов к роду Камо? Они же буквально калечат себя ради силы. И в отличие от меня, не могут восстанавливаться. - Он потушил пламя, одернув сарафан. - Предупреждая вопросы, да это больно, нет, я не делаю это часто. - И сколько раз вы...ну..- Итадори смутился. - М.... Где-то пять или шесть раз, включая этот. Юджи?- Мужчина заметил, как парень опять схватился за голову. - Сукуна прекрати материться! Я половины слов не понимаю! - Интересно, что такое она с ним сделала? - Вишневский осторожно положил руку на голову парня, выпуская чуть-чуть древней энергии. Мир перевернулся. Он стоял бесконечно тёмном пространстве, по щиколотку в кроваво-красной воде усеянной золотыми яблоками. Они продолжали сыпаться с неба падая и насаживаясь на костяной трон проклятья, сам Ремен отбивался от яблок и, похоже, не заметил его сразу. А как только Сукуна заметил, чтож, Вишневский почувствовал, какого это быть разрезанным на ровные кубики. - Скажем так, он получил по заслугам. - Вишнеский улыбнулся, взъерошил чужие волосы и добавил. - Я приготовлю на ужин все что захочешь. - Рис с лапшой! - Воскликнул Юджи. - Как скажешь, маленький розовый тигр. - Не называйте меня так!

***

Тем временем в комнате Гето. Шторы были плотно закрыты, дверь заперта на ключ. Сатору сидел на кровати, прижимая к себе все еще трясущегося друга. Рядом Секо разводила валерьянку в стакане воды. Все трое сохраняли молчание. Аманай убили несколько лет назад. Однако Гето до сих про не мог оправиться от увиденного. Даже разговоры с психологом не помогали. Внегласное правило всех троих - не напоминать о случившемся. И вот Вишневский сделал это. Не специально конечно. Шум аплодисментов в голове постепенно стихал. Образ Рико перед глазами начинал плыть растворяясь. Гето приходил в себя. Он чувствовал тепло исходящее от чужого тела...Он жив, Мимико и Наноко живы, Сатору жив, Секо жива, все студенты живы... Все в порядке. Он принял стакан отвратительной пахнущий спиртом настойкой. Больше всего Сугуру презирал лекарства. Ему казалось, что они заполняют его не оставляя ничего живого. Секо села рядом, обняв друга. В редкие моменты она позволяла себе быть эмпатиченнее, хотя все с таким же каменным лицом. Гождо смотрел куда-то в сторону, хмурясь. Такое выражение лица у него было всегда, когда он чувствовал бессилие. Злость на самого себя. За то что не заметил перемен в лице друга. Не заметил еще тогда, когда он натягивал улыбку сквозь боль. Он помнил тот день, когда лил дождь, угнанную машину заносило на дороге, и он выжимал газ в пол, двигаясь куда-то на в глушь страны. Впервые боль друга Сатору услышал по телефону. Абсолютно потерянный охрипший голос умирающей души просил приехать. И вот на обочине они встретились. Изящный, всегда собранный друг стоял с развалившейся причёской, вода стекала по волосам придавая ему вид почти жалкий. За руки он вел двух худых как спички девочек, сплошь покрытых синяками и ссадинами. Взгляд его был потухший, совершенно не читаемый. Казалось, он утратил волю к жизни. Разбирательство начали уже на следующий день. Сугуру грозила казнь. Просто чудеснейшим образом в то же время поймали мастера проклятий, убившего кучу магов. Сатору точно здесь не причем. Он вовсе не поручался за друга и не общал в обмен на его помилование свернуть горы. В итоге Гето избежал наказания, отделавшись лишь выговором и отстранением от занятий на пол года. Он не вставал с кровати пару месяцев. Молча смотрел в стену, слушая гул аплодисментов в голове и крики тех людей. Сатору приходил в их дом каждый день после занятий, приносил сладости, игрушки для девочек, а потом уходил в комнату Гето и подолгу с ним разговаривал о всякой ерунде. Сугуру не отвечал, лишь иногда вытаскивал из-под одеяла руку, несильно сжимая чужую. Мать и сестра Сугуру были прекрасными женщинами, легко согласившимися взять под опеку двух сирот. Мимико и Наноко иногда тоже заходили. Тихо что-то говорили и оставляли возле кровати игрушки. Потом осмелели и стали играть в его комнате, устраивая чаепития с Сатору и Секо (заходившей где-то раз в неделю, чтобы убедиться, что друг пьет все лекарства.). Сугуру начал оживать. Все чаще отворачивался от стены и разрешал Мимико и Наноко заплетать его отросшие волосы. Вскоре стал отвечать Сатору едкими колкостями, как обычно. Начал пытаться стрельнуть у Секо сигарету. Общаться с семьей. Полностью оправился он только через год. Вновь заплетал волосы в пучок, ходил на занятия, затевал перепалки с Сатору...Даже Нанами, кажется, был рад. После того, как Ю Хайбару выслали в Австралию, для помощи с проклятьями, он был сам не свой. Конечно, Годжо удавалось доводить его до белого коления, но было уже не то. Решение пойти учителем в колледж было сопряжено с желанием позаботиться о Мимико и Наноко. Сатору поддержал. Секо тоже. Когда Годжо привел Юту, Гето сразу показалось, что они чем-то похожи. Он натаскал парня, прежде чем произошел проклятый инцидент. Сразу после него Юту отправили за скрывшимся магом в Африку, откуда тот постоянно слал открытки. Сейчас же они вместе с Гождо выхаживали Итадори. Мальчик совершенствовался на глазах. И скоро должен был превзойти их обоих. Потому, что казнь не состоится. Сугуру так решил, и Сатору согласился.

***

Юджи не был человеком, любившим вариться в собственных мыслях, это больше подходило Мегуми. Однако слова Макошь не выходили у него из головы. Он - родственник Сукуны. Это ведь не могло быть правдой? Не могло же? Юджи, думал слишком громко. Кожа на щеке натянулась: - Не льсти себе, ты не можешь быть моим потомком. - Фыркнул Сукуна. - Если я твой потомок, то можешь сразу меня хоронить. - Юджи завалился на кровать разворачивая томик манги. Джунпей опять зависал с близняшками, Мегуми ушел на задание. - Кстати, а у тебя были дети? - Нет. - Сухо ответил Ремен. Его беспокоило проклятие, ведь эта "марионетка" была как минимум особого уровня. - Ты определённо не можешь быть моим родственником. - Почему? Может я дальний потомок твоего брата или сестры? Тети? - Юджи задумался, отрываясь от созерцания обтянутой кружевными трусиками сочной жопки девушки. - Своего брата я пожрал ещё в утробе матери. - Сукуна задумался. Вероятность, что они действительно родственники, мала, но не равна нулю. Возможно, поэтому Итадори идеальный сосуд для него. - Опять читаешь это мусор. Лучше бы завел себе настоящую женщину. - Девушка не скот, чтобы ее заводить. - Возмутился Юджи. - Нужна любовь, обещее чувство. - Поймал, связал и тр*хнул. Никаких проблем я не вижу. Просто ты слабак, не способный добиться желаемого. - Сукуна вернулся к привычному занятию: бесить Итадори. - А ты животное. - Парировал Юджи. - Даже птички ухаживают друг за другом, а у тебя на уме одно насилие! - Я проклятье, идиот, у меня нет людских слабостей. - Гордо ответил король проклятий. - Ну кроме жареного мяса. -Фыркнул Юджи. - Не нарывайся, сопляк. - Глухо прорычал Сукуна. - Что ты мне сделаешь? Опять в свое расширение территории затащишь? Боюсь-боюсь! - Фыркнул Итадори и добавил. - Я вообще сегодня спать не буду!

***

Итадори всё-таки заснул. И это было ошибкой. Который час к ряду он уничтожал золотые яблоки своей черной молнией. Сукуна же возлежал на троне лениво глядя на его потуги. Закабаление Юджи произошло достаточно просто, Сукуна пообещался воскрешать и убивать его раз за разом, если Итадори не согласится убирать яблоки. Сам король проклятий был выше этого. Единственное, что он сделал - поснимал их с трона, чтобы не портить ауру своего величия. И пока мальчишка пыхтел, Сукуна думал. Думал о том нужно не подпускать русского мага к себе. Он не идиот в отличии от Гождо. Ремен понял, что не расширение территории вытаскивает мага с того света, а эта странная девка и её непонятная сила. Энергия заключённая в каждом чертовом яблоке. Она меняла Сукуну. Выжигала его проклятую суть. Пускай они могли оставить на нем лишь царапины, но эти царапины не заживали. Вообще. Именно по этому с яблоками разбирался Итадори. Этот пацан...его потомок. У Сукуны были довольно странные ощущения, от осознания этого факта. Наверное, так же чувствует себя тигр, которому подбросили чужого котёнка.