Дыхание рот-в-рот

      Одним приятным, солнечным днём Веназар решил, что пора ему отдохнуть. А то так приелась вся вражда, раздирающая остров, приелась беспрестанная работа — строительная, инженерная, любая иная… Ему просто хотелось прожить день-другой в своё удовольствие и ни о чём не думать.       Так что отложил кирки и мотыги, снял с тела всё не нужное и прискакал на олене к морскому пляжу, подальше от столь родных, но слегка наскучивших эльфийских лесов. Огляделся, тщательно и внимательно, чтобы убедиться, что никого нет рядом, кто мог бы вмешаться в его одиночный отпуск.       Пляж был безукоризненно тих и спокоен. Не было ни души рядом, кроме оленя, решившего от скуки покопаться копытом в безжизненном песке.       Вздыхая с облегчением, Веназар разложил себе полотенце на берегу, оставил взятые на всякий случай яства в шалкере рядом, потянулся и двинулся к воде, что шумно набегала с волнами и отступала назад. Солёный, горький запах наполнял лёгкие оздоровительно. Солнце нежно припекало золотую макушку и голые плечи. Немного дул ветер, тут же остужая жар. Было приятнее некуда.       Эльф вытянул руки вверх, потянулся, разминая перетруженное тело перед заплывом. Оценил глазами заодно территорию, куда бы не стоило заплывать. Мало ли.       И на пробу опустил лодыжку в воду.       Море укусило холодом, и Веназар продрог, теряя вдох на секунду. Того, в принципе, стоило ожидать, погода пусть и хорошая сегодня, но возле острова на каком-то расстоянии были ледники. Разумеется, вода тёплой не будет.       Однако он ступил и второй ногой в холод, чтобы привыкнуть. И когда тело перестало отдаваться противными мурашками, пошёл глубже, пока дно не ушло из-под ног, и ему не пришлось загрести руками.       Плотная вода сопротивлялась, утыкаясь в разгребающие её руки, щекотала своим течением голый торс и ноги. Давление быстро охватило, стиснуло лёгкие, дышать пришлось с усердием, глубоко, чтобы насытиться, но это обыкновенные издержки плавания. С этим очень скоро можно свыкнуться.       Отплыв на какое-то расстояние от берега, Веназар остановился и оглянулся на берег, оценивая дальность. Он уплыл не сильно далеко, был где-то на середине между воображаемой границей, за которую выплывать не стоило, и линией берега. Осознавая это, он вздохнул и откинулся на спину, позволяя морю придержать его за спину.       Вода бережно объяла тело, тепло от солнца пробилось сквозь утончившийся слой влаги, согрело грудь и живот. А этого для довольства уже было достаточно.       Это расслабляло. Текучий гамак под спиной, песнь волн и пассивный уход за здоровьем. У него будут самый сильный иммунитет, могучие лёгкие и мягкая кожа…       И тут он ощущает, что что-то касается его ноги.              Мощный рывок — и свет приглушается под волнующейся гладью воды. На волнах переливаются блики где-то вверху, над головой, куда утекают пузырьки воздуха изо рта.       От шока и испуга Веназар даже не понял, что ему сделать. Неужели он заплыл за негласную границу? Неужели напало чудище?!       Он бесполезно пихнул локтем нечто, что его схватило, а затем опустил взгляд туда, где ощущал странную хватку. А внизу — непроглядная пропасть морской бездны. И нахальные руки, вцепившиеся в бёдра.       — Какая незадача, Веназар… — глухо раздаются слова, вылетая с пузырьками изо рта пленителя. Эльф поначалу его даже не узнаёт, но затем черты улыбающегося лица начинают ассоциироваться только с одним именем:       «Хайди!!!»       Его когтистые руки сжимают крепко и надёжно бёдра несчастного. Они медленно тонут, опускаясь к ужасающей синеве дна. В ушах был непонятный гул, сквозь который пробивались едва различимые слова:       — Сухопутная ушастая крыса вроде тебя не может без воздуха… — вещал пират, плавники на его голове подрагивали. В глазах с мутным блеском переливалось что-то запредельно ядовитое. — А мои лёгкие полны его…       Веназар смотрел на мерзавца перед собой, даже не замечая, как хмурится с искренней неприязнью.              Ему хотелось убить его на месте за то, что объявился, за то, что испортил отдых своими идиотскими розыгрышами. И ведь этого пловца в воде ни за что не поймаешь, чтобы накостылять. Придётся ловить когда-нибудь потом на поверхности, чтобы отомстить…        Ну, ладно. Он правда ему задаст жару как-нибудь потом, когда ослабит бдительность и перестанет избегать встреч. Сейчас же стоило дождаться, когда ему надоест играться, и он его отпустит.       Но доля кислорода выскользнула изо рта, когда Хайди его утянул, и с каждой секундой, как море давило на лёгкие, выдохнуть хотелось всё сильнее, пока совсем не начало жжечь злым пламенем и болезненно ныть внутри.       А пират всё не отпускал, смотрел и смотрел, сверля дыру в нём.       Веназар не мог оттолкнуться. Одной рукой он изо всех сил зажимал себе рот с носом, чтобы не выпустить воздух, а другой упирался в плечо нахала. Ноги же были точно и надёжно захвачены — придавлены цепкими ладонями к бокам Хайди.       Боль в бронхах стала совсем невыносимой, Веназар в отчаянии стиснул челюсти, теряя сквозь зубы ещё пузырьки, начал уже отбиваться всерьёз, но вот сознание начало путаться, а тело — слабнуть и неметь.       Вот так смерть. Не от лап неведомого чудища, сторожащего границы возле острова, а от сальных ручищ другого чудовища.       Пред глазами засверкали, как грани алмаза, блики прошедшей жизни.       Веназар обмяк…

оºО。о º○О。º

      Боль стреляла в груди. Кипятком лилась по альвеолам.       Холод омерзительно стягивал безвольное тело. А Веназар, частично потерявшийся в бульканье пузырьков и недостатке кислорода, только сейчас начал понимать по кусочкам, что происходит.       На губах горит, стало быть, от ярости и неприязни след от чужих уст. А виновник случившегося нависает сверху, укрывая от живительного света солнца своей холодной тенью.       С чёлки Хайди капает ледяная вода, капли разбиваются о побледневшее лицо эльфа.       Глядя в гетерохромные глаза над собой, что лишены чувства вины или иного базового признака эмпатии, Веназар не церемонится. И сразу даёт горячую пощёчину пирату. Да так резво, что Хайди отшатывается в сторону удара. Но всё ещё ограждает эльфа с двух сторон своими руками, прижатыми к песку.       — Воу, ушастый, я почти что-то почувствовал! — сплюнул пират, возвращая своё наглое лицо с клыкастой улыбкой обратно. Веназар замахнулся ещё раз, но теперь-то его попытку ударить пресекли. Сцепили болезненно когтистой ладонью его запястье и придавили возле его же головы, складывая большую часть веса на конечность.       — Смешно тебе? — прошипел дрожащим от гнева голосом эльф, пытаясь выдернуть руку. — Весело?! Ты чуть не утопил меня!       — Эй, я же сразу тебе подсказал способ, как дышать под водой. Я разве виноват, что ты до последнего дотянул? Будь благодарен, что я тебя всё-таки вытащил на берег.       — Ты мерзок и жалок, если тебе приходится шантажировать жизнью, чтобы тебя поцеловали по своей воле… — кинул Веназар. И тут же поплатился за ответную едкость, ведь в следующий же миг подбородок схватила рука, удерживая на месте. И губ коснулся влажный жар. Настойчивые губы смяли его, хаотично, неласково. Эльф зажмурился. Не от невообразимого омерзения, ему даже в какой-то мере было безразлично. Просто не хотелось видеть столь близко лицо вечно досаждающего ему придурка.       В этот раз это было невероятно смело и прямолинейно. И Веназар убеждался в старой теории, которую давно успел забыть.       — Что-то ты какой-то безучастный. — Выдохнул Хайди в его уста и отстранился. Ладонь по-прежнему держала его за подбородок. По пальцам шла колотящая дрожь.       Чувства Хайди в его адрес были буйными и опасными, как море в шторм.       — Не нравится — отстань. — Шикнул Веназар и всё же спихнул с себя пирата, спешно поднимаясь на ноги и отходя от него. А он остался лежать на песке, весь им облеплённый, и, очевидно, чем-то недовольный — хмурый, с потемневшими глазами. Эльф смерил его холодно-безразличным взглядом, и отвернулся, уходя, чтобы собрать свои вещи и уйти восвояси.       Не его вина и не его беда, что кто-то не может смириться и справиться со своим сердцем.       Он словно юноша, впервые испытавший странное для себя обожание к противоположному полу, который прежде недолюбливал из своих загонов и соображений. И, не понимая, что с этим делать, не желая испытывать этих чувств, только и продолжал проявлять обострённую задорную злобу.       Привлечь внимание, но не быть неженкой. Развести на эмоции, но без проявления снисхождения.       «Как это жалко…» — фыркнул про себя эльф, утирая зуд чужого поцелуя со своих губ и ощущая небольшой налёт жара на своих щеках. — «…что я ведусь, как юная девочка…»